Создатели искусственного интеллекта считают, что он способен ускорить экономический рост до невиданных прежде темпов. Экономисты настроены скептически. И вопрос о том, кто окажется прав, решится вовсе не в Кремниевой долине. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Искусственный интеллект добрался даже до компаний, занимающихся борьбой с вредителями. "Для нас это полностью изменило правила игры", — признается Зина Шапер, управляющий директор ганноверской компании Schaper, специализирующейся на борьбе с вредителями. По образованию Шапер экономист. Ей неожиданно пришлось возглавить семейный бизнес после того, как ее отец тяжело заболел. Шапер внедрила ИИ в рабочие процессы компании и с его помощью систематизировала накопленные сотрудниками знания о том, как устроена работа предприятия. Грядет "великая замена" населения. От старой Европы не останется и следа Теперь новых работников обучают с помощью чат-бота, а сотрудники службы поддержки клиентов могут задавать системе вопросы с планшета. Особый стандарт обслуживания в компании называют "шаперовской школой": сотрудники должны обеспечивать такой уровень сервиса, который позволит компании выделяться среди конкурентов. "В профессиональном училище этому не научат", — говорит руководить компании. Теперь ИИ помогает быстро передавать накопленные знания новым сотрудникам, которые почти всегда приходят в компанию из других профессий. Благодаря этому компании удается сохранять преимущество в производительности труда. Как и в компании Schaper, искусственный интеллект постепенно проникает во все сферы немецкой экономики. Вместе с этим растут надежды на то, что он сможет обеспечить устойчивый экономический рост. Для Германии такая перспектива была бы особенно желанной. Исследовательские институты в сфере экономики ожидают, что в этом году экономика страны вырастет на 1,3%. Среди факторов роста ученые называют не только государственные расходы, но и бум искусственного интеллекта. Однако уже к 2028 году нынешний подъем, по их прогнозам, в значительной степени сойдет на нет. Тогда рост составит лишь 0,4%. Совсем иначе выглядят прогнозы самой ИИ-индустрии. "Я могу представить мир, в котором ИИ обеспечивает развитым странам экономический рост на 10–15%", — заявил в начале года глава компании Anthropic Дарио Амодеи. В сентябре компания Anthropic опубликовала исследование с несколькими сценариями того, как искусственный интеллект может изменить экономику. Согласно среднему сценарию, предполагающему "существенные" перемены, американская экономика будет расти более чем на 5% в год. Исследователи компании Anthropic считают, что это примерно в два с половиной раза быстрее, чем без применения ИИ. При экстремальном сценарии темпы роста могут превысить 15% в год. Таких показателей не достигал даже Китай в самые успешные годы реформ, как и промышленно развитые страны Запада в XIX веке. Насколько реалистичен рост на 15%? По словам экономиста Антона Коринека, профессора экономики Виргинского университета, руководителя экономических исследований в области трансформационного ИИ в Anthropic Institute, показатели роста в приведенных моделях зависят прежде всего от трех факторов. "Насколько быстро будут расти возможности ИИ? В какой степени технология действительно будет внедрена в экономику? И насколько в среднем использование ИИ повысит нашу производительность при выполнении той или иной задачи?" — перечисляет Коринек. Он считает "правдоподобными" все рассматриваемые сценарии — от почти полного отсутствия эффекта до экономического роста на 15%. При этом приведенные модели вообще не учитывают, что ИИ способен не только создавать экономическую ценность, но и уничтожать ее. В качестве примера можно привести недавние кибератаки. Другие экономисты сомневаются в реалистичности факторов, на которых основаны расчеты Anthropic. В сценарии существенных экономических изменений ИИ должен применяться при выполнении 20% всех задач в производстве. При этом три четверти этих задач должны быть автоматизированы, а производительность при их выполнении благодаря ИИ должна вырасти более чем на 50%. В экстремальном сценарии