С одной стороны — лидер, мыслящий горизонтом 2049 года, с другой — президент, которому через полтора месяца предстоят промежуточные выборы и который не может позволить себе их проиграть. Кажется, расклад сил предрешен. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Atlantico: Си Цзиньпин не ограничен сроками, а Трамп зависит от исхода промежуточных выборов. Как эта разница в политических горизонтах сказывается на соотношении сил на их встрече? Гийом Лаган: Расклад сил явно в пользу Китая. Си Цзиньпин действует в ином политическом поле, чем демократии, и строит планы на гораздо более долгий срок. У китайцев, например, есть план развития, по которому к 2049 году они должны достичь военного паритета с США. Трамп же, если не допускать гипотезы о третьем сроке, покинет Белый дом в 2029 году. Таким образом, долгосрочный расчет противостоит краткосрочному. Но не стоит преувеличивать значение этих отличий: несмотря на разницу в характерах, американская политика в отношении Китая остается неизменной. Трамп отчасти продолжает "разворот к Азии", начатый Обамой. Си Цзиньпину, несмотря на отсутствие демократии, тоже приходится в какой-то мере считаться с населением. Съезд Коммунистической партии обеспечит ему четвертый срок, но ему нужны экономический рост и хотя бы минимальная поддержка общества. Так что встреча обернулась для США не одними лишь потерями. "За столом для детей". В Германии паника: Европу унизил саммит Трампа и Си Франсуа Годеман: Популярность Дональда Трампа за полтора месяца до промежуточных выборов оставляет желать лучшего. Ему нужно добиться прорыва — или хотя бы избежать провала или унижения. Это делает его уязвимым и подчеркнуто учтивым: разумеется, никто не ждет повышенных тонов или напряженности в протокольных речах. Но он действительно устроил, можно сказать, прием "по полной программе". Си Цзиньпин же никуда не торопится. Их противостояние иногда сравнивают с черепахой и зайцем или с богомолом и бабочкой — и роль богомола Си вполне подходит. Но Пекин опасается торгового противостояния. Внутренняя экономика растет медленно — примерно на 0,5–1% в год, тогда как экспорт увеличивается на 15–25% в год. Китай зависит от внешних рынков, прежде всего американского. Иными словами, у США есть рычаг давления на Си: при нынешнем состоянии китайской экономики ему лучше избежать торгового конфликта. У Си есть весомый козырь — возможность сдерживать соперников угрозой блокады поставок редкоземельных и критически важных металлов, которую он продемонстрировал в прошлом году. Китай установил квазимонополию на добычу, очистку и переработку этих материалов, необходимых для электроники, автомобилестроения и прежде всего военной промышленности — производства самолетов, подводных лодок, ракет. Сейчас, когда США расходуют вооружения высокими темпами, они не могут позволить себе спровоцировать кризис поставок критически важных металлов. В этом сила позиции Си. — Могут ли два империализма — китайский, бюрократический и идеологический, и американский, электоральный и медийный, — и дальше сосуществовать без лобового столкновения? Франсуа Годеман: Стороны сохраняют вежливость и избегают резких выпадов. Протокольная речь, которой Трамп приветствовал Си Цзиньпина, выглядела едва ли не возвратом к политике взаимодействия прошлых десятилетий. Он приукрасил картину во всех отношениях, лишь вскользь упомянув о разногласиях, которые предстоит преодолеть. Он даже похвалил культурные обмены, хотя они практически сошли на нет. Си Цзиньпин преподнес как важную новость визит 1000 американских студентов в Китай — хотя Обама в свое время хотел, чтобы их было больше 100 тысяч. Это многое говорит о нынешнем положении дел. Китаю явно выгодно, чтобы Трамп оставался у власти, — с учетом его обязательств на других направлениях и определенных внутренних слабостей. Такой противник китайцев устраивает. Договариваться стороны могут точечно — там, где их интересы совпадают. Например, по нефти: Китай помогает избежать чрезмерного роста цен — меньше закупает, расходует запасы, вновь запускает угольные электростанции. Это на руку мировому рынку, США и покупателям китайских товаров. Китай как крупная экспортная держава зависит от сохранения этого баланса. Здесь уместнее говорить не о сотрудничестве, а о совпадении интересов. Трамп и Си с удовлетворением объявили о создании механизма торговых консультаций. Однако подобный механизм уже работал много лет и ощутимых результатов не принес. Недавно Китай возобновил такой