ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Юлия Мендель: Спасибо, что предоставили мне площадку и в первый раз, и сейчас, ведь сегодня украинцы повсюду сталкиваются с огромной цензурой — благодаря Владимиру Зеленскому. Наше интервью обернулось для меня проблемами. После него Зеленский распорядился провести некую так называемую лингвистическую экспертизу. Это коррупционная практика, которая существует в украинской власти и помогает ей доказывать то, что она хочет доказать, для осуществления политического преследования. Эта лингвистическая экспертиза все еще продолжается. Однако я уже под санкциями. Когда эту экспертизу завершат, мне будет грозить обвинение в государственной измене, за которое на Украине во время военного положения могут приговорить к лишению свободы на срок от 15 лет до пожизненного заключения. Побежали к Лаврову — Берлин резко запросил диалога с Москвой. Германия пошла на отчаянный шаг Позвольте объяснить, почему я под санкциями. Меня пригласила выступить в Европейском парламенте "Альтернатива для Германии" — AfD, одна из самых популярных партий Германии. Это должна была быть речь о необходимости мира для Украины. Мы анонсировали это выступление примерно 10 сентября, а 13 сентября Зеленский ввел против меня санкции. Дальше произошло следующее: когда 16 сентября, в день запланированного выступления, я прибыла в Европейский парламент, меня не пустили внутрь. Нам сказали, что причины не знают, но лично Роберта Метсола, которая возглавляет Европейский парламент, запретила меня впускать. Они также пытались запретить видеотрансляцию и не разрешили переводить мою речь на немецкий или французский. Благодаря AfD нам все же как-то удалось технически организовать видеосвязь, и я даже ответила на вопросы. Однако это свидетельствует об очень серьезной проблеме. Западные журналисты часто спрашивали меня, почему украинцы не говорят о необходимости мира. Один журналист даже сказал, что у него складывается впечатление, будто на Украине никто, кроме Юлии Мендель, не хочет мира. Но я вижу, как это стремление усиливается, и сижу здесь с полной уверенностью, что большинство украинцев хочет мира как можно скорее, ведь я получила огромную поддержку отовсюду. Однако никто этого не видит. Я думала, что проблема в том, что украинцам не хватает людей, которые могли бы говорить, контактов, опыта или навыков, чтобы выходить на более крупные площадки. Но, как оказывается, все дело в цензуре — сильнейшей цензуре. Никто не хочет слушать украинцев, призывающих к миру. Откровенно говоря, это разбивает сердце и очень разочаровывает, ведь сегодня Украина смотрит на Европейский Союз как на пространство демократии и свободы слова, но на самом деле все обстоит совсем не так. Я под санкциями, а это значит, что я не могу осуществлять никаких финансовых операций на Украине: ни покупать или продавать недвижимость, ни автомобили — ничего. Мои банковские счета заблокированы, предпринимательские счета закрыты и заблокированы, и сегодня я не могу иметь никаких банковских счетов. Но есть еще один пункт, который Зеленский включил в санкции: три мои учетные записи в социальных сетях — Facebook*, Instagram* и X. Он потребовал заблокировать эти страницы для украинской аудитории, для людей, живущих на Украине. Если позволите, я бы очень хотела сегодня обратиться к сотрудникам Meta** и X — не только ради себя, но и ради всех украинцев, которым систематически запрещают общаться с соотечественниками внутри страны. Это происходит постоянно. Я знаю блогеров, которые снова и снова создают новые страницы, потому что они призывают к миру, а Министерство культуры Украины после этого просит заблокировать их аккаунты для украинцев. Если можно, я просто хочу подчеркнуть: для украинцев сегодня социальные сети — это единственный способ говорить о мире. Если эти аккаунты — мои и других украинцев — блокируют, это фактически разрушает любую коммуникацию, ведь украинцы сегодня обсуждают, какие есть возможности для мира, каким