Промежуточное соглашение президента Дональда Трампа с Ираном, подписанное в июне, отводило два месяца на переговоры, но сейчас это окно захлопнулось, а обсуждения зашли в тупик. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Шестьдесят дней назад, сидя подле президента Франции Эммануэля Макрона за роскошным ужином в Версальском дворце, президент Дональд Трамп подписал меморандум о взаимопонимании с Ираном и объявил о прекращении конфликта с Тегераном. Белый дом заявил, что “исторический прорыв” приведет к повторному открытию Ормузского пролива и гарантирует, что Иран никогда не получит ядерное оружие. Советники Трампа подчеркнули, что “сделка” докажет, что президенту по силам прекращать “бесконечные войны” на Ближнем Востоке, против которых он восставал годами. Соглашение отводило два месяца на переговоры, чтобы превратить временное перемирие в нечто постоянное: всеобъемлющее урегулирование давнего противостояния вокруг ядерной программы Ирана. Сейчас это окно захлопнулось. Война продолжается. Ормузский пролив остается практически закрытым. Предметные переговоры по ядерной программе Ирана так и не начались. США возобновили блокаду иранских портов. Тегеран требует уступок, которые администрация Трампа наотрез отвергла. А сама администрация, со своей стороны, во всеуслышание отреклась от ряда ключевых пунктов злополучного меморандума, включая планы выделить “минимум 300 миллиардов долларов на реконструкцию и развитие Ирана”, отмену санкций, разрешение Ирану продавать нефть, и “диалог” между Ираном и Оманом о совместном управлении Ормузским проливом. В понедельник Трамп дошел до того, что пригрозил разбомбить Оман из-за переговоров с Ираном о судьбе пролива, через который прежде проходило до 20% мировой нефти. Если Оман “встанет у нас на пути”, заявил Трамп в интервью Fox News, США “разбомбят их к чертовой матери”. Он потребовал, чтобы Иран выбросил “белый флаг капитуляции”, заверив при этом, что ни грядущие промежуточные выборы, ни строгие временные рамки на него не влияют и к дипломатии не подталкивают. “У меня нет четкого графика, — сказал Трамп. — Спешить мне некуда... Промежуточные выборы на мой подход никак не влияют”. Через шесть месяцев после того, как он начал бомбить Иран в коалиции с Израилем, и за 78 дней до выборов, которые решат, сохранит ли его партия власть в Конгрессе, Трамп столкнулся с тем самым открытым конфликтом, которого обещал избежать, как никто другой. Сегодня не просматривается ни очевидных военных решений, ни дипломатических прорывов, а экономические и политические издержки внутри страны продолжают накапливаться. Продолжив противостояние, Трамп рискует подточить один из столпов своей политической репутации. Война подорвала доверие избирателей к Трампу и грозит далеко идущими последствиями на промежуточных выборах, говоритдиректор Института общественного мнения Университета школьных братьев-маристов Ли Мирингофф. “Для многих избирателей война в Иране связана в первую очередь с экономикой. С блокадой пролива цены на бензин подскочили, — объяснил Мирингофф. — Проблема президента Трампа и республиканцев заключается в том, что многие его предвыборные обещания не выполняются. В результате возникает ощущение, что у этой кампании нет обоснования, как и нет четкого представления о том, что происходит, и никаких идей, как нам из этого выпутаться, — а это полная противоположностью грамотной политике”. Белый дом не стал официально отвечать на вопросы об истечении меморандума или его влиянии на политические цели президента, вместо этого высветив его недавние публичные заявления. Однако представители администрации говорят, что Белый дом очень надеется, что планомерный экономический нажим США доведет Иран до критической точки. “Президент Трамп сосредоточился на экономическом давлении, — заявил в понедельник в интервью Fox News зять и посланник президента Джаред Кушнер. — Если посмотреть на иранскую экономику, то увидите, что она находится в гораздо