Эксперт по Ближнему Востоку Гвидо Штайнберг в интервью изданию Handelsblatt описывает "катастрофическую дилемму" Дональда Трампа в вопросе Ирана. По его мнению, "не существует выхода, который избавил бы американцев от поражения". ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Дюссельдорф. В конце месяца будет полгода, как США ведут войну против Ирана, — и окончания конфликта по-прежнему не предвидится. В последнее время у Дональда Трампа возникли разногласия также с Израилем и Саудовской Аравией. Исламовед и эксперт по Ближнему Востоку Гвидо Штайнберг из Фонда науки и политики подводит промежуточные итоги ближневосточной политики Дональда Трампа. Он объясняет, в чем заключается дилемма Трампа в Иране, отмечает дефицит оружия дальнего действия и указывает на варианты действий, доступные сегодня президенту Соединенных Штатов. Худшие и глупейшие: война в Иране стала хуже Вьетнама. Причина лишь одна Handelsblatt: Господин Штайнберг, после своего первого срока Дональд Трамп мог гордиться "Соглашениями Авраама" — достигнутым при посредничестве США дипломатическим сближением Объединенных Арабских Эмиратов, Бахрейна и Марокко с Израилем. На второй срок он поставил перед собой амбициозные цели: в первую очередь — смену режима в Иране, установление дипломатических отношений между Эр-Риядом и Иерусалимом, а также масштабное восстановление сектора Газа после окончания войны между ХАМАС и Израилем. Второй срок Трампа длится уже полтора года: как вы оцениваете его ближневосточную политику? Гвидо Штайнберг: Надо сказать, что на сегодняшний день ближневосточная политика Трампа практически провалилась. В первую очередь это связано с продолжающейся войной с Ираном: пока нет никаких признаков того, что ему удастся чего-то достичь. То же самое касается Газы, где ситуация крайне запутанна, и Южного Ливана, где, несмотря на перемирие, продолжаются боевые действия. Все это позволяет предположить, что администрации Трампа будет очень сложно добиться успеха в своей ближневосточной политике за следующие два с половиной года. — Каковы причины таких проблем Трампа на Ближнем Востоке? — Причин несколько. Самой важной на данный момент, конечно, является война с Ираном. В этом вопросе Дональд Трамп столкнулся с поистине катастрофической дилеммой: с одной стороны, он не в состоянии победить теми военными средствами, которые он может и хочет задействовать. С другой стороны, в переговорах он не способен достичь результата, который был бы в какой-то мере приемлем для него, а возможно, и для всего западного мира. И эта дилемма определяет его политику с апреля: с момента окончания активных боевых действий мы наблюдаем череду переговоров, угроз и яростных оскорблений, а также периодическое возобновление огня как со стороны США, так и со стороны Ирана. — А Ормузский пролив по-прежнему закрыт... — Ормузский пролив закрыт уже несколько месяцев. Кроме того, сейчас и доступ к Красному морю с юга обеспечен лишь частично, особенно для саудовских нефтяных танкеров. И эта ситуация грозит определить всю ближневосточную политику Трампа, поскольку во всем мире, в том числе и в самой Америке, это расценивается как сокрушительное поражение. Вполне возможно, что такое состояние неопределенности на грани войны и мира сохранится еще надолго. — Вице-президент США Джей Ди Вэнс, ответственный за переговоры, недавно заявил, что Америка по-прежнему остается "в игре" с Ираном. У кого в этой игре карты лучше — у Вашингтона или у Тегерана? — В целом у Тегерана карты лучше. И это связано не столько с ходом военных операций. Ожесточенные боевые действия с 28 февраля по апрель оказались для иранской стороны разрушительными: многие политические и военные руководители были ликвидированы, важные объекты ракетной программы — серьезно повреждены. Ядерная программа и без того сильно пострадала в ходе войны в июне 2025 года. Затем, впрочем, иранцы сделали то, чего американцы по непонятным мне причинам предвидеть не смогли: они перекрыли Ормузский пролив и начали наносить удары по союзникам США — то есть по важным нефте- и газодобывающим странам: Саудовской Аравии, Кувейту, Катару, Объединенным Арабским Эмиратам, а также Оману. С этого момента иранцы оказались в гораздо более выгодном положении. Америка осталась с носом: Иран и Оман договорились по Ормузскому проливу — Дональд Трамп несколько дней назад заявил, что Ормузский пролив вновь перешел под контроль США... — Американцам не удалось отбить Ормузский пролив. Для них это очень серьезная проблема, потому что любой военный удар по иранцам уже ничего не меняет в этой ситуации. Вскоре Тегеран будет доминировать в регионе Персидского залива. И любая риторика Вашингтона не способна изменить сложившуюся стратегическую обстановку: американцы победили в военном плане, но в конечном итоге