Винанд фон Петерсдорф (Winand von Petersdorff) В городе Тихуана на северо-западе Мексики, прямо на границе с Соединенными Штатами, открылись клиники репродуктивной медицины. Сюда приезжают американцы, которые очень хотят иметь детей, но не могут позволить себе пройти необходимую процедуру в США. Автобусы доставляют их из близлежащих аэропортов в клиники. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Пока мексиканские врачи помогают своим северным соседям завести детей, сами мексиканцы рожают все меньше детей. Рождаемость в стране за 25 лет снизилась вдвое. По данным правительства, в 2024 году показатель рождаемости составил всего 1,2 ребенка на одну женщину — это уровень Италии и меньше, чем 1,6 ребенка на одну женщину в США. "У меня нет слов, чтобы описать эту тенденцию", — говорит экономист Хесус Фернандес-Вильяверде из Пенсильванского университета в Филадельфии. За последние пять лет уровень рождаемости в Мексике снизился с 1,9 до 1,2. Эта динамика характерна далеко не только для Мексики. Мексика лишь олицетворяет новую норму. Рождаемость снижается во всем мире такими темпами, что официальные демографические прогнозы теряют всякий смысл. Представления о грандиозном "демографическом взрыве" и перенаселении, так глубоко укоренившиеся в сознании людей, устарели даже для Африки. Там рождаемость, впрочем, по-прежнему высока. Однако она быстро снижается и во многих городских центрах уже опустилась ниже показателя в 2,1 ребенка на одну женщину, необходимого для поддержания численности населения. По расчетам экономистов Фернандеса-Вильяверде и Патрика Норрика, в этом году человечество, вероятно, впервые в своей истории не достигнет уровня, необходимого для поддержания численности населения. Ни войны, ни пандемии до сих пор не смогли затормозить рост мирового населения. Сейчас в действие вступают силы, которые почти во всех странах приводят к сокращению рождаемости с такой скоростью, которую предвидели лишь немногие демографы. "Демография — это самый недооцененный социально-экономический фактор", — говорит Дирк Шумахер, главный экономист государственного банка развития KfW во Франкфурте. "Это сокращение не сразу бросается в глаза". Богатые страны Запада уже сегодня ощущают на себе последствия демографических изменений. В Германии потенциал рабочей силы сокращается на полмиллиона человек в год. Причем, прежде всего, преемников не хватает предпринимателям из среднего бизнеса. По мере старения владельцев снижается также их готовность к инвестициям и склонность к риску. Поэтому для многих малых предприятий демографические изменения заканчиваются не сменой владельца, а закрытием. "В крупных концернах проблема преемственности не стоит. Именно для огромного числа небольших предприятий закрытие из-за старения населения является единственной альтернативой", — говорит Шумахер. Последствия для общества проявляются во многих аспектах. "Большинство людей представляют себе снижение рождаемости примерно так же, как диету: человечество стало немного полноватым, поэтому теперь нужно сбросить десять килограммов и дальше жить более здоровой жизнью", — говорит Фернандес-Вильяверде. Однако на самом деле дело обстоит иначе. "Это все равно что каждый день сжигать калории, пока не умрешь от голода". Ведь, вопреки ожиданиям демографов, нет практически никаких признаков того, что численность населения стабилизируется на более низком уровне. Макроэкономист считает падение рождаемости одной из самых серьезных экономических проблем ближайших десятилетий. "Это не процесс снижения численности населения с восьми миллиардов до шести миллиардов. Это путь от восьми миллиардов до нуля". Безумный сценарий для Боливии Насколько значительными могут стать небольшие различия в рождаемости, Фернандес-Вильяверде демонстрирует с помощью намеренно утрированного примера: через 90 лет в Боливии большинство населения может стать немецкоязычным. Там проживает около 150 тысяч меннонитов, которые говорят на нижненемецком диалекте и, по оценкам, на одну женщину у них приходится в среднем семь детей, а среди остального населения этот показатель составляет лишь около 1,5. Если такое соотношение сохранится, то с 2116 года меннониты станут большинством. "Рождаемость действует как процентная ставка", — говорит Фернандес-Вильяверде. Небольшие различия умножаются с каждым поколением. Пока что население мира продолжает расти, поскольку женщины из поколений с высоким уровнем рождаемости достигают репродуктивного возраста, а пожилые люди живут дольше. По расчетам Организации Объединенных Наций, численность населения мира достигнет своего пика в середине 2080-х годов. Фернандес-Вильяверде предполагает, что этот пик наступит даже на 30 лет раньше. Впрочем, не все демографы считают эту тенденцию катастрофической. "Низкие показатели рождаемости уже давно являются результатом сознательного выбора людей", — говорит Аксель Бёрш-Супан, директор Мюнхенского исследовательского института экономики старения. Экономист уже 40 лет занимается изучением глобальных последствий демографических изменений, особенно для систем социального страхования. По словам Бёрша-Супана, в благополучных странах уже в