мы его видим, какие проблемы встанут перед послевоенной Украиной, на что мы можем согласиться. Именно это по-настоящему важно. И я очень прошу вас отнестись к этому внимательно, ведь так мы можем показать миру, журналистам и политикам, что мир необходим. Такер Карлсон: Это просто потрясающая история. Я очень хорошо помню наше интервью. В нем вы говорили как украинка, как украинская националистка, как человек, который любит Украину и очень критически относится к России и Владимиру Путину. В интервью вы обратились непосредственно к Путину — и отнюдь не по-дружески. Вы сказали: "Пожалуйста, остановитесь". Ничто из того, что вы сказали, ничто из ваших высказываний, которые я видел, не было пророссийским или антиукраинским. Вы просто против того, чтобы смотреть, как гибнет все мужское население вашей страны. Поэтому я не понимаю: в чем здесь государственная измена? Юлия Мендель: Это очень коррумпированная практика на Украине, которая фактически позволяет политикам преследовать преданных своей стране людей. Зеленский не хочет, чтобы кто-то говорил о мире, потому что... Знаете, Джей Ди Вэнс когда-то написал отличную статью в The New York Times, в которой сказал, что арифметика на Украине не сходится. Со времени публикации прошло более двух лет, а арифметика на Украине до сих пор не сходится. Каждый день мы теряем людей. Каждый день мы теряем территории. Просто к вашему сведению — последние данные, которые у нас есть: премьер-министр Польши заявил, что его украинские коллеги сообщили ему о потерях Украины на фронте на уровне 27 тысяч военных погибшими и ранеными ежемесячно. Прибавьте к этому только подтвержденные ООН данные о погибших и раненых гражданских — примерно три тысячи, — и мы получим около 30 тысяч украинцев, военных и гражданских, погибших или раненых каждый месяц. Это ужасающая цифра. Если задуматься о численности населения, то за 35 лет независимости Украина потеряла больше половины своих жителей. Откровенно говоря, война на истощение с Россией — это не что иное, как самоубийственная политика, самоубийственная война. Я никогда не оправдывала того, что сделал Путин Но это не означает, что действия Зеленского полезны для Украины, ведь его политика тоже самоубийственна — абсолютно самоубийственна. Мы подсчитали население Украины, и сейчас у нас максимум четыре миллиона мужчин призывного возраста. В России таких мужчин от 38 до 42 миллионов — в десять раз больше. Продолжать этот конфликт — полное самоубийство. И позвольте сказать: многие люди, поддерживающие Украину, думают, что, продолжая эти боевые действия, мы останемся независимыми и сохраним суверенитет. Но все скорее наоборот, ведь мы идем по пути Афганистана. Если эта конфронтация будет продолжаться, у нас будет гораздо больше шансов превратиться в вассальное государство и подвергнуться огромной деградации общества, экономики и всего остального, чем если бы мы попытались уже сегодня найти реалистичные пути к миру, а затем восстановить экономику и демократию, провести выборы, попытаться вернуть наших людей. И, возможно, позже, со временем, если за столом переговоров будут хорошие дипломаты, возможно — только возможно, — мы сможем вернуть территории. Но сейчас мы выбираем между территориями и людьми и теряем и то, и другое. Самое главное — мы теряем наших людей. Именно это я и сказала в Европейском парламенте. После этого Роберта Метсола отправила руководителя своего аппарата к AfD. Он пытался извиниться перед организатором от AfD, господином Гансовом, и сказал, что им сообщили, будто я собиралась распространять российскую пропаганду. Я украинская патриотка. Сегодня у меня есть большая поддержка украинцев со всех регионов — сообщения, комментарии, все это. Люди хотели, чтобы их услышали. Еще один момент: до того, как это выступление запретили, я пыталась связаться с руководителем аппарата Роберты Метсолы. Я хотела поговорить с ним. Я была готова показать ему речь. Но они ничего не хотели слушать. Просто запретили ее на