все же проиграли в стратегическом. — Сможет ли Дональд Трамп выйти из этого конфликта и не потерять лицо? — Есть лишь два весьма проблематичных варианта: Соединенные Штаты могут продолжить войну. Но если они по-прежнему не готовы задействовать наземные войска, по крайней мере в районе Ормузского пролива, то переломить ситуацию в стратегическом и военном плане им уже не удастся. У меня сложилось впечатление, что администрация Трампа категорически против введения наземных войск. При этом в ходе переговоров появляется проблема: иранцы сейчас занимают сильную позицию. Они знают об этом и недавно дали понять, что вновь откроют Ормузский пролив только в том случае, если США пойдут на серьезные уступки. В июне администрация Трампа на мгновение проявила готовность к этому. Однако затем в Вашингтоне, по-видимому, возобладало понимание: не стоит идти на столь значительные уступки, как, например, временное снятие санкций в нефтяной и банковской сферах. — Каков же в таком случае лучший вариант для Трампа? — Единственным выходом из сложившейся ситуации, как мне кажется, стало бы принятие в конечном итоге результатов переговоров, которые будут весьма невыгодны для американской стороны. В целом тенденция смещается в сторону переговоров. Однако в таком случае США будут вынуждены проглотить несколько горьких пилюль — а значит, и мы тоже. — Конфликт с Ираном привел к резкому сокращению запасов ракет-перехватчиков для системы Patriot в США. Повлияет ли это на стратегию? — Да. Если США намерены продолжать боевые действия, им придется вести их иным образом и готовиться к гораздо большим потерям в живой силе и технике. Нехватка ракет дальнего радиуса действия приведет к тому, что авиация США будет вынуждена сближаться с целями, а это повысит риск поражения самолетов. Однако, как уже было сказано, если Соединенные Штаты действительно заинтересованы в успешном завершении конфликта, им в любом случае придется захватить более обширные территории в районе Ормузского пролива и направить туда наземные войска. — И все же у Америки по-прежнему достаточно ракет дальнего радиуса действия? — Сейчас у американцев еще достаточно боеприпасов, чтобы вести боевые действия против Ирана. Но для этой цели им приходится перебрасывать оружие из других регионов. Мы знаем, что множество противоракетных систем, а также ракет дальнего действия были переброшены из Азии — из Южной Кореи и Японии. Это особенно опасно в ситуации, когда Китай готовится к операциям против Тайваня, а КНДР в любой момент может предпринять новые шаги. Кроме того, нехватка ракет Patriot приводит к тому, что союзников в Персидском заливе уже не удается защищать столь же эффективно. Мы наблюдаем это уже сейчас. Иран разыграл свой главный козырь. Благодаря ему изменился ход войны — Одним из таких союзников выступает Саудовская Аравия. В июле Вашингтон и Эр-Рияд объявили об историческом соглашении в области атомной энергетики. Однако сейчас оно приостановлено, поскольку саудовцы не готовы выполнить условие Трампа — установить дипломатические отношения с Израилем и тем самым расширить "Соглашения Авраама". Как вы оцениваете такое развитие событий? — Как и многое другое в регионе, этот вопрос пока остается неясным. Всех очень удивило, что Дональд Трамп вскоре после заключения соглашения выдвинул новое условие. Однако соглашение уже подписано, и, как мне кажется, факты налицо. Текст соглашения оказался довольно благоприятным для Саудовской Аравии. Переговоры о таком сотрудничестве в области гражданской ядерной программы ведутся по крайней мере с 2008 года. Они всегда заканчивались безуспешно, поскольку саудовцы требовали самостоятельного освоения технологии обогащения урана и минимального числа инспекций. Администрация Трампа первой ослабила это условие. Именно в этом, на мой взгляд, заключается суть проблемы: Саудовская Аравия стремится не только построить несколько атомных реакторов, но и создать возможности для производства ядерного оружия. — В заключение давайте остановимся на ситуации в Газе. Десять месяцев назад Дональд Трамп выступил посредником в заключении перемирия и объявил о масштабных планах восстановления. А теперь премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху ясно заявил, что не пойдет на это... — Что касается Газы, вновь следует исходить из того, что грандиозные планы прошлого года останутся нереализованными. По сути, перемирие в Газе предполагало выполнение двух важных пунктов: разоружение ХАМАС и вывод израильских войск. Обе стороны конфликта не готовы обеспечить выполнение ключевых условий этого соглашения. ХАМАС не даст себя разоружить. Израильтяне не уйдут. Теперь сбывается то, чего многие эксперты опасались еще на раннем этапе перемирия: сектор Газа будет разделен на часть, подконтрольную ХАМАС, и часть — Израилю.