искусственный интеллект должен применяться уже при выполнении 30% всех задач. Из них 90% должны быть автоматизированы, а производительность благодаря ИИ — увеличиться более чем вдвое. "Создать модель, которая выдаст подобный прогноз, очень легко", — уверяет Бен Молл, профессор макроэкономики Лондонской школы экономики. По его словам, главный вопрос заключается в том, насколько реалистичны заложенные в такую модель предположения. Если принимать эти факторы в расчет, становится ясно и другое: одной Кремниевой долине не решить проблему слабого экономического роста Германии. Бен Молл настолько уверен, что рост на 15% в ближайшем будущем крайне маловероятен, что поставил на это 40 тысяч долларов. К пари присоединились и другие экономисты. Противоположную сторону заняли главным образом сторонники сценариев стремительного развития ИИ, среди них философ Уилл Макаскилл. Так кто же ошибается: экономисты, недооценивающие возможности технологии, или технологическая среда Кремниевой долины, плохо представляющая себе мир за ее пределами? Когда цены упали, люди не стали покупать больше картофеля Молл выделил условия, которые должны быть выполнены, чтобы темпы роста экономики действительно достигли таких головокружительных высот. И некоторые из них по меньшей мере вызывают сомнения. Во-первых, двузначные темпы роста возможны лишь в том случае, если в ближайшем будущем удастся автоматизировать гораздо больше видов деятельности. Причем, в отличие от анализа специалистов компании Anthropic, речь должна идти и о физическом труде. Однако если специалисту компании Schaper в Ганновере и в будущем придется лично выезжать к клиентам для борьбы с вредителями в саду, такая автоматизация потребует огромных успехов и в робототехнике. Не говоря уже о политическом сопротивлении: в экстремальном сценарии, предложенном Anthropic, безработица вырастет почти до 12%. Во-вторых, люди должны и дальше тратить такую же долю своих доходов на товары и услуги, которые теперь будет производить ИИ. Однако история развития технологий показывает, что обычно происходит иначе. Когда сельское хозяйство стало эффективнее, а продукты подешевели, люди не стали покупать вдвое больше картофеля. Они предпочли тратить деньги на другие товары. Доля экономики, в которой живое человеческое общение само по себе является частью ценности, может даже увеличиться. Люди платят за то, чтобы в ресторане их обслуживал настоящий официант, или за возможность послушать выступление живого музыканта, а не работа на основе ИИ. Сам человек остается главным ограничивающим фактором распространения искусственного интеллекта. В этом и заключается парадокс: то, что помогает сохранить рабочие места в будущем, одновременно не позволяет нам в одночасье стать в десять раз богаче. Экономический рост невозможно полностью автоматизировать: он по-прежнему зависит от людей. Технологии распространяются все быстрее Экономист Мэтт Клэнси недавно попытался объяснить в своем блоге, почему технологическая отрасль и экономическая наука настолько по-разному смотрят на перспективы роста. Его ответ таков: экономисты знают, насколько трудно добиться роста. Они понимают, насколько велика разница между тем, что возможно в теории, и тем, что удается реализовать на практике. И они привыкли мыслить категориями постепенных изменений. В технологической среде, напротив, хорошо знают, насколько нестабильным бывает рост: успешная сегодня компания уже послезавтра может обанкротиться. Представители отрасли мыслят не постепенными изменениями, а радикальными сценариями. И они знают, что мало что обладает такой преобразующей силой, как более совершенные технологии и более высокий уровень интеллекта. В искусственном интеллекте сочетается и то и другое. Антон Коринек считает, что опыт прежних технологических революций применим к нынешней ситуации лишь отчасти. "В последние десятилетия мы видели, что технологии распространяются все быстрее", — говорит он. Еще одно преимущество ИИ заключается в том, что его можно использовать на обычных ноутбуках и смартфонах. "Это одна из причин, по которой новая технология может распространяться несколько быстрее