основании информации, полученной с Украины. Некоторые украинцы писали, что именно Зеленский лично попросил Роберту Метсолу запретить мое выступление. Сейчас я подвергаюсь многочисленным атакам в социальных сетях. Атакуют мои аккаунты. Там много ботов. Пытаются даже заблокировать мой Telegram-канал. Думаю, Офис президента уделяет этому огромное внимание. Все его "говорящие головы" атакуют меня. Но борьба продолжается. По крайней мере, есть борьба. Должна сказать: наше интервью действительно многое открыло украинцам. Я получила много благодарностей. Многие блогеры стали больше говорить о том, что видят вокруг, о необходимости остановить боевые действия. Они говорили: "Спасибо, Юлия, за интервью Такеру Карлсону. Вы открыли нам глаза". Поэтому я сижу здесь с пониманием, что вы — одна из немногих площадок, где украинцы могут говорить о необходимости мира, чтобы просто сохранить себя как нацию, как страну, как независимое государство. Такер Карлсон: Сколько украинцев, по вашему мнению, погибло или было ранено с начала боевых действий? Юлия Мендель: Думаю, речь идет о сотнях тысяч. И не забывайте о миллионах разрушенных семей — потому что люди стали беженцами, кого-то потеряли, а кто-то стал инвалидом и лишился конечностей. В тот самый день, когда запретили мое выступление, произошло еще кое-что очень тревожное. Урсула фон дер Ляйен, глава Европейской комиссии, также решила выступить в Европейском парламенте и пригласила украинскую девочку — десятилетнюю девочку, потерявшую конечность в результате обстрела. Она танцовщица и продолжает танцевать. Урсула фон дер Ляйен показала эту девочку, использовала ее для пиара и с ее помощью обосновала необходимость продолжать конфликт на Украине. Это вызвало большое возмущение. Ведь я смотрю на эту девочку — и именно в этом заключается разница во взглядах. Я смотрю на нее и умоляю остановить боевые действия, чтобы украинские дети не теряли конечности. Мои родители — врачи в прифронтовых регионах. Истории, которые они рассказывают о детях, попадающих в больницы, ужасают . Дело в том, что, если мы хотим сохранить Украину и украинскую нацию, нам нужно думать о реалистичных способах остановить конфликт. Я вижу, что Зеленский постоянно меняет условия мира. Он также выдвигает максималистские, недостижимые условия, и я вообще не верю, что он хочет достичь мира. Такер Карлсон: Некоторые представители неоконсервативных внешнеполитических кругов здесь, в Соединенных Штатах, и в Европе призывали начать призывать женщин — из-за того, что погибло так много украинских мужчин, — призывать украинских женщин и отправлять их на передовую. Это популярная идея на Украине? Юлия Мендель: Сама идея воевать не популярна — ни среди мужчин, ни среди женщин. Это вызвало много ненависти, много возмущения и, откровенно говоря, огромное желание уехать из страны. Напомню: после нашего интервью я не могу вернуться на Украину, поскольку к этому вопросу приковано огромное внимание. Однако я считаю, что, если они пойдут дальше и начнут шире мобилизовывать женщин и снижать призывной возраст, действительно может произойти революция. Украинцы уже на пределе. Позвольте привести несколько фактов о том, как происходит принудительная мобилизация. По данным омбудсмена, лишь два-три процента мужчин, которых принудительно мобилизовали для отправки на фронт, действительно попадают в боевые действия. Все остальные платят взятки. Мы подсчитали, что, по скромным оценкам, объем взяток в сфере принудительной мобилизации — за то, чтобы избежать передовой — может достигать пяти миллиардов долларов в год. Это колоссальная коррупция, настолько масштабная, что мы понимаем: ее прикрывают сверху. Она не может существовать только на среднем или низшем уровне. Еще одна вещь, которая выяснилась после нашего интервью: в учреждениях, осуществляющих призыв, имеют место пытки и избиения, и некоторые мужчины погибают в результате этого. Это так бесчеловечно. На улицах Украины сегодня женщины защищают мужчин. Иногда