период прогрессирующей индустриализации стало очевидно, что количество детей должно уменьшиться, поскольку смертность среди них снижалась. "Бэби-бум" после Второй мировой войны компенсировал потери, которые страна понесла в военное время. На полтора десятилетия этот феномен скрыл долгосрочную тенденцию к снижению рождаемости, которая впоследствии продолжилась. Противозачаточные препараты оказали лишь незначительное влияние. "В результате старения общества оно меняется относительно слабо", — говорит Бёрш-Супан. Нехватка рабочей силы ощущается без компенсирующей миграции. "Пожилых людей становится больше, и они более активны, они уже не выглядят такими старыми, как пожилые люди раньше". Только политикам трудно адаптировать пенсионную систему к растущей продолжительности жизни. Вымирает ли Таиланд? Тем не менее данные, которые проанализировал Хесус Фернандес-Вильяверде, выглядят как структурный разрыв: в последнее время показатель рождаемости в Таиланде составил всего 0,76 ребенка на одну женщину. Если ситуация останется такой, то в течение ста лет страна потеряет порядка 97% населения. В Колумбии на одну женщину приходится примерно один ребенок, в Иране — около 1,35. В ряде стран с развивающейся экономикой рождаемость в настоящее время ниже, чем в Германии, Франции или Соединенных Штатах. Эта тенденция переворачивает с ног на голову классическую картину. Долгое время считалось, что в богатых обществах и богатых семьях рождается меньше детей, тогда как в бедных странах и бедных семьях рождается много детей. Новая реальность заключается в том, что снижение рождаемости по всему миру в первую очередь затрагивает страны с низким и средним уровнем доходов, а также более бедных и менее образованных женщин. Как следствие, многие страны "стареют" еще до того, как становятся богатыми. Таким государствам приходится финансировать стареющее население, но при этом они не успевают сформировать тот уровень благосостояния, эффективные институты и налоговую базу, которые существуют в Европе или Японии. Во Франции настроения могут резко измениться Япония, которая переживает настоящий кризис, по мнению Фернандеса-Вильяверде, представляет собой почти идеальный случай: богатая, стабильная с точки зрения государственных институтов и относительно однородная в социальном плане страна. Но даже там проблема старения населения решается с трудом. Такие страны, как Мексика, Тунис или Таиланд, вынуждены проводить те же преобразования, располагая лишь небольшой долей дохода на душу населения от японского. В качестве плохого примера он приводит Францию. По его словам, бюджет этой страны в долгосрочной перспективе нежизнеспособен из-за стареющего и крайне поляризованного населения: "Страна взорвется — будь то в 2028, 2035 или 2040 году". Фернандес-Вильяверде сравнивает ситуацию с пациентом, который выкуривает две пачки сигарет в день, страдает избыточным весом, много пьет и не занимается спортом. "Получит ли он инфаркт завтра? Через месяц? Через 20 лет? Ни один врач этого не знает. Но любой врач скажет: так дальше продолжать нельзя". Последствия резкого снижения рождаемости уже давно заметны, говорит Фернандес-Вильяверде. Правда, их редко называют "демографическими конфликтами". В Германии споры ведутся о пенсиях, миграции и жилищной политике. В Соединенных Штатах значительная часть конфликтов, связанных с распределением богатства, происходит между пожилыми владельцами акций и недвижимости и молодыми людьми, у которых нет сопоставимого состояния. Сокращение численности населения приводит к тому, что мегаполисы и другие центры притяжения продолжают расти, тогда как небольшие населенные пункты вымирают. Меньше людей — это плохо? Не все так плохо. Меньше людей — это меньше выбросов, меньше трафика и возможность лучше обучать детей в небольших классах. Эти аргументы актуальны для определенных групп экономистов вот уже несколько десятилетий. Они сформировались под влиянием доклада "Пределы роста", который в 1972 году подготовила группа исследователей для Римского клуба. Авторы доклада сделали множество неверных прогнозов относительно нехватки ресурсов и охарактеризовали рост населения как одну из основных причин растущего уровня загрязнения окружающей среды. "Неизбежно, что на планете с ограниченными ресурсами численность населения, как и популяция всех видов, в конечном итоге должна стабилизироваться", — считает Роберт Костанца, профессор экологической экономики в Университетском колледже Лондона. По его словам, для обеспечения достойного уровня жизни на Земле было бы лучше, если бы численность населения стабилизировалась на более низком уровне. Так, например, это позволило бы избежать ситуации, при которой люди в перенаселенных регионах не смогут больше уклоняться от стихийных бедствий. Если численность населения стабилизируется своевременно, то уровень благосостояния каждого человека повысится. Однако пока неясно, как именно может произойти эта стабилизация. Куда уходит капитал? На эту динамику можно взглянуть и с точки зрения трезвого и объективного инвестора: "Мы рассматриваем расхождения в демографической динамике как одну из пяти "мегасил", которые структурно