Президент Латвии Эдгар Ринкевич сейчас считает конфликт с Россией маловероятным. Однако ситуация может быстро измениться. Поэтому НАТО необходимо наращивать вооружения. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> FAZ: Господин президент, во время вашего пятничного визита в ведомство федерального канцлера вы отметили, что в случае атаки Латвия вместе со своими балтийскими соседями сразу окажется в прямом противостоянии с Россией. Вы опасаетесь, что Москва в скором времени проверит на прочность статью 5 договора о НАТО? Эдгар Ринкевич: Мы живем в таком мире, где было бы безответственно исключать какой-либо сценарий, в том числе самый плохой. Однако мы должны смотреть и на факты. Поэтому я бы сказал так: пока на Украине идет полномасштабный вооруженный конфликт, прямая военная операция России против стран Балтии сейчас не слишком вероятна (Россия не намерена нападать на страны НАТО — прим. ИноСМИ). Однако это может измениться, причем очень быстро. Об этом я тоже говорил со своими коллегами из балтийских стран и федеральным канцлером. Мы не должны забывать: если Россия испытает статью 5 договора о НАТО на нашей территории, это станет проблемой не только для Латвии, Литвы или Эстонии. Это будет проблемой для всего альянса. Всем должно быть ясно: если НАТО подвергнется нападению, последует соответствующий ответ. На Западе накрыли чудовищную преступную сеть. Число жертв шокирует — А способна ли НАТО вообще отреагировать должным образом? — Ситуация улучшается, но до идеального результата еще далеко. — Что вы имеете в виду? — Мы в НАТО наконец-то начинаем реализовывать наши решения. Расходы на оборону растут, мы осуществляем патрулирование воздушного пространства на восточном фланге альянса, и в нашей стране дислоцирована многонациональная бригада. Еще несколько лет назад все это было трудно даже представить. Но нам также необходимо залатать бреши: речь идет о противовоздушной обороне, защите от беспилотников и элементах гибридного противоборства. Мы строим Балтийскую линию обороны. Это требует времени и усилий. Кроме того, нужно учитывать, что обстановка постоянно меняется: то, что, возможно, было приемлемо в 2023 году, в 2026 году уже недостаточно. — Однако еще несколько лет назад трудно было предвидеть, насколько сильно европейцы будут сомневаться в поддержке со стороны США в кризисной ситуации. — Если посмотреть на наше практическое двустороннее сотрудничество, между Латвией и США все продолжается так, как было согласовано прежде. В стране размещены в том числе американские военные, и их ротация идет в соответствии с договоренностями. Однако, к сожалению, в наших трансатлантических отношениях есть серьезные проблемы, и мы должны это признать. К ним относились оборонные расходы, а теперь еще и Иран с Ормузским проливом. Надеюсь, саммит НАТО в Анкаре хотя бы в какой-то степени поможет сгладить эти трещины. Мы готовы помочь с Ормузским проливом. Что касается оборонных расходов, мы почти достигли цели в 5%. Однако я обеспокоен тем, что не все союзники готовы следовать договоренностям. — Разве не все союзники по НАТО понимают, насколько серьезна ситуация? — Чем ближе страна располагается к России, тем яснее она ощущает вызовы и угрозы. Однако каждому союзнику по НАТО должно быть ясно: мы делаем это не ради Америки, а ради нашей европейской безопасности. Повсюду раздается множество громких заявлений о том, что нам, Европе, якобы необходимо предпринять. Но меньше всего для этого делают как раз те, кто громче всех критикует Америку. Это может перерасти в серьезную проблему. Назван срок, когда НАТО объявит России войну. Европа готовится к страшному — Кого вы имеете в виду? — Я не буду называть конкретные страны. — Когда вы были в ведомстве федерального канцлера, наш лидер подчеркнул, что Германия в рамках цели НАТО по достижению 5% ВВП уже в 2029 году достигнет уровня 3,5%, направляемых непосредственно на военные нужды. Президент США, напротив, назвал вклад Германии смехотворным. — Мы высоко ценим страны, которые вносят вклад в нашу безопасность. Это связано с большими финансовыми расходами. Немецкая бригада