случаются драки. Иногда мужчинам приходится применять оружие против государства, которое пытается затащить их на фронт или вымогать взятки. Существует огромное сопротивление и продолжению конфликта, и власти Зеленского. Очень многие мужчины не выходят из дома неделями, месяцами, а некоторые сидят дома годами — лишь бы их не схватили на улице, не избили, не пытали и не отправили на фронт. Я не могу этого представить. Это моя страна. Это так больно. Я не могу понять, как кто-то может называть это российской пропагандой. Это происходит повсеместно. Каждый украинец выступает против этого. И я здесь, чтобы умолять вас понять: только завершение этого конфликта может сохранить Украину как нацию и государство. Такер Карлсон: Нам на Западе говорят, что "демократическая" Украина воюет против "тиранической" России. Но президентских выборов на Украине нет. Если бы Зеленский позволил провести выборы, если бы выдвинул свою кандидатуру и дал избирателям решить, оставлять ли его на посту, — он бы победил? Юлия Мендель: Расскажу вам кое-что, что лишь недавно стало публичным, хотя я знала об этом раньше. В июне или июле Зеленский обдумывал проведение выборов, но не хотел свободного волеизъявления — он хотел, чтобы все было срежиссировано. Поэтому он пригласил бывшего главнокомандующего и руководителя своего Офиса, который сейчас имеет определенный рейтинг на Украине, и попросил их не баллотироваться в президенты, а поддержать его как единого кандидата от возможного союза. По крайней мере один из них отказался. И при любых обстоятельствах, как бы ни были коррумпированы сегодня выборы на Украине, у Зеленского нет шансов на победу. Он понял, что проиграет выборы. Теперь мы слышим публичные заявления о том, что выборы проводить нельзя. Первая причина: многие наши люди находятся за границей. Следующая: у нас есть военные, которые не могут проголосовать на передовой. Еще одна: много обстрелов, поэтому мы не можем организовать выборы. Он и дальше будет придумывать любые причины, чтобы объяснить обществу, почему выборы невозможны. Но напомню вашей аудитории: на сегодняшний день он остается у власти уже семь с половиной лет. Для него завершение этой конфронтация — политическое самоубийство. Он не останется у власти. Этот конфликт дает ему деньги, власть, красные дорожки и славу, которой он наслаждается. Такер Карлсон: Почему Соединенные Штаты, которые делают возможным этот конфликт, передавая украинским военным разведывательные данные для определения целей, — почему администрация Трампа не заставит Зеленского уйти? Он не является избранным лидером. Он уничтожил гражданские права и свободы на Украине. Почему бы просто не сказать ему уйти и провести выборы? Россия проводила выборы во время боевых действий. Проведение голосования в таких условиях возможно. Это случается постоянно. Почему они этого не делают? Юлия Мендель: Я не могу отвечать за президента Трампа. Но, возможно, он не хочет вмешиваться в политику другой страны. Проблема в том, что со времени нашего последнего разговора Зеленский сменил стратегию и убедил западных партнеров пойти на эскалацию. И эта эскалация чрезвычайно ухудшила ситуацию на Украине. Нам, украинцам, было действительно очень странно читать американские новости в первой половине лета, когда американские медиа писали, что Украина побеждает, — ведь мы даже близко не были к победе. Мы страдали. В июле количество погибших и раненых стало рекордным с мая 2022 года. Случилось так, что Россия начала уничтожать наши склады. У нас уничтожено более 90% складов. У нас разрушены автозаправочные станции. Наша энергетическая инфраструктура подверглась колоссальным разрушениям. Украинцы ожидают, что зимой случится гуманитарная катастрофа, и многие уезжают уже сейчас. Западу следует ожидать больше беженцев. И, откровенно говоря, не принимать их очень негуманно, ведь я не знаю, как люди будут выживать без тепла, света и еды в стране под обстрелами, с автократической властью, где человека могут схватить