"Незнание истории": западные СМИ опозорились, сравнивая АТЭС с Ялтой

Wait 5 sec.

Сравнение с 1945 годом не выдерживает критики и свидетельствует о незнании истории, которое, к сожалению, стало привычным явлением в современных общественных дискуссиях. Представители трансатлантического истеблишмента поспешили сравнить трехсторонний саммит в Шэньчжэне с предполагаемым "предательством" Польши и других восточноевропейских стран со стороны США и Великобритании на Ялтинской конференции в феврале 1945 года. Однако Ялта лишь закрепила, а не создала раздел Европы на сферы влияния, который впоследствии лег в основу противостояния времен холодной войны. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Более умеренная версия этой критики сводится к тому, что сама готовность президента Трампа встретиться с лидерами России и Китая стала ненужной уступкой Москве и Пекину. Якобы она лишь демонстрирует слабость Вашингтона и никак не отвечает американским интересам. Словно предотвращение ядерной войны с Китаем не относится к жизненно важным интересам США. Путин сделал неожиданный ход: европейцы поспешили на поклон в Москву Концепция "Ялты 2.0" не просто ошибочна. Она основана на грубом искажении истории, которое необходимо опровергать, чтобы подобные представления и дальше не отравляли внешнеполитические дискуссии на Западе. После распада Советского Союза Ялтинскую конференцию и последовавшую за ней Потсдамскую все чаще стали сравнивать с Тордесильясским договором — соглашением, по которому Испания и Португалия в конце XV века поделили между собой заморские земли. Однако в действительности все происходило иначе. Когда к 1945 году стало очевидно, что Вторая мировая война завершится победой союзников, лидеры трех великих держав — Франклин Рузвельт, Уинстон Черчилль и Иосиф Сталин — закономерно сосредоточились на вопросах границ и безопасности послевоенной Европы. Договоренности о будущем европейских стран, занятых западными союзниками и Советским Союзом, главным образом закрепляли уже сложившееся положение. Признать, что Красная армия, разгромив немецкие войска на Восточном фронте, установила контроль над значительной частью Восточной Европы, означало принять реальность, а не пойти на уступки Сталину. Этот контроль существовал независимо от позиции западных лидеров и, к сожалению, независимо от желания населения восточноевропейских стран. Оспорить советское влияние в регионе Рузвельт и Черчилль могли лишь ценой новой войны с СССР. Но американское и британское общества, как и военнослужащие обеих стран, категорически отвергли бы такой сценарий. Более того, США и Великобритания, вероятно, потерпели бы поражение. Поэтому признание сложившегося положения было не предательством, а неизбежным и разумным решением. Ялтинская конференция стала первым шагом к установлению геополитических ограничений, которые впоследствии помогли не допустить перерастания холодной войны в Европе в открытый катастрофический конфликт. Она также заложила основы американской стратегии сдерживания, позволявшей препятствовать дальнейшему расширению советского влияния без прямого военного столкновения. Сравнение с Ялтой столь же неверно применительно к сегодняшней ситуации. Россия не смогла бы оккупировать Восточную Европу, даже если бы захотела, а подобных намерений у нее нет. Российская армия не сумела установить контроль над большей частью Украины. Единственное территориальное требование Москвы в отношении земель, которые она пока не контролирует, касается примерно двух тысяч квадратных миль Донбасса, остающихся под контролем Украины. Это совершенно несопоставимо с положением Польши, Чехословакии, Венгрии и других стран, оказавшихся после Второй мировой войны под властью советского коммунизма. Китай также не способен повторить действия США в 1945 году и оккупировать Японию, Южную Корею и Филиппины. Поэтому популярная фраза "если вас нет за столом переговоров, значит, вы в меню", которую так часто используют сторонники теории "Ялты 2.0", попросту не соответствует действительности. Даже во времена холодной войны Югославия, Индия и многие государства Африки и Ближнего Востока могли придерживаться политики