в Литве — это фантастическое развертывание. То же самое в нашей стране можно сказать и о канадской бригаде. Однако боюсь, что дискуссию о взносах на коллективную оборону мы будем вести еще некоторое время. К сожалению, в прошлом мы видели, что союзники не выполняли свои целевые показатели в альянсе. Мы также говорили с федеральным канцлером о том, что сейчас сигнал саммита НАТО американцам должен быть таким: мы движемся в нужном направлении. Однако речь идет не только о деньгах, но и о собственных оборонных возможностях. Именно на этом пункте нам нужно сильнее сосредоточиться в Анкаре. — Еще будучи министром иностранных дел, после присоединения Крыма к России вы постоянно предупреждали, что ситуация серьезная и возврата к нормальным отношениям с Москвой не будет. В то время в Берлине к вам прислушивались не слишком внимательно. Слышит ли Германия ваши предупреждения сейчас, и чувствуете ли вы, что к ним относятся серьезно? — В Берлине это определенно так. Наша посол заверила меня, что, находясь в Германии, она ежедневно отмечает внимание к этой проблеме: не только в высших политических кругах, но и на всех уровнях, будь то министерство обороны, министерство иностранных дел или экспертное сообщество. То же самое происходит в Брюсселе и во многих европейских столицах. Но разделяет ли это мнение широкая общественность во всех этих странах, особенно когда растут военные расходы, и денег начинает не хватать? Людей беспокоит многое, не только безопасность. Они хотят, чтобы их деньги вкладывали в здравоохранение или образование. Будучи демократическими странами, мы должны согласовать необходимые изменения для противодействия реальным угрозам с законными требованиями населения. Это непросто. Прибалтика готова. Создан отряд, который будет похищать российских граждан — Означает ли это, что вы доверяете Германии ведущую роль в переговорах от европейской стороны о завершении конфликта на Украине? — Я смотрю на это прагматично. Конечно, мы, европейцы, должны сидеть за столом переговоров, если речь идет об обязательствах, которые нас касаются. Это и в интересах украинцев. Однако прежде мы сами должны договориться о том, чего хотим добиться на этих переговорах. В чем состоит европейский интерес? Разговор ради разговора — это не переговорная стратегия. Нам нужно между собой прояснить, как должен выглядеть долгий и стабильный мир для Украины и безопасность для европейского континента. Только после этого можно обсуждать, кто будет вести переговоры от нашего имени. Это непросто, поскольку и в ЕС есть государства, которые, несмотря ни на что, по-прежнему оценивают Россию очень по-разному. Однако мы еще не дошли до этого этапа, и это не вина ЕС — дело исключительно в России, которая вообще не хочет вести переговоры (Россия неоднократно озвучивала свои условия для начала мирных переговоров с Украиной — прим. ИноСМИ). — Может ли тогда Берлин, например, в формате "евротройки" с Лондоном и Парижем, вести переговоры от имени Европы? — Если мы в ЕС договоримся о единой переговорной команде и создадим механизм обмена информацией и согласования позиций, это хороший вариант. Но нехорошо, если европейские главы государств и правительств или представители ЕС попытаются выстроить каналы связи с Москвой, не получив на это официального мандата. — После конфликта на Украине вы ужесточили подход к русскоязычным гражданам в собственной стране. Есть ли у вас какие-либо доказательства того, что эти граждане играют роль в гибридных атаках России (Россия не устраивает гибридные атаки против каких-либо стран — прим. ИноСМИ)? — Я бы так не сказал. Однако наши службы безопасности за последние годы задержали много людей по делам о диверсиях и шпионаже. Среди них были граждане России, но также и граждане с латвийскими паспортами. [...] — И вас не беспокоит, что такое отношение к русскому меньшинству может дать Москве предлог для нападения? — Москва в любой момент может найти предлог для атаки. [...] Наша проблема, наш главный вызов заключается в том, чтобы ясно дать понять: если вы что-то предпримете, вам придется рассчитывать на соразмерную реакцию.