меняют экономику и рынки капитала", — говорит Анн-Катрин Петерсен, главный инвестиционный стратег по немецкоязычным странам в крупнейшей в мире компании по управлению активами Blackrock. Всемирное предложение рабочей силы продолжает расти, но все более медленными темпами. По расчетам Blackrock, в ближайшие двадцать лет численность трудоспособного населения увеличится лишь на 10%, а не на 27%, как это было в предыдущие двадцать лет. Во многих крупных экономиках она уже сокращается. Кроме того, давление на бюджеты государств может усилиться из-за сокращения доходов. Капитал не будет автоматически устремляться в страны с растущим населением, предупреждает Петерсен. Без благоприятных политических условий, инфраструктуры и высокой производительности труда привлечь инвесторов будет непросто. "Недостаточно одного лишь роста населения", — говорит специалист по инвестициям. Демографическая ситуация окажет ощутимое влияние на мировую экономику. "За последние двадцать лет 0,3 процентных пункта от среднего роста стран G7, который составил 1,7%, объяснялись ростом численности населения, — говорит Петерсен. — Этот фактор постепенно исчезает, и без повышения производительности рост, скорее всего, будет сдержанным". В Филадельфии Фернандес-Вильяверде рассматривает многие из, казалось бы, не связанных между собой политических конфликтов в Европе как вариации одной и той же проблемы. "Мы говорим не о рождаемости. Мы говорим о последствиях". Пенсионная политика, иммиграция, рынок акций, аренда жилья — "это и есть демография под другим названием", — говорит он. Почему в современном мире рождаемость снижается Главная загадка заключается в том: как такое могло произойти? Существуют два популярных объяснения: мужчины производят все меньше подвижных сперматозоидов, а смартфоны "убивают" личные контакты и знакомства. Против версии о низкой подвижности сперматозоидов как причины снижения рождаемости говорит тот факт, что в религиозных семьях рождается столько же детей, сколько и раньше. Теория о мобильных телефонах, вероятно, не учитывает всех факторов. Например, в Италии в 1995 году, когда мобильных телефонов еще не было, коэффициент рождаемости составлял 1,19. В прошлом году он составил 1,14. Более значительную роль может играть Интернет или более привлекательные модели поведения для женщин в обществах с низким уровнем равенства полов. В обществах с доминирующей маскулинностью коэффициент рождаемости вскоре может опуститься ниже уровня стран Северной Европы, где равенство полов обеспечивается в большей степени. Экономические мотивы лежат в основе второй группы факторов: во многих странах мира жилье стоит так дорого, как никогда раньше. Из-за этого молодым людям все сложнее жить вместе, вступать в брак или создавать прочные отношения — и это, в свою очередь, снижает рождаемость. Более весомым, пожалуй, можно считать несколько более сложный аргумент. Воспитание детей требует огромных затрат времени. По мере роста экономики и повышения заработной платы время родителей становится все более ценным. Этот фактор создает сильный стимул рожать меньше детей и больше работать. Кроме того, родители могут быть склонны вкладывать средства в образование меньшего числа детей, чтобы повысить их шансы на благополучную жизнь. Поэтому самое радикальное объяснение Фернандеса-Вильяверде звучит так: не отдельные затраты приводят к снижению рождаемости в современных обществах. Дело в самой современности: образование отнимает самые плодотворные годы, перерывы на воспитание детей наносят ущерб карьере, а рынки труда разлучают семьи. То, что сделало общества более продуктивными, затрудняет создание семьи. Призыв к феминизму, ориентированному на детей Тем не менее экономист не спешит возвращаться в XIX век. Он призывает организовать современность так, чтобы она была более благоприятной для семьи: больше удаленной работы, более гибкие карьерные траектории, меньшие города, более тесные социальные связи, надежная система ухода за детьми. Он иллюстрирует это следующим образом: "Переключиться с четвертой передачи на третью" — а не глушить двигатель. Фернандес-Вильяверде делает ставку прежде всего на доступное жилье, приспособленное для семей, и гибкий отпуск по уходу за ребенком. Высотные здания, по его мнению, непрактичны; лучше подходят районы с дворами и садами, где дети могут играть самостоятельно. При планировании городов следует меньше ориентироваться на архитекторов и больше — на то, "как хотят жить реальные люди". Столь же важно, чтобы отпуск по уходу за ребенком не наносил ущерба карьере. Низкий уровень рождаемости в Германии не выступает аргументом против таких мер поддержки: "Без них этот показатель, возможно, составлял бы 1,2 вместо 1,4". Экономист выступает за своего рода феминизм, ориентированный на интересы детей: женщины не должны отказываться от карьеры и экономической независимости только потому, что у них появляются дети. Вместо того чтобы откатывать эмансипацию назад, современная трудовая среда должна быть организована так, чтобы материнство обходилось дешевле. Ведь опросы неизменно показывают одно: люди хотят иметь больше детей, чем имеют в конечном итоге.