на улице и отправить на фронт. Такер Карлсон: Как вы думаете, почему так много европейских лидеров хотят присоединиться к конфликту? Мерц в Германии, Бернем в Великобритании, Макрон во Франции — все они заявляли, что собираются вступить в боевые действия на стороне Украины. Почему? Юлия Мендель: Это очень интересный вопрос. Меня об этом спрашивают очень многие. И я бы действительно призвала западных коллег из медиа и журналистов глубже расследовать, что происходит за "медийной завесой" вокруг всего этого производства вооружений. Просто объясню вашей аудитории, как работает распределение помощи Украине. Если нам обещают, например, 45 миллиардов евро в год, то примерно 30 миллиардов из этой суммы идут на производство вооружений и дронов. Большая часть этих денег не поступает на Украину — она остается в странах, которые, собственно, и распределяют средства: в Rheinmetall, например, или у французских производителей. Эти производители оружия получают поистине огромные суммы. Как специалист по пиару я следила за этой масштабной кампанией в медиа. И думаю, что, проследив движение денег, мы сможем многое объяснить. Например, непосредственно перед саммитом НАТО в Анкаре в июле появлялись все эти сообщения о том, что Украина побеждает. Затем Марк Рютте объявил о 140 миллиардах евро помощи, и уже через неделю сообщения о победе Украины исчезли. Через две недели мы начали получать сообщения о том, что Украина проигрывает, что ей не хватает ракет-перехватчиков, что приближается гуманитарная катастрофа и так далее. Затем, в конце лета, мы начали читать много новостей о начале третьей мировой войны, о том, что Россия пытается напасть на страны НАТО, хотя многие представители альянса говорили, что не видят никаких признаков подготовки Кремля к подобным действиям. Опять же, я ни в коем случае не хочу льстить России или оправдывать ее действия. Но очень странно слышать , что она хочет напасть на страны НАТО. Потом мы поняли, что одновременно с появлением этих заголовков проходило обсуждение следующего семилетнего бюджета ЕС на 2028–2034 годы. И, конечно, заложенные в нем оборонные бюджеты были очень привлекательными. Возможно, Европейский Союз просто хочет сохранить такой уровень трат на оборону, а чтобы обосновать их в медиа и перед обществом, им приходится говорить о третьей мировой войне и ужесточать риторику. Я просто боюсь, куда это нас приведет. Когда я вижу стремление европейцев к войне, то не верю, что сами европейцы на самом деле хотят воевать. Рейтинг господина Мерца, например, находится на рекордно низком уровне — около 10% — и продолжает падать. В то же время есть партия AfD, которая выступает за мир и бьет рекорды популярности, потому что люди не хотят войны. Люди хотят, чтобы их лидеры разговаривали с Россией. Люди хотят, чтобы их лидеры гарантировали отсутствие войны. Как украинка скажу вам: многие обычные люди на Западе смотрят на эту конфронтацию как на голливудский фильм. Но это не фильм. Это катастрофа. Это моральная деградация человечества. Это смерть. Это худшее, что только могло произойти. Напомню историю о том, как один американский профессор посоветовал американскому студенту поехать на фронт на Украину. Парень поехал. Реальность его шокировала. Профессор планировал его оттуда вытащить, а потом просто разослал всем сообщение примерно следующего содержания: "Каждый из нас творит историю на своем месте". Что это такое? Сколько профессоров в Америке на самом деле пытаются отправить своих студентов на фронт? Не делайте этого. Помогите нам остановить конфликт. Такер Карлсон: Сколько профессоров из Соединенных Штатов служат на передовой на Украине? Сколько сотрудников неоконсервативных аналитических центров делают это? Вызвался ли Зеленский идти воевать? Конечно, нет. Никто из тех, кто подталкивает к этой конфронтации, не рискует собственной жизнью. Они уничтожают целое население ради денег, популярности и власти, но никто из них не готов за это умереть. За это умирают другие. Юлия