Четыре года назад Европа лихорадочно искала, чем заменить около 40% своего газового импорта: из-за конфликта на Украине она оказалась отрезана от российских трубопроводных поставок. Взгляды европейских стран обратились к Катару — на тот момент крупнейшему в мире производителю сжиженного природного газа (СПГ). "Мы являемся надежным поставщиком уже более 26 лет, — с гордостью заявил тогда в своем роскошном кабинете министр энергетики Катара Саад аль-Кааби. — Мы не сорвали ни одной поставки". ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Сегодня это хвастливое заявление звучит уже не столь убедительно. В марте, после того как Иран перекрыл Ормузский пролив в ответ на удары США и Израиля, Катар объявил о наступлении форс-мажорных обстоятельств и уведомил покупателей о невозможности исполнить контрактные обязательства. С тех пор страна отгрузила лишь 98 партий СПГ — на 536 меньше, чем за тот же период годом ранее. Образовавшийся дефицит достиг 39 миллионов тонн — около 9% от мирового объема поставок за прошлый год — и продолжает расти. Между тем цены на СПГ в Азии держатся на уровне около 25 долларов за миллион британских тепловых единиц, что на 140% выше довоенного уровня. Оптимисты — или, по крайней мере, те, кого в нынешних обстоятельствах еще можно так назвать, — указывают на то, что нынешние цены все же значительно ниже пиковых 70 долларов, зафиксированных в 2022 году, хотя с мирового рынка выпала шестая часть всех поставок. Азия, на которую прежде приходилось более 80% катарского экспорта, сумела практически полностью восполнить необходимый объем поставок за счет газа из США, Австралии, Малайзии, Нигерии и других стран-производителей. С начала года импорт СПГ в Азию составил 193 миллиона тонн — всего на 7 миллионов тонн меньше, чем за аналогичный период прошлого года. Похоже, политиков сегодня гораздо больше тревожит ситуация с дизельным топливом, чем с газом. Дизель и нефть — на вес золота. Европа на грани топливного коллапса Но это спокойствие обманчиво: настоящее испытание для рынка СПГ еще впереди. Одни покупатели откладывают закупки, рассчитывая на дальнейшее снижение цен. Другие идут на рискованную ставку, пытаясь найти новые источники СПГ и тем самым сократить зависимость от поставок из стран Персидского залива. Обе стратегии сопряжены с серьезными рисками. Если расчеты окажутся ошибочными, рынок может обнаружить это лишь тогда, когда исправить ситуацию будет уже слишком поздно. Начнем с краткосрочной перспективы. Лето традиционно становится для европейских энергетических компаний временем, когда они, по меткому выражению одного из трейдеров, "нагуливают жирок" перед зимой. Именно этим отчасти объясняется, почему в 2022 году пик цен на газ пришелся на август. Однако в этом году европейские покупатели позволили азиатским странам перехватить значительную часть партий СПГ из Атлантического бассейна, которые обычно направлялись в Европу. Некоторые по-прежнему надеются на скорое завершение войны — несмотря на то, что к Персидскому заливу уже направляется очередная американская флотилия. Большинство же участников рынка рассчитывают на мягкую зиму, чему, как ожидается, будет способствовать Эль-Ниньо, связанный с повышением температуры в Европе. Синоптики прогнозируют и более позднее начало отопительного сезона. Мрачный момент для Европы. Ее баррели стали очередной данью подчинению США Многое будет зависеть от того, насколько точными окажутся прогнозные модели. Европейские газохранилища заполнены лишь на 72% — это самый низкий показатель для этого времени года за всю историю наблюдений. Для сравнения, в 2022-2025 годах средний уровень заполненности составлял 90%. В Германии сейчас он составляет всего 57%. Энерготрейдинговая компания Six One Commodities прогнала через компьютерную модель данные о погодных условиях за последние десять зим, чтобы оценить, сколько газа осталось бы в европейских хранилищах к весне при нынешнем уровне запасов. Результаты оказались тревожными: в трех из десяти сценариев запасы опускались бы настолько низко, что темпы отбора газа могли замедлиться, а властям пришлось бы прибегнуть к чрезвычайным мерам. 30 сентября правительство Германии обязало государственную компанию — импортера газа — обеспечить к 15 декабря дополнительные мощности для хранения газа объемом восемь тераватт-часов, что эквивалентно примерно восьми партиям СПГ. Однако Европейская комиссия, судя по всему, не спешит возвращать требование, согласно которому энергокомпании должны были заполнять хранилища до 90% к ноябрю. Этот норматив был смягчен из-за вооруженного конфликта: если бы его восстановили, а правительства одновременно вышли бы на рынок в поисках дополнительных объемов, им пришлось бы переплачивать за газ. К тому же спотовые цены на газ с немедленной поставкой сейчас выше цен по фьючерсным контрактам. Поэтому у большинства импортеров практически нет экономических стимулов накапливать запасы. По мнению Чжи Синь Чонга, аналитика S&P Global, если погода останется теплой, а поставки из Катара восстановятся к декабрю, Европе удастся справиться с ситуацией, а цены на газ пойдут вниз. Однако оба этих условия остаются под вопросом. Ударить дизелем. У Трампа появился шанс отомстить европейским "друзьям" Аналитики полагают, что неожиданно холодный ноябрь может спровоцировать скачок цен до 30-40 долларов за