худшем состоянии. И до войны все было плохо, а сейчас стало еще хуже”. Кушнер, однако, признал, что Иран “пока не проявляет никакого интереса к тому, чтобы делать для нас что-то существенное”. Официальные лица отмечают стремительный рост инфляции в Иране, рекордно низкую стоимость национальной валюты, падение нефтяных и налоговых поступлений, копящиеся расходы на восстановление и растущую нагрузку на банковскую систему. По словам администрации, под гнетом оказались не только простые иранцы, но и элита страны, что снижает покупательную способность и сеет неопределенность даже в отношении зарплат госслужащих. Однако США давили на Иран экономически на протяжении десятилетий, и даже в лучшем для Трампа случае реализация его последних шагов займет еще много месяцев. По словам Алана Эйра, бывшего дипломата, работавшего в команде переговорщиков США, заключившей ядерное соглашение с Ираном в 2015 году, любые экономические тяготы лягут в первую очередь на плечи иранского народа, а не приблизят смену все более радикального режима. США вышли из соглашения в 2018 году, при первой администрации Трампа. “Хороших вариантов у США нет, — констатировал Эйр, заслуженный дипломат и сотрудник Института Ближнего Востока. — Эта война разрушила сложную систему. И к тому, что было до 28 февраля, уже не вернуться”. Чем дольше затягивается война, тем сильнее колеблется авторитет Трампа. Как ни поразительно, опросы показывают падение поддержки даже среди ядерного электората республиканцев, чья непоколебимая преданность была основой политической власти Трампа. Опрос журнала The Economist и YouGov, опубликованный на прошлой неделе, показал, что курс Трампа одобряют 79% республиканцев — это минимальный показатель за весь второй срок и на 15% ниже его уровня по возвращении в Белый дом. Доля республиканцев, одобряющих его деятельность безоговорочно, упала еще резче — с 68 до 48%. Опрос газеты The Washington Post и Ipsos, проведенный в прошлом месяце, показал, что лишь 15% американцев “полностью одобряют” работу Трампа. Впервые более половины сторонников Трампа одобрили его деятельность лишь “отчасти”, а не “решительно”. Падение нельзя увязывать с одной лишь войной в Иране. Избиратели также недовольны инфляцией, ценами на бензин и другими напастями, характерными для президентства Трампа. Но эти проблемы все теснее переплетаются: война и продолжающиеся перебои с поставками нефти превратили внешнеполитические затруднения Трампа в экономическую и политическую проблему внутри страны. Трамп продолжает уверять, что выход из тупика близок. В понедельник он подтвердил Fox News, что США ведут закулисные переговоры с Корпусом стражей Исламской революции (КСИР). Представитель КСИР поспешил опровергнуть это заявление. Бригадный генерал Хоссейн Мохебби заявил иранскому информационному агентству Tasnim, что никаких переговоров между представителями КСИР и американцами не было, назвав заявление Трампа следствием “поражения в войне и отчаяния”. Старший научный сотрудник Брукингского института Роберт Каган, много писавший о мощи и внешней политике США, заявил, что у Трампа почти нет благовидных военных вариантов в Иране и что США фактически утратили контроль над Ормузским проливом в обозримом будущем, в результате чего администрации приходится прибегать к экономическому шантажу. Вместе с тем Каган не считает, что неудача непременно приведет к долгосрочному политическому ущербу для Трампа. Если цены на бензин останутся относительно стабильными, а США избегнут новой затяжной “горячей” войны, считает он, Иран постепенно выйдет из поля зрения избирателей. “Я предвижу ситуацию, когда большинству американцев будет безразлично предстоящее стратегическое поражение, если мы не будем обстреливать Иран, а бензин не подорожает, — сказал Каган. — Трамп мог бы выжать политическую победу из катастрофического военного поражения. Просто надо правильно преподнести это избирателям”. Статья написана при участии Скотта Клемента и Карен Деян