же диалог с Европейским союзом, но и там нет четкого графика встреч. Словом, все это пока выглядит размыто. Куда больше пользы принесла бы ревальвация юаня. С диалогом по ИИ все еще менее определенно. Трамп теперь говорит о "сверхинтеллекте". Договоренность о диалоге в принципе достигнута, но когда и в каком формате соберется рабочая группа, неизвестно. К тому же первым пунктом соглашения Трамп объявил отказ от дополнительного регулирования, и непонятно, что тогда вообще обсуждать. Разве что совместные действия на случай серьезных инцидентов, но пока это из области научной фантастики. "Немедленно прекратить": Китай представил план реформы миропорядка в ООН Гийом Лаган: Я не согласен с тем, что между двумя империализмами можно провести параллель. Термин "империализм" пришел из марксистской пропаганды, где им обозначали внешнюю политику капиталистических государств. Американская дипломатия учитывает экономические интересы, но полностью им не подчинена. У Трампа экономические интересы действительно смешиваются с государственными, но это не ново: еще Кулидж в 1920-е годы говорил, что "главное дело Америки — бизнес". С тех пор американское государство не раз доказывало, что может действовать независимо от интересов бизнеса. А вот в отношении Китая понятие империализма более оправданно: там политическая и экономическая власть полностью слиты. Коммунистическая партия сохраняет непререкаемый авторитет в обеих сферах, что наглядно показало дело Джека Ма (Джек Ма — основатель Alibaba и один из самых известных предпринимателей Китая; в 2020 году публично раскритиковал китайскую систему финансового регулирования, после чего власти приостановили IPO его финтех-компании Ant Group и усилили давление на его бизнес — прим. ИноСМИ). Так что речь скорее о столкновении американской демократии и китайского марксистского режима. Кто выйдет победителем? Это главный вопрос XXI века. У каждой из сторон есть свои преимущества и свои препятствия. — Ослабляет ли позиции Си выдвижение "седьмого поколения" — нового эшелона руководителей КПК, родившихся в основном в 1970-е годы? Или, напротив, дает ему новое пространство для маневра в отношениях с США? Гийом Лаган: Я недостаточно хорошо знаю внутренний баланс сил в КПК, чтобы ответить точно. Общее впечатление таково: Си Цзиньпин, пришедший к власти около десяти лет назад, позиционировал себя как центральную фигуру между маоистским и реформаторским течениями. Оба течения были устранены. Он наращивал власть, пока не стал китайским лидером, дольше всех находящимся у власти со времен Мао, и уходить не собирается. Аресты руководителей, обвиняемых в коррупции, особенно в военной сфере, говорят об ожесточенной внутренней борьбе, но пока она идет Си на пользу. Соперников на китайской политической сцене не видно. Если позволит здоровье, он, вероятно, останется у власти еще долго. Франсуа Годеман: С шестым поколением функционеров Си уже прекрасно разобрался! Молодых претендентов на власть Си устраняет заранее. Вспомним: когда он пришел на смену Ху Цзиньтао, уже было практически решено, кто станет его собственными преемниками, — два перспективных политика. Обоих вычистили. Армия подверглась массовым чисткам — в масштабах, невиданных со времен Мао. Это беспрецедентно. Не думаю, что его власти в ближайшее время что-то угрожает. Нынешнего мэра Шанхая называют одним из возможных лидеров седьмого поколения, но пока это скорее домыслы иностранцев, чем самих китайцев. По-настоящему этот вопрос не стоит. У Си есть преимущество перед демократическими режимами — продолжительность правления. Но есть и обратная сторона — негибкость власти. Демократия гнется, выдерживает встречный ветер, но восстанавливается с новыми лидерами. Это очень разные формы организации человеческого общества. — Может ли Трамп добиться от Си быстрых уступок, если тот мыслит длинными политическими циклами и не связан сроками выборов? Франсуа Годеман: Если Си и пойдет на уступки, объявлять о них он не станет. Но возможны несколько вариантов. Например, Китай мог бы сократить поставки товаров двойного назначения в Иран и Россию. Взамен США негласно ослабили бы часть своих ограничений — скажем, закрыли бы глаза на то, что чипы Nvidia продолжают поступать в Китай вопреки объявленному запрету. Для Пекина это была бы серьезная уступка. Другой уступкой могла бы стать ревальвация юаня. Внешнеторговый баланс Китая настолько положителен, что юань давно должен был укрепиться. Правительство же сдерживает его курс, и