Интервью записано в рамках спецпроекта РБК-Украина "Украина: 35 лет независимости" Десятилетие президентства Леонида Кучмы нельзя назвать сплошной диктатурой – это была автократия с системой сдержек и противовесов, которая удержала страну от советского тупика. В то же время "кассетный скандал" и дело Георгия Гонгадзе стали спецоперацией Кремля для изоляции Кучмы от Запада.Об этом в интервью РБК-Украина в рамках спецпроекта "Украина: 35 лет независимости" рассказал один из "отцов" Конституции 1996 года, экс-министр юстиции Сергей Головатый.Главное:Автократия со сдерживаниями: 10-летний период Кучмы не был диктатурой, а служил автократией с сильным парламентом и отказом от силового разгона Майдана-2004.Экономические декреты: Благодаря праву правительства на принятие декретов в 1992 году удалось преодолеть сопротивление коммунистического большинства и заложить основу для введения национальной валюты – гривны.Конституционный Договор: Подписанный в 1995 году документ ввел переходную суперпрезидентскую форму правления и был признан Венецианской комиссией "мини-конституцией", что позволило Украине вступить в Совет Европы."Конституционная ночь": Указ Кучмы о референдуме стал тактическим шагом, который заставил депутатов непрерывно работать всю ночь 28 июня 1996 года для принятия демократической Конституции.Дело Гонгадзе: События вокруг убийства Георгия Гонгадзе и "кассетного скандала" Головатый рассматривает как спецоперацию Кремля, направленную на изоляцию Украины от Запада.Системные проблемы: Во времена Кучмы возникла олигархическая система, однако последующие президенты ее не сломали.К 35-й годовщине Независимости Украины РБК-Украина запускает спецпроект "Украина: 35 лет независимости" – серию откровенных разговоров с людьми, которые своими руками возводили правовой и политический каркас нашего государства.Наша вторая беседа в рамках цикла – с одним из ключевых "отцов" Конституции 1996 года, экс-министром юстиции Сергеем Головатым.В интервью Владимиру Куренному Головатый рассказал, как правительственные декреты разбили "вечную мерзлоту" советской экономики, как спецоперация по делу Гонгадзе изолировала Украину от Запада и почему популярный термин "верховенство права" на самом деле оказался юридической ошибкой.Ниже приведена сокращенная версия разговора, а полное интервью уже на Youtube.О декретах правительства и сломанной "вечной мерзлоте" СССР– Если бы вам предложили написать картину о 10 годах президентства Леонида Кучмы, какие цвета вы бы выбрали?– Все, что есть в палитре! Я бы вообще не называл период пребывания одного президента у власти целой "эпохой". Это отрезок времени, в течение которого глава государства держал штурвал в соответствии с обстоятельствами.Мое профессиональное вхождение в орбиту Кучмы началось еще с тех пор, когда он стал премьер-министром при Кравчуке. Кучма возглавил правительство в условиях Верховной Рады I созыва, где господствовало абсолютное коммунистическое большинство – "Группа 239".Оппозиционная "Народна Рада" имела лишь около 110 депутатов. Коммунисты отрицали все, прежде всего частную собственность. В такой ситуации любой реформатор (даже Лешек Бальцерович) ничего бы не сделал. Фото: Сергей Головатый (инфографика РБК-Украина)– И как удалось выйти из этого тупика?– Отдыхая в санатории в Трускавце и наблюдая за этим противостоянием, я придумал юридическую идею. Позвонил спикеру Ивану Плющу и предложил реализовать институт делегированного законодательства: предоставить правительству право принимать декреты, имеющие силу закона. Плющ согласился. Я по телефону продиктовал проект постановления, и 18 ноября 1992 года парламент его принял.Благодаря декретированию правительству Кучмы и Виктора Пинзеника удалось разбить "вечную мерзлоту" советской экономики. Именно эта серия декретов подготовила почву для того, что через несколько лет была успешно введена национальная валюта – гривна.О Конституционном Договоре и вступлении в Совет Европы– Но ведь политическая система все равно оставалась советской?– Да, действовала Конституция УССР с принципом "вся власть советам". Когда Кучма победил на выборах 1994 года, состав Верховной Рады II созыва снова оказался преимущественно "красно-розовым".Я пришел к Кучме с новой идеей: заключить Конституционный Договор между Президентом и Верховной Радой о временном порядке организации государственной власти. 8 июня 1995 года этот документ был подписан. Он ввел на один год переходную суперпрезидентскую форму правления, а стороны обязались за этот год принять новую Конституцию.Из воспоминаний Сергея Головатого: "На тот момент нигде нельзя было достать желто-голубых лент, и мне пришлось просить их в посольстве Швеции. А поскольку мы это все прошивали вручную, мой коллега-депутат, работавший ранее хирургом, сшивал Конституционный Договор хирургическим инструментом".Украина тогда подала заявку на вступление в Совет Европы, но туда не принимают государства без демократической конституции. Я повез идею Договора в Венецию. В июне 1995 года Венецианская комиссия признала его "мини-конституцией", которая ломает хребет советской системе, так как вводит разделение властей. Это открыло нам путь, и уже 9 ноября 1995 года состоялась торжественная церемония поднятия флага Украины в Страсбурге.Фото: Сергей Головатый (инфографика РБК-Украина)О "Конституционной ночи" и кремлевском указе Кучмы– Как прошла знаменитая "Конституционная ночь" 28 июня 1996 года? Почему Кучма издал указ о референдуме?