Мендель: Если позволите, добавлю: когда Зеленский еще не был президентом, его четыре раза вызывали для службы на фронте в Донбассе. И он не пошел. Он отказался. Он уклонился от призыва. А сейчас хватает мужчин на улицах и принудительно отправляет их на передовую. Такер Карлсон: Подождите — сам Зеленский четыре раза уклонился от призыва? Юлия Мендель: Да, на Украине это общедоступная информация. Так что ему очень далеко до Черчилля, с которым его сравнивают. Есть еще одна история. Я пришла из ведущих медиа и уважаю своих коллег, которые там работают. Но у меня был очень странный опыт, когда я хотела опубликовать статью о мире. Я отправила ее в очень известное американское издание, и мне отказали — без всяких объяснений. В ней не было никаких нападок на Зеленского. Вы и сейчас можете прочитать ее в интернете. Там не было ничего политического. Только опрос Gallup, показывавший, что большинство украинцев хочет мира, и аргументы, почему нам нужно либо прекращение огня, либо мир, ведь мы просто приходим в упадок и деградируем как нация. Мне отказали. Через некоторое время я увидела, как то же самое издание опубликовало материал лондонского профессора, который фактически оправдывал этот конфликт: рассказывал, как страдает Россия, не упоминая о том, как страдает Украина и сколько людей мы теряем. Я поискала в Google, бывал ли этот профессор в России или на Украине, и была шокирована, узнав, что нет — он никогда не был ни в одной из этих стран. Он просто получает информацию из социальных сетей, на ее основе составляет себе какое-то представление о событиях, а затем преподносит это вашим людям. И ваши люди верят, что у этого конфликта есть какое-то оправдание. После того как Зеленский убедил западных партнеров пойти на эскалацию, я поняла: на Западе гораздо больше людей хотят, чтобы Россия горела, чем чтобы Украина была спасена. И это, откровенно говоря, ужасающее осознание, ведь моя страна умирает у вас на глазах, а вы продолжаете аплодировать одному-единственному человеку на красной дорожке, который продает вам — прошу прощения за эти слова — полнейшую чушь, сплошную ложь. Поэтому я здесь, чтобы говорить от имени украинцев. Пожалуйста, не способствуйте эскалации. Пожалуйста, сделайте все, чтобы остановить этот конфликт, потому что мы исчезнем с карты. Такер Карлсон: Насколько я понимаю, при Зеленском украинский законодательный орган разрешил иностранцам покупать украинские сельскохозяйственные земли — теперь это законно. А Зеленский объявил, что Украина будет завозить иностранцев, потому что ей не хватает рабочей силы для функционирования экономики. Так что возможно, что через десять лет Украины уже не будет: ее земля будет принадлежать иностранцам, а население будет состоять из иностранцев. Нация исчезнет. Юлия Мендель: Даже без упоминания этих фактов арифметика просто не сходится. В стране остается чуть больше 20 миллионов человек — по сравнению с 52 миллионами в 1991 году. Примерно 12 миллионов из них — пенсионеры и люди с инвалидностью. Если вычесть детей, у нас почти не остается рабочей силы, а люди, очевидно, продолжают уезжать. Только официально мы потеряли от 600 до 800 тысяч человек. Только по официальным данным, в прошлом году смертей было втрое больше, чем рождений. В этом году, за первое полугодие, смертей было вчетверо больше, чем рождений. Демографическая ситуация просто катастрофическая. И я абсолютно уверена: каждый американец, являющийся патриотом своей страны, если бы оказался в таком положении и увидел собственную страну в таком состоянии, никогда бы с этим не согласился. Вы бы тоже призывали к миру, чтобы сохранить американскую нацию. Призывать к миру — это очень патриотично. Это не российская пропаганда. Мир не может быть пророссийским. Я хочу, чтобы это услышали. Мир не может быть пророссийским. Такер Карлсон: Вы считаете, что Зеленский и его семья разбогатели за время конфликта? Юлия Мендель: Давайте просто придерживаться фактов. Есть компания Fire Point. Если вы