Восемнадцатое августа объявлено днем Х: парламент соберется на заседание, и мы узнаем, кого Зеленский намерен назначить министром обороны. Судя по уже сделанным кадровым шагам президента, понятно, что решение давно принято: это не Федоров. Хотя, по словам экс-министра обороны Михаила Федорова, именно тогда для него прозвучит финальный сигнал "действовать по-другому". ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Но вся драма не в том, как будет действовать Федоров, наконец выбрав один из двух стульев, сидеть на которых одновременно ему становится все менее комфортно. Уйдет ли в жесткую оппозицию против президента — даже во время конфликта. Или деликатно дистанцируется, пытаясь сохранить своих людей в Минобороны и иллюзию отношений с Зеленским. Везде "свои люди". Как Зеленский на деле "борется" с коррупцией И даже не в том, как на это отреагируют протестующие с картонками, которые от персонального "За Федорова!" медленно, но настойчиво продвигаются к пониманию: никакой Федоров в одиночку систему не изменит. Тем более Федоров — плоть от плоти этой системы, только теперь дошедший до собственной границы компромисса с ней. И уж точно дело не в том, кого еще Зеленский переставит в правительстве, кого вернет, кем пожертвует и какую очередную фамилию предложит обществу в качестве ответа на кризис. […] Да и вопрос давно не в переставляемых фамилиях. Дело в том, что нас долго — больше семи лет каденции действующего президента — водили по лабиринту. И наконец привели. В тупик. В ключевой момент войны. Протест, тоже упершийся в стену, это слишком выпукло подсветил. И теперь уже не обойти, не отвернуться. Зеленский может сколько угодно замалчивать очевидное, собирать послов, ехать в Сербию, воровать информационные поводы у главкома ВСУ и министров, чтобы хоть на чем-то выстраивать свои ежедневные обращения к народу, менять пешки местами и объяснять каждый новый провал отдельной фамилией. Реальность от этого не изменится. Украина — монархия. Причем непросвещенная. Сосредоточив всю власть в своих руках, президент достиг своего потолка. Предела компетенции. За это время он не сделал главного, что могло бы помочь Украине избежать управленческой катастрофы: не сбросил балласт из "своих" в пользу компетентных и не дал прямого сигнала системе: "Не красть". Сложно сказать, что опаснее для государства — преступные действия коррупционеров или преступное бездействие "своих" дилетантов. Но когда оба этих яда оказываются в одном флаконе, риск уже не политический. Риск — проиграть на поле боя. Почему это произошло? Зеленский не управляет хаотично. Он вполне последовательно решает задачи сохранения собственной системы власти. […] Проблема в том, что задачи архитектора этой системы управления не совпадают с задачами государства. И то, что мы воспринимаем как тупик, для Зеленского, возможно, — дорога. По которой уже ходили в будущее некоторые президенты. Правда, нельзя сказать, что успешно. Потому что имитация рано или поздно вскрывает либо пустоту, либо абсурд. На пустоты в голове действующей власти мы указывали все эти годы, а вот абсурд способа Зеленского управлять государством сейчас развернулся перед нами во всей красе. Пожалуй, еще никогда в кадровой партии, которую периодически разыгрывает Банковая, не было такого вопиющего несоответствия людей их новым позициям. Причем сам способ назначений и перемещений так же опасен для государства, как и выбор фамилий. Потому что основан на преданности и заточен на выполнение нужных Зеленскому, а не государству задач. Вышло так, что в самое тяжелое время во главе ключевых для выживания страны направлениях — обороны, энергетики и экономики — оказались очень слабые люди. […] Когда выборы провести нельзя, наполнить Кабмин чем-либо качественным оказалось невозможно, а некомпетентность намертво переплелась с коррупцией, одним из немногих институциональных ограничителей системы остается антикоррупционный блок. А за пределами институтов — улица. Мирная улица в этих условиях что могла, то пока сделала. В то время как антикоррупционные органы своей работы не прекращали. Летняя политическая буря в Киеве: все только начинается Что готовит НАБУ на осень? Сейчас НАБУ и САП на летних публичных каникулах, и мы вынуждены довольствоваться сухими отчетами их руководителей. Однако, если верить директору НАБУ Семену Кривоносу, "мясо" все-таки готовится. А как еще иначе воспринимать его слова на том же брифинге, что предстоят "замечательные реализации"? Причем, как утверждают наши источники в правоохранительных органах, "вы сильно удивитесь, когда узнаете о результатах работы детективов и кого они касаются". Из