это обеспечивает китайским товарам непревзойденную конкурентоспособность в Европе и США. Шаг в этом направлении возможен, но объявлять о нем не станут. А вот в переориентацию китайской экономики на потребление, услуги или перераспределение доходов я почти не верю. У Си нет такого намерения. У него другие экономические и политические приоритеты, продиктованные самой природой КПК, и пересматривать их он не собирается. Вашингтон наотмашь сбил розовые очки с европейцев: не протянут и пяти лет Гийом Лаган: Согласен. Си мыслит долгосрочно, но у него есть и краткосрочные задачи. У него в рукаве экономические козыри: редкоземельные металлы, возможность закупать американскую продукцию, прежде всего сельскохозяйственную, — например, сою, которую выращивают на республиканском Среднем Западе. Есть и военные рычаги: угроза Тайваню, разведывательная поддержка Ирана. Все это он может выставить на торг с Трампом. Кроме того, Си нужно сохранить доступ к американскому рынку, жизненно важный для замедляющейся китайской экономики, которую подтачивает дефляция на рынке недвижимости. Китай по-прежнему в значительной мере ориентирован на экспорт: это позволяет ему наводнять мир своими товарами, но это и слабость, поскольку он зависит от открытости рынков. Ему необходимо и технологическое сотрудничество: США ограничили экспорт передовых микропроцессоров, нужных китайской экономике. Наконец, Си чувствителен к ценам на энергоносители. Китай тратит на энергию больше средств, лишился Венесуэлы как поставщика и зависел от иранской нефти. Так что встреча с Трампом важна и для него. — Ведут ли сильные и слабые стороны Трампа и Си к прочному перевесу одной из сторон в китайско-американских отношениях — или к шаткому равновесию? Гийом Лаган: Это неустойчивое равновесие. Как правило, подобные встречи дают немного. Можно надеяться, что стороны сохранят нынешние условия торговли и не допустят нового витка тарифного противостояния. В военной сфере возможен взаимный обмен информацией о развитии ИИ и рисках эскалации. Не более того. Но и это уже крайне важно, чтобы не допустить обострения кризисов или вооруженного столкновения. В остальном встречи будут продолжаться, но ни одна из сторон не уступит другой. Они ведут историческое соперничество за мировое господство. США по-прежнему сохраняют сильные позиции — вопреки прогнозам десятилетней давности. Тогда говорили, что Китай обгонит США по ВВП, но этого не произошло. На США приходится 25% мирового ВВП, на Китай — 16%. Это объясняется динамикой американской экономики: сланцевая нефть и газ, инновации, ИИ, рынок, широко открытый для иностранных инвестиций. Китай же, несмотря на технологические успехи, остается закрытым коммунистическим государством, где инвестиции сопряжены с рисками. Поэтому Китаю трудно воспользоваться тем, что США сейчас втянуты в кризисы в других регионах. Вероятность нападения Китая в 2027 году, о которой говорил американский адмирал Дэвидсон, представляется невысокой: Пекину нужно сохранять экономическую стабильность в отношениях с Вашингтоном. Франсуа Годеман: Успехи Китая так преувеличивают, что уже начинают считать, будто международного влияния у него больше, чем у США. Китай последовательнее в своих действиях, он умеет пользоваться обстоятельствами, но как союзник не слишком надежен. Это видят даже русские: Китай использует их экономически, одновременно поддерживая дипломатически. Что касается ИИ, в одном недавнем докладе утверждается, что у Китая гораздо больше кадров, чем у США. Но если вникнуть в детали, большинство из них — техники с двухлетним профессиональным образованием, а не исследователи. Сегодня мы переоцениваем возможности Китая — после того как долго их недооценивали. По количественным показателям Китай вполне может соперничать с США — в потребительских товарах это очевидно. В других областях США остаются сильны. Козырь Трампа — непредсказуемость. Трудно понять, почему он постоянно вступает в конфликты с союзниками. Причины — во внутренней политике: Трамп ориентируется на изоляционистское движение MAGA, сторонники которого убеждены, что союзники живут за счет Америки. В экономическом и финансовом отношении это не так — возможно, такое рассуждение отчасти верно лишь в военном плане. Если окружению Трампа или обновленному после промежуточных выборов Конгрессу удастся наладить отношения с союзниками, Китай вовсе не обязательно возьмет верх во всех областях. Многие считают, что исход противостояния уже предрешен, но это не так.