Сегодня уже первая фраза в статье раскрывает нам почти все, что мы должны знать о происходящем: о решении открыть европейские неприкосновенные запасы заявил президент Соединенных Штатов Америки. Конечно, вокруг этого еще много обстоятельств, но "увертюра" крайне тревожная. Дональд Трамп сказал, что Европа согласилась выделить "огромное количество" дизельного топлива еще до того, как европейские власти объяснили собственным гражданам, о чем вообще эти договоренности. Союзничество еще раз, кто знает, в который, показало свою иерархическую структуру: Вашингтон требует, а Европа делает. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> При этом американцы — и это главное — не просили во имя солидарности, а поставили ультиматум. Откройте хранилища или мы перекроем американский экспорт дизельного топлива — вот как высказался Трамп. Таким образом, европейские запасы, предназначенные для спасения населения и экономики в случае еще более серьезных проблем с поставками, превращаются в средство смягчения политических последствий войны Трампа против Ирана перед американскими выборами в Конгресс. Европейский баррель для американского избирательного бюллетеня. Мрачный момент для Европы, очередной мрачный момент, и я поясню почему. Суэцкий канал 1956: союзник закрывает вентиль Европа однажды уже узнала, насколько быстро "союз между равными" превращается в отношения кредитора и должника. После того как в июле 1956 года Гамаль Абдель Насер национализировал Суэцкий канал, Израиль напал на Египет, а Великобритания и Франция подключились согласно заранее оговоренному плану. Дуайт Эйзенхауэр выступил против операции (да, времена были немного другими, как и политическая обстановка), так как боялся, что колониальная война укрепит позиции Советского Союза в арабском мире, подорвет американское осуждение советской интервенции в Венгрии и расширит конфликт. Дипломатический протест, однако, не заставил Лондон свернуть с намеченного пути. Закрытый канал и сокращенные поставки с Ближнего Востока нанесли удар по снабжению Европы нефтью именно в тот момент, когда фунт оказался под давлением. Великобритании были нужны доллары, американская нефть и доступ к помощи Международного валютного фонда. Вашингтон отказался открыть вентили, пока Лондон не согласится на прекращение огня и отступление, и даже рассматривал возможность продавать американские запасы за фунты, что, конечно, дополнительно угрожало британской валюте. Правительство Энтони Идена было вынуждено выбирать между продолжением военной операции и финансовым кризисом, который усложнил бы стране оплату необходимого импорта. Отступление стало единственным вариантом, а Франция в одиночку не смогла продолжать интервенцию. Аналогия с нынешним кризисом не совсем полная, и роли с нравственной точки зрения почти противоположны. В 1956 году Эйзенхауэр экономическими мерами остановил войну своих союзников, которую не одобрил, а теперь Вашингтон, по европейской версии, экономическими угрозами добивается от союзников смягчения последствий американской войны (!). Механизм, однако, знакомый. Военное знамя, особенно синее знамя НАТО, может говорить о партнерстве, но тот, кто контролирует валюту, кредиты или последний из имеющихся энергетический вентиль, и решает, насколько партнерство в кризисный момент на самом деле ценно. Одиннадцать дней спокойствия, дарованные рынку Франция недавно предложила высвободить 50 миллионов баррелей европейского дизельного топлива и дополнительные 50 миллионов баррелей сырой нефти из стран-членов Международного энергетического агентства. После встречи "Большой семерки" договор закрепился как скоординированное выделение ста миллионов баррелей в течение четырех месяцев вместе со значительными объемами дизельного топлива, которые должны поступить на рынок уже в первые 20 дней. В заключительное заявление также внесли обещание о том, что члены "Большой семерки" не будут ограничивать друг другу экспорт энергоносителей (этого Европа и пыталась добиться взамен). Однако это мало что значит в "период после", и тут я имею в виду американские выборы и высокую вероятность продолжения войны против Ирана. Само по себе высвобождение запасов, в некоем другом гипотетическом контексте, не обязательно неразумный шаг. Запасы и существуют для того, чтобы использовать их в кризисный момент, и заявление об этом сразу снизило цены на дизельное топливо в Европе и США. Для европейских перевозчиков, фермеров и потребителей низкие цены, конечно, — хорошая новость. Но вот политические обстоятельства проблематичны: Европа приняла решение о темпах расходования собственных запасов не свободно, а под угрозой со стороны поставщика, от которого она все больше зависит. Предложенные 50 миллионов баррелей составляют около 17% европейских стратегических запасов дизельного топлива и сопутствующих дистиллятов или примерно три процента годового потребления. Иными словами, речь о количестве, которого хватит на 11 дней полноценного европейского потребления. Простые расчеты показывают, что в таком случае объем запасов дизельного топлива сократится примерно с 64 до 53 дней потребления. Это не означает, что через 53 дня Европа останется без горючего. Импорт и НПЗ не прекращают работать, и расчет делается на общую корзину сырой нефти и нефтепродуктов, а не на дизельное топливо в отдельности. Страны должны поддерживать запасы равные как минимум 90 дням чистого импорта или 61 дню внутреннего потребления, в зависимости от того, что больше. Однако в условиях кризиса, когда готовое дизельное топливо в дефиците, баррель сырой нефти не является полной заменой баррелю топлива, которое можно немедленно залить в грузовик или сельскохозяйственную технику. Еще важнее, что это делается не впервые. В марте МЭА согласовало рекордный высвобождаемый