миллион БТЕ на фоне ажиотажного спроса со стороны Европы, стремящейся обеспечить себя необходимыми объемами топлива. Если холода затянутся, конкуренция за СПГ с Азией усилится. В случае по-настоящему суровой зимы, предупреждает бывший чиновник энергетического сектора из Сингапура, "у цен может не быть верхнего предела". Кроме того, любые сбои в энергосистеме — будь то обмеление водохранилищ ГЭС, внезапная остановка ядерных реакторов или атака России на энергетическую инфраструктуру Европы — могут взвинтить цены до заоблачных высот. Что касается Катара, то он пока не возобновил работу своих заводов по сжижению газа. Это позволяет предположить, что страна не ожидает скорого урегулирования конфликта. Если поставки не возобновятся в ближайшее время, Европе потребуется дополнительно 20 миллионов тонн СПГ, чтобы пополнить запасы к следующей зиме. Поиск новых источников поставок будет поддерживать рост цен на протяжении всего 2027 года. От бурения к большим деньгам Кризис в Персидском заливе развеял бытовавшие до вооруженного конфликта ожидания экспертов рынка СПГ, которые полагали, что к 2026 году мировой рынок столкнется с избытком предложения. Однако многие новые проекты в сфере СПГ, на которых основывался этот прогноз, по-прежнему реализуются. Ирония в том, что чем острее нынешний дефицит, тем масштабнее в будущем может оказаться потенциальный избыток предложения, отмечает Эйми Парпия из Six One Commodities. Иран загнал Запад в угол. И речь уже не только об Америке Признаки грядущего масштабного перенасыщения рынка можно было заметить уже на Gastech — ежегодной отраслевой конференции, которая прошла в прошлом месяце в Бангкоке. На протяжении четырех дней ведущие экспортеры — разработчики проектов, энергетические гиганты и государственные корпорации — представляли новые инициативы с помощью видеостен и макетов танкеров. Трейдеры активно заключали сделки на будущие поставки, а производители оборудования принимали заказы от клиентов со всего мира. Импортеры, стремясь обезопасить себя от дефицита, спешили заключить новые контракты уже сейчас, одновременно опасаясь в будущем столкнуться с избытком закупленного газа. Главным лозунгом стала "диверсификация". Ожидание затяжной ценовой волатильности побудило разработчиков ускорить реализацию новых проектов по наращиванию поставок, которые еще в начале года казались сомнительными, отмечает Массимо Ди Одоардо из консалтинговой компании Wood Mackenzie. Ожидается, что к 2030 году только американские мощности по сжижению газа почти удвоятся; значительно вырастут и мощности в Канаде. Появление компактных модульных установок для сжижения газа открывает доступ к месторождениям в таких странах, как Аргентина и Сенегал, где прежде не было инфраструктуры, необходимой для реализации проектов СПГ. В целом новые проекты способны увеличить ежегодные мировые поставки СПГ до 630 миллионов тонн к 2030 году — почти на 60% больше, чем в прошлом году. При этом спрос будет расти медленнее, чем предполагали довоенные прогнозы. Некоторые государства, в том числе Китай, отказались от планов строительства новых импортных терминалов, опасаясь, что очередной геополитический кризис вновь поставит их в уязвимое положение. Многие страны возобновляют работу угольных электростанций, проводят масштабные тендеры на развитие возобновляемой энергетики и пересматривают свое отношение к атомной энергетике. Другая консалтинговая компания, Rystad Energy, прогнозирует, что к концу десятилетия мировой годовой спрос на СПГ составит 574 миллиона тонн против 583 миллионов тонн, ожидавшихся до вооруженного конфликта. Противостояние вышло в новую плоскость. США и Иран делят сферы влияния Если Катар полностью восстановит добычу, а все запланированные проекты будут реализованы, на рынке может образоваться разрыв между предложением и спросом в размере 55-75 миллионов тонн. Для восстановления баланса кому-то придется сократить производство, работая ниже имеющихся мощностей, а кому-то — закупать газ сверх реальной потребности, либо произойдет и то и другое одновременно. В любом случае, по оценкам аналитиков, цены на СПГ могут опуститься ниже шести долларов за миллион БТЕ. Это ниже себестоимости поставок по большинству долгосрочных контрактов. Покупатели и продавцы, опасаясь возможных проблем в ближайшие годы, стремятся к "необязательности". Крупные коммунальные компании, такие как японская JERA и немецкая Uniper, расширяют торговые подразделения, приобретают мощности для хранения и регазификации, чтобы накапливать излишки закупленного газа и перепродавать его, когда цены будут благоприятными. Разработчики новых проектов, стремясь увеличить прибыль, отказываются от посредников и создают собственные торговые подразделения. Крупные нефтегазовые компании тем временем заключают соглашения одно за другим, превращаясь в единые центры снабжения для небольших клиентов. Результатом может стать целая армия продавцов, которые будут перепродавать газ друг другу или конечным потребителям, уже располагающим достаточными запасами. Кто-то в итоге останется с грузом, который не удастся реализовать, и понесет убытки. Инвесторы, в свою очередь, могут стать чрезмерно осторожными. Непосредственные последствия газового кризиса способны оказаться весьма серьезными, а его побочные эффекты — надолго сохранить рынок в неустойчивом состоянии.