просто поищете ее в Google, то увидите: украинское издание Kyiv Independent выяснило, что за этой компанией стоит давний бизнес-партнер Зеленского. После нашего интервью опубликовали записи прослушки — к сожалению, только на Украине. На этих записях, сделанных антикоррупционными органами, были разговоры между назначенным Зеленским министром обороны и партнером Зеленского о миллиардах евро, поступающих в Fire Point. Украина сегодня утопает в коррупции. Каждый день гремят коррупционные скандалы на миллионы и десятки миллионов долларов. Есть бизнесы, созданные исключительно для отмывания денег: колл-центры или игорный бизнес, через которые ежемесячно могут отмывать сотни миллионов долларов. Я не знаю, получает ли Зеленский личную выгоду, или делает вид, что ничего не знает, или действительно не знает. Но думаю, после конфликта нам предстоит многое узнать о его банковских счетах. Должна напомнить американцам: почти каждого человека в окружении Зеленского обвиняют в коррупции. Например, руководителя его Офиса Андрея Ермака — бывшего руководителя Офиса — обвиняют в отмывании десяти миллионов долларов. За эти деньги он строил четыре роскошных особняка в Киевской области. Эти особняки принадлежат трем людям, очень близким к семье Зеленского, а последний — человеку по имени Вова. Вова — это уменьшительная форма имени Владимир. И в стране возник большой вопрос: кто такой Вова, который строит роскошный особняк в Киевской области? Для большинства людей ответ таков: это загородный дом Владимира Зеленского. Еще одна очень тревожная вещь, о которой мы узнали: он строил эти особняки до конфликта, затем, когда начались полномасштабные боевые действия, он остановил строительство, а в марте 2022 года его возобновили. То есть пока украинцы сидели под обстрелами, не знали, что делать дальше, теряли дома, надежду, бежали, — Зеленский и его друзья возобновили строительство роскошных особняков в Киевской области. Лично для меня это многое говорит о человеке. Такер Карлсон: Невозможно поверить, что кто-то может делать подобное во время конфронтации, которая уничтожает всю его нацию. Это свидетельствует о том, что ему наплевать на нацию. Как вы думаете, Зеленскому небезразлична Украина? И если небезразлична, почему он продолжает все это? Юлия Мендель: У меня такое чувство, что он отстаивает только собственные интересы. Недавно я разговаривала с человеком, который знает его десятки лет и очень близок к нему. И этот человек сказал, что признает: Зеленский спасает себя, жертвуя тысячами украинских жизней. Именно поэтому Зеленского так сильно ненавидят на Украине. Люди не принимают того, что он делает. Они не принимают эскалацию. Именно поэтому так важно, чтобы голоса с Украины были слышны на таких площадках, как ваша, или в Европейском парламенте. Действительно больно, что нам запрещают говорить, что никто не слышит: украинцы хотят мира — и таких большинство. По последнему опросу Gallup, 66% украинцев хотят мира как можно скорее. Каждое следующее мирное предложение для Украины оказывается хуже предыдущего, потому что мы теряем больше территорий, и возвращать их становится сложнее, а также мы теряем людей, вернуть которых уже не получится. Наша экономика находится в чрезвычайно плохом состоянии, ведь Европейский Союз дает нам кредит за кредитом. Наш внешний долг уже равен 110% ВВП. И вот еще одна неутешительная арифметика: Россия даже не одалживала денег на ведение боевых действий. Так как же мы ожидаем военной победы от страны, которой не хватает людей, у которой нет экономики, в которой рушится демократия, и которая, по сути, превращается в тюрьму, — в противостоянии с Россией, которая обладает ресурсами, продолжает торговать с Европой и имеет гораздо больше возможностей поддерживать ведение войны на истощение? Одна очень известная украинская певица недавно дала интервью и сказала, что Украина напоминает ей концентрационный лагерь. Ее поддержало очень много людей. Она получила огромную поддержку. Но после этого