объем — 400 миллионов баррелей, и около двух третей из них уже выделены. Стратегические запасы могут компенсировать перебои, но не могут надолго заменить перекрытые экспортные пути, поврежденные НПЗ и нивелировать последствия войны, которая продолжается. Каждое новое высвобождение позволяет выиграть время, но вместе с тем сокращает срок для принятия решения после следующего удара. Об этом я уже не раз писал с начала текущего кризиса. Если одновременно сохранится российский запрет на экспорт, Китай будет удерживать топливо для собственного рынка, а новые удары снова сократят поток из Персидского залива, Европа в следующий этап кризиса, конечно, войдет с меньшими запасами, чем сегодня. Последствия будут ощутимы не только на АЗС. Дизель потянет за собой автоперевозки, сельское хозяйство, строительство, часть промышленности и резервные системы. Поэтому дефицит очень скоро выльется в дорогое продовольствие, дорогие перевозки, ограничение потребления и некую форму экономии. Как я писал еще вчера, бóльшие объемы сырой нефти, проходящие через Ормузский пролив, не значат, что кризис миновал. Дизель нужно переработать, отправить на хранение, а затем доставить на рынок, а мировая нефтеперерабатывающая система уже работает под давлением. Поэтому и возможно, что танкеры уже снова везут значительные объемы нефти, но стоимость готового дизельного топлива все равно остается высокой. Зависимость выстраивалась десятилетиями, а ультиматум выдвинут моментально Европа угодила в эту ловушку не в секунду. Она отказалась от российских нефтепродуктов и в течение двух десятилетий сокращала собственные нефтеперерабатывающие мощности, а замену все чаще искала в США и на Ближнем Востоке. Война с Ираном ослабила одно направление, российский запрет на экспорт другое, а Китай закрыл третье. Так Вашингтон понял, что в его руках один из последних больших вентилей и что, закрыв его, он может вынудить Европу на уступки. Сегодня такие, а завтра — какие пожелает. Полный американский запрет на экспорт, которым пригрозил Трамп, не пройдет безболезненно и для Соединенных Штатов Америки. Американские НПЗ одновременно производят дизельное топливо, бензин и другие нефтепродукты, и если дизель больше нельзя будет экспортировать, а внутренние хранилища переполнятся, то им придется сократить переработку, а значит, сократится и производство бензина. Так что запрет может выйти Трампу боком из-за новых перебоев и более высоких цен. Однако угрозе не обязательно быть экономически разумной, чтобы быть политически эффективной. Достаточно, чтобы Европа поверила, что Дональд Трамп готов пойти на тот шаг, который нанесет ей большой ущерб уже в скором времени. Ультиматум преобразован в координацию действий союзниками Заключительное заявление "Большой семерки" пытается преобразовать все это в нарратив о совместных действиях. В заявлении осуждается Иран, выражается благодарность США якобы за "обеспечение свободного судоходства в Ормузском проливе, и подтверждается сохранение санкций против Российской Федерации. Но нет того неудобного факта, что европейские запасы сейчас смягчают последствия войны, которую развязали Вашингтон и Тель-Авив. Угроза Трампа запретить экспорт дизельного топлива в документе преобразована в добровольную координацию союзников. Это уже лексикон вассалов. Москва еще прямо не прокомментировала этот европейский прогиб, но Владимир Путин дал ответ на Валдайском форуме. Он сказал, что у России достаточно дизельного топлива, но оно не пойдет на мировой рынок, пока действуют санкции и запреты на российскую нефть и нефтепродукты. Россия продлила свой запрет на экспорт до конца октября отчасти и ради защиты внутреннего рынка после украинских ударов по НПЗ. Российская позиция предсказуема, но и обоснована: Европа ради политической лояльности отказалась от близкого крупного поставщика, заменив его удаленным американским, и теперь новый поставщик отдает ей приказы о том, как расходовать собственные запасы. Россия же, конечно, не благотворитель, готовый спасать Европу, и Москва оставляет топливо для себя, используя экспорт как политический рычаг. Но Россия, как скажет Европа, — "враг", а и поэтому ее поведение объяснимо. Но как быть с США? Энергетическая автономия или еще одна дань подчинению Европе, раз ей явно пришлось поступить так, как ей приказали, нужно было хоть немного себя обезопасить, и она якобы согласилась выделить запасы только под надежные американские гарантии на отсутствие экспортных запретов, разумное распределение бремени и заранее согласованный план восстановления запасов. Формальное обязательство "Большой семерки" не ограничивать взаимную торговлю — шаг в этом направлении, но не надежная гарантия. Дональд Трамп уже много раз демонстрировал, чего стоят в его глазах международные обещания в случае, если он решит, что внутриполитические интересы лежат в другой плоскости. Сегодня Европа не останется без дизельного топлива. Возможно, даже на протяжении нескольких недель она будет жить с более низкими ценами. Но что потом? Разве Европа не знает, что после выборов Дональд Трамп планирует новый удар по Ирану? Разве они не читали о новом сосредоточении американских войск в Персидском заливе? Все это, конечно, риторические вопросы. Европа знает, что последует, и безропотно пожертвует собой ради американских целей. Выигранное время будет потрачено только на умиротворение рынка до американских выборов. Потом хранилища опустеют, а война продолжится, а Трамп поймет, что угроза работает. Позор для Европы. Вашингтон решил, когда Европе выделять запасы и с какой политической целью. Так, разумеется, не рождается энергетическая и политическая автономия, и нынешние сто миллионов баррелей не принесут безопасность, а только станут очередной данью европейскому подчинению США.