неприсоединения, отказываясь выбирать между двумя противостоящими блоками. При этом Вашингтон и Москва не делили эти страны между собой. Именно к такой самостоятельности сегодня стремится большинство государств мира. В их числе, например, бывшие советские республики Центральной Азии, которые вовсе не желают выбирать между российским, китайским и американским влиянием. Свою внешнюю политику они открыто называют "многовекторной". Но допустим на минуту совершенно фантастический сценарий: Белый дом решает каким-то образом "передать" России бывшие советские республики и страны Варшавского договора, а Китаю — государства Восточной Азии. Кто в этих регионах согласился бы с подобным планом? И как можно заставить эти страны подчиниться без военного завоевания? Российское требование вернуть силы НАТО на позиции, которые они занимали в 1990-х годах, не предполагает выхода новых восточноевропейских членов из альянса или разоружения их национальных армий. Тем более оно не означает, что эти государства должны согласиться на смену власти и установление российского политического контроля. Любой, кто знаком с поляками и народами Балтии, понимает, насколько нелепо подобное предположение. Скорее, это требование следует рассматривать как возможное начало нового процесса разоружения. Вместо того чтобы отвергать его с порога, НАТО стоило бы выступить со встречными предложениями. Например, ограничения на размещение сил альянса у российских границ могли бы сопровождаться столь же строгими ограничениями на присутствие российских войск в Белоруссии и Калининградской области. Образцом здесь должна служить не Ялтинская конференция, а соглашения об обычных вооруженных силах в Европе, заключенные в конце холодной войны и действовавшие в 1990-е годы. Сегодня общая позиция НАТО фактически сводится к утверждению, что "Россия не имеет права голоса в вопросах европейской безопасности". Во времена холодной войны ни один здравомыслящий человек не стал бы говорить подобного. А сегодня сотни тысяч погибших на Украине, к сожалению, также свидетельствуют о несостоятельности такого подхода. Впрочем, ни один из этих вопросов на трехстороннем саммите в Шэньчжэне не обсуждался. Официальное заявление по итогам встречи содержало всего два пункта, и оба можно считать полезными для человечества. Призыв к заключению новых соглашений об ограничении ядерных вооружений, каким бы расплывчатым он ни был, следует рассматривать как осторожный первый шаг к восстановлению системы договоров, созданной США и СССР в последние годы холодной войны. Цель этих соглашений заключалась не в прекращении самого противостояния, а в предотвращении катастрофы, к которой могло привести его перерастание в полномасштабную войну. В более широком смысле саммит стал символическим признанием важнейшей истины: поддержание хотя бы минимального уровня мира и порядка на планете зависит прежде всего от достаточно стабильных отношений между сильнейшими государствами. Причем такие отношения должны опираться на взаимные договоренности и понятные правила. Поэтому, обращаясь к наследию холодной войны, следует вспоминать не мифы о разделе мира, а опыт великих держав, которые брали на себя часть общей ответственности за сохранение устойчивой международной системы для будущих поколений. Саммит в Шэньчжэне стал важным первым шагом в этом направлении. Наконец, рассуждая о сферах влияния, стоит обратить внимание на одну из них, которую негласно признает практически весь мир, включая Китай. Речь идет о Центральной Америке и Карибском бассейне, где США фактически претендуют на абсолютное военное господство. Никто всерьез не пытается оспорить эти притязания, поскольку все прекрасно понимают: подобный шаг вызовет жесткую реакцию Вашингтона. Европейцы, несмотря на свою декларируемую приверженность "порядку, основанному на правилах", также никак не воспротивились резкому ужесточению доктрины Монро при Дональде Трампе. Это проявилось, в частности, в действиях Вашингтона в отношении Венесуэлы, Кубы и предполагаемых наркоторговцев. К счастью, нет ни малейших оснований полагать, что Россия или Китай смогут действовать по тому же принципу, которым руководствуются Соединенные Штаты.