– В процессе создания Конституции всегда шла борьба между европейским и азиатским (кремлевским) векторами. В России и Беларуси приняли модель со слабым парламентом и сверхсильным президентом. Кремль пытался навязать такую же модель и Украине.Когда подготовка проекта в парламенте подходила к концу, Кучма 26 июня издал указ о назначении референдума по пропрезидентскому (фактически двухпалатному) проекту. Это создало мощный стимул: депутаты и коммунисты, опасаясь потерять влияние после референдума, работали непрерывно всю ночь. В результате утром 28 июня была принята демократическая Конституция с однопалатным парламентом и системой сдержек и противовесов.Дело Гонгадзе и немецкая экспертиза– Что стало причиной слома реформаторского курса Кучмы?– 1997 год стал граничным рубежом. Именно тогда Кучма издал указ о курсе на НАТО. Успехи реформ и вектор на Запад чрезвычайно раздражали Кремль. Для дискредитации Кучмы и изоляции Украины от Запада была реализована спецоперация с убийством Георгия Гонгадзе и "кассетным скандалом".Когда следственную комиссию возглавлял Александр Жир, я участвовал в проверке вещественных доказательств. Московская лаборатория имени академика Иванова давала абсолютно противоречивые заключения: в декабре Генпрокурор Потебенько говорил, что находка – это не тело Гонгадзе, а через два месяца та же лаборатория говорит, что его. Россия играла в собственную игру.Я сам тогда стал антикучмистом и присоединился к Форуму национального спасения, так как мы считали, что это заказ Кучмы.– Но потом вы изменили мнение?– Я тайком отвез материалы в немецкую частную лабораторию. Доставил не только останки тела, которые передала в комиссию Алена Притула, но и медицинскую карту Георгия из Тбилиси (с сухим пятном крови), которую предоставила его мама, пани Леся (Леся Гонгадзе – мать Георгия, прим. ред.). Также мы взяли образец крови пани Леси.Результаты экспертизы в Германии оказались ошеломляющими: те останки, которые передала Притула, не принадлежали Георгию. Зато анализ ДНК сухого пятна крови из карты подтвердил прямое родство с кровью его матери.Получив эти результаты, я убедился, что мы столкнулись с мощным кремлевским ударом в спину украинской государственности. Попав в эту ловушку, Кучма оказался политически подстреленным и ослабленным. Фото: Сергей Головатый (инфографика РБК-Украина)О балансе властей и толерантности к коррупции– При Кучме фактически построили правовой каркас государства. Был ли парламент того времени действительно весомым институтом?– Парламент выполнял свою функцию как институт, противостоящий тому, кто пытается узурпировать власть. Депутаты многократно преодолевали вето президента. Парламент работал и не давал автократу превратиться в диктатора.– В 2004 году Кучма не пошел на силовой разгон Оранжевого Майдана. Как вы думаете, почему?– Я не могу вам сказать. Это нужно его спрашивать лично. В отличие от Ельцина в 1993 году или позже Лукашенко и Путина, у Кучмы человеческие качества перевесили.– А как насчет олигархата и коррупции?– Олигархическая система возникла при его президентстве, но последующие президенты ее не сломали. Олигархат процветал. Более того, с каждым следующим президентом происходило постепенное разрушение государственных институтов из-за засилья кумовства и назначения "любых друзей" вместо профессионалов.Украинское общество проявляет толерантность к коррупции на всех уровнях – от самого низа до верха. Люди выходят на "картонный Майдан" за какого-то нового выдуманного идола, но нет майданов против системной коррупции. Поэтому ответственность лежит на всем обществе.Фото: Сергей Головатый (инфографика РБК-Украина)Об ошибке с термином "верховенство права"– В начале 2000-х вы фактически ушли из политики. Почему?– Я решил, что у страны нет перспектив при таком Кучме, и вернулся в науку. Получил стипендии в Институте Макса Планка в Гейдельберге и в Йельской школе права. Там издал трехтомник "Верховенство права".Именно я заложил этот принцип в статью 8 Конституции Украины. Но сейчас я осознаю, что перевести Rule of Law как "верховенство права" было ошибкой. Это совсем другая доктрина. Речь идет о власти права(правовладдя) – власти права и отрицании произвола любых автократов.– Чувствуете ли вы вину национал-демократов за выборы 1999 года?– Выборы 1999 года проходили по опробованной кремлевской модели – как с Зюгановым в России, когда на второе место намеренно вытащили Симоненко, чтобы у избирателя не было альтернативы. Симоненко был очень рад такой роли в этой игре, ведь за выполнение этой задачи он, пожалуй, еще и деньги получил.Я был сторонником "Каневской четверки" и участвовал в их заседаниях и спорах. Мы были глубоко убеждены, что выдвижение единого кандидата от "Каневской четверки" – это единственный способ предотвратить очередную победу Кучмы и дальнейшее сползание Украины к автократии.Жизнь показала, что объединить в одну упряжку деятелей с диаметрально противоположными идеологиями – коммуниста, социалиста и бывшего силовика – оказалось безнадежным делом.Что касается ответственности национал-демократического лагеря: после Вячеслава Черновола у нас фактически не осталось непререкаемого лидера. Да и при жизни Черновола его постоянно побороли свои же внутри Руха.Единства не было с тех пор, как из Народного Руха Украины – массового народного объединения – начали создавать отдельные мелкие политические партии. Я был категорическим противником этого процесса, ведь основание Республиканской, Демократической и других партий просто разбило единый национал-демократический лагерь на осколки.