ей также поступили определенные звонки из политических кругов, и она должна была извиниться и сказать, что не это имела в виду. Любые заявления против политики украинских властей или с критикой Владимира Зеленского, объявляют российской пропагандой — так же, как и мою речь в Европейском парламенте. Нам просто запрещают свободу выражения взглядов, свободу слова, возможность критиковать или не соглашаться. Все, что, по мнению Зеленского, может сделать хороший украинский патриот, — просто умереть за свою страну. Именно это Зеленский нам и предлагает. Такер Карлсон: Как вы думаете, чем, по мнению самого Зеленского, все это закончится? Юлия Мендель: Не думаю, что он вообще думает о завершении этого конфликта. Примерно тогда, когда он понял, что выборы невозможны, господин Ермак, который до сих пор консультирует Владимира Зеленского и встречается с ним дома, сказал, что лучше просто продолжать боевые действия следующие два года. Ведь Зеленский, Ермак и его правительство уверены, что военная помощь на ближайшие два года уже обеспечена. Это катастрофический образ мышления, потому что, к сожалению, с математикой у них снова очень плохо. Ведь даже в августе и сентябре звучат заявления, что Украине не хватает 27 миллиардов долларов на этот год. Он хочет взять деньги из следующего года, и точно также он делал в прошлом году. Украина просто не создает добавленной стоимости. Наш металлургический сектор истощен. Наше сельское хозяйство разрушено бомбардировками и жестко ограничено квотами Европейского Союза и многими другими факторами. Металлургия и сельское хозяйство были двумя нашими главными экспортными отраслями. Сегодня мы просто не создаем ни добавленной стоимости, ни инноваций, ни научных разработок — за исключением военных БПЛА. Происходит огромная милитаризация и радикализация общества. И то, что я вижу, — это не та Украина, которой я гордилась. Это Украина, которая ежедневно деградирует. Мое мнение таково: все, что можно сделать сегодня для прекращения этого конфликта и восстановления политической жизни, выборов, страны, демографии, экономики и демократии, нужно сделать сегодня. Лучших условий для мира, чем сейчас, нет. Зеленский обещает вам лучшие условия, но этого никогда не произойдет. Лучших условий для мира, чем сейчас, нет. Такер Карлсон: Мой последний вопрос: если понятно, что Украина не может победить, потому что цифры не сходятся, — как вы сказали и как было очевидно с самого первого дня, — то почему Зеленский усиливает атаки на объекты внутри России, на российскую энергетическую инфраструктуру, нефтеперерабатывающие заводы, гражданских? Какова его логика? Зачем он это делает? Юлия Мендель: Именно так он получает деньги, разве нет? Он направляет их в Fire Point. Объекты на территории России горят, а он получает деньги за видео и фотографии с этими пожарами. Тем временем люди остаются без защиты. 93% наших укрытий никого не могут защитить. Наше небо не закрыто. Единственное, что власть сегодня говорит людям в прифронтовых регионах: уезжайте. Им не предлагают никакой финансовой помощи. Не предлагают никакого убежища или жилья. Ничего. Все, что предлагают: уезжайте. Украинцы выживают самостоятельно. Деньги, которые присылают люди с Запада, — налоги западных налогоплательщиков — сегодня украинцам не помогают. Вот в чем дело. Они помогают производить больше оружия. Fire Point — главная компания, которую рекламирует Зеленский, но есть и другие. Это просто бизнес. И это бизнес на крови. И именно поэтому я и говорю с вами, Такер. Спасибо, что предоставили мне вашу платформу. Такер Карлсон: Это ужасно и отвратительно. Именно поэтому вы здесь. Спасибо, что поделились этим со мной, и спасибо, что рассказали. Вы знаете об этом не понаслышке, и я вам благодарен. Надеюсь, это увидит много людей. Желаю вам быть в безопасности. *принадлежит компании Meta, которая чья деятельность в России признана экстремистской и запрещена **компания признана в России экстремисткой, ее деятельность запрещена