интересного, конечно же, экс-глава Офиса президента Андрей Ермак и его второе подозрение. По информации наших источников, расследование в активной фазе. […] Якобы на этот раз речь не об отмывании средств, а о незаконном обогащении. По нашей информации, основной акцент расследования сейчас сделан на экспертизе предметов, изъятых во время обыска в одной из квартир Миндича. Исследуются оставленные на них биологические следы, в том числе ДНК. Пока одни вопросы без ответов. Похожие экспертизы проводятся и в деле о подкупе депутатов, основной фигурант которого пока — глава одной из ячеек — нардеп Кисель. То, что главе фракции "Слуга народа" Давиду Арахамии до сих пор не сообщили о подозрении, порождает в обществе разные версии. Может, его отмолил президент, потому что Арахамия нужен и на переговорах в США, и как держатель парламента. Кто-то усмотрел в этом, что Арахамия вообще чуть ли не агент НАБУ, который вместо своей головы расплачивается головами поменьше — Тимошенко и так далее. Кто-то считает, что подписывать подозрение отказался генпрокурор. По нашей информации, расследование идет очень активно. Поэтому ждем. […] На что реально опирается власть? Банковой нужна стратегия противодействия антикоррупционным органам. А значит — полномочный глава СБУ, который надежно замкнет силовой блок на президенте. […] За годы деградации государственного управления сложилась среда, где государственные полномочия, силовой ресурс, деньги, частные и политические интересы все сложнее отделить друг от друга. Есть большая вероятность, что внутри государства сформировалась криминально-клановая система, значительная часть правоохранительного блока которой обслуживает уже не институты, а сохранение сложившейся конструкции власти. Система защищает власть. Власть обеспечивает устойчивость, доход и безнаказанность столпов системы. И вот в эту конструкцию сейчас полезло НАБУ. В ту самую, которая еще совсем недавно душила само НАБУ — руками силовиков и политиков, остающихся частью действующей власти. Источники в системе СБУ, не вовлеченные в эти процессы, но наблюдающие за ними уже много лет, — а такие там еще сохранились, — очень тихо шепчут нам, что НАБУ ухватилось за наточку страшного клубка. И, пожалуй, впервые детективы и руководители НАБУ и САП ходят по лезвию уже не в переносном смысле. Наши собеседники говорят о реальной физической угрозе для тех, кто сейчас этот клубок разматывает. О том, что предположение о системном характере происходящего имеет под собой основания, говорит не только вышеуказанное расследование НАБУ, но и тот факт, что силовиками эта система не ограничивается. Параллельно власть нейтрализует и последовательно выводит в слепую зону медиа. […] Зеленский чувствует, что дела плохи. Борьба с Залужным набирает обороты Пространство общественного контроля превращается в шагреневую кожу. Только она не сжимается сама — от нее постепенно отгрызают куски. Тут ограничили возможность назвать имя. Там пытаются запретить раскрыть суть подозрения. Здесь журналисту или антикоррупционеру прилетает иск. Там — силовики или информационная атака. Здесь — безосновательно сняли бронь. Каждый отдельный эпизод можно объяснить, отбить и даже пережить. Но в сумме они создают среду, где следующему журналисту проще не написать, следующему редактору — не впутываться, следующему источнику — промолчать. В этом, собственно, и смысл. И круг замыкается. Система, которая все меньше способна развиваться и все больше занята своим выживанием, неизбежно начинает защищаться от тех, кто способен показать обществу, как она устроена. От НАБУ. От активистов. От независимых медиа. Что дальше? Во-первых, еще два с половиной года назад, когда в системе государственного управления уже зияли все эти пустоты — кадровые, компетентностные, управленческие, ценностные, — мы опубликовали большой текст о необходимости создать правительство технократов или национального доверия. Зеленскому предлагалось наконец скинуть балласт "своих", вскрыть законсервированную и заполненную ржавой водой систему и впустить в нее людей, способных профессионально управлять государством. Эту идею тогда подхватили политики, эксперты, она какое-то время активно поднималась в информационном пространстве, журналисты прямо спрашивали об этом Зеленского на пресс-конференциях. Зеленский в принципе оказался не способен сделать шаг, означавший добровольный отказ от части собственной власти. Его амбиция, его эго, сам выстроенный им способ управления государством этого не позволили. И вот здесь была развилка. Можно было пойти по дороге обновления системы и разделения ответственности, профессионализации власти, появления внутри нее других субъектов и центров компетенции. Вернуть конституционную субъектность парламенту и правительству. Зеленский пошел по другой — вместе с Миндичем, Ермаком, Чернышовым, Малюком, Арахамией, Галущенко, Покладом, кучей исполняющих обязанности, армией молчащих и мед приносящих. Во-вторых, если причины протеста никуда не исчезают, то никуда не исчезнет и сам протест. Нарыв будет искать выход. Нынешний протест давно не "за Федорова". Федоров оказался поводом, точкой сборки, возможно, последней каплей. […] Можно заговорить или замолчать конкретный протест. Сменить Сырского на Драпатого. Кого-то уволить. Кого-то вернуть. Но что это меняет? Завтра вскроется следующая рана. Не Федоров — значит, "Скеля". Не "Скеля" — очередной вор во власти. Не вор — очередной некомпетентный человек, который не примет вовремя правильное решение. Потому что проблема уже не в конкретном человеке. Проблема — в способе управления, который этих людей производит, отбирает, расставляет и защищает. А впереди зима. И боевые действия. В-третьих, если протест не исчезнет, то вопрос уже не в том, как его в очередной раз погасить. Вопрос — как канализировать общественный запрос, который власть уже не может удовлетворить перестановкой фигур внутри самой себя. Еще недавно большинство украинцев выступало против выборов во время конфликта, но к августу 2026 года доля тех, кто допускает голосование до полного окончания боевых действий, выросла до 38%: 15% считают, что выборы можно проводить уже сейчас, а 23% — после прекращения огня и гарантий безопасности. При этом 57% по-прежнему настаивают, что выборы возможны только после окончательного мирного соглашения и завершения войны. Но если три года назад перезагрузки центральной власти ожидали 73% украинцев, то сейчас — уже 88%; по президенту этот показатель вырос с 23 до 67%. Тенденция очевидна. […] Копали яму для России, но сами в нее попали. Есть ли у Европы шанс выжить? Строго говоря, при действующем военном положении президентские выборы юридически невозможны без его отмены либо без внесения изменений в закон о военном положении. А парламентские выборы во время военного положения невозможны вовсе — это прямая норма Конституции. Именно поэтому речь идет не о технической дате голосования, а о политическом сценарии легитимной передачи власти. […] В-четвертых, здесь мы упираемся в одно из самых тяжелых противоречий всей этой истории. Зеленский, как ни крути, остается одним из главных символов Украины для западных обществ. За годы войны для электоратов стран, которые нам помогают, он стал практически голливудским позитивным героем. Иногда достаточно одной удачной шутки на саммите НАТО — например, что в Москву к Путину он не поедет, потому что там много украинских дронов и опасно, — и он снова герой. И это не только пиар. Это персонификация Украины в глазах миллионов западных избирателей, а значит — вполне реальный ресурс поддержки Украины их правительствами. Зеленский остается одним из главных гвоздей, на которых держится западная поддержка Украины. Только этот гвоздь вбит нам же в ногу — вместе со столбняком и еще кучей инфекций, от которых мы теперь погибаем. Поэтому вопрос не только в том, нужна ли стране сменяемость власти. Вопрос в том, как пройти ее во время войны, не потеряв вместе с Зеленским то, что сегодня завязано на Зеленского. В-пятых, похоже, все это начинают понимать и внутри самой власти. […] Там прекрасно понимают, что протест с картонками — не искусственный, не оплаченный и не организованный чьей-то хитрой рукой. Это дыхание людей, которые выступают уже не столько против конкретного решения президента, сколько против самого способа управления государством.[…] Последние рейтинги, серьезно ударившие по доверию к президенту, — еще один сигнал. И, по информации наших источников, даже внутри команды Зеленского уже допускают мысль, еще недавно показавшуюся бы невозможной: в какой-то момент президенту придется признать, что конкурировать с новым он уже не сможет. Кто этот новый? Какого он качества? Не окажется ли новая фамилия просто новой этикеткой на той же системе? Об этом придется говорить отдельно. Сейчас важнее другое. […] То, что Зеленский не захотел сделать добровольно два с половиной года назад — перезагрузить политическую систему и поделиться властью и ответственностью, — ему, возможно, придется сделать уже на совсем других условиях. Наши дороги с этой властью разошлись. В точке пересечения военных требований, исчерпавшего себя президента и общественного интереса. Это символично. Это страшно. Но это уже произошло. Теперь вопрос — как разойтись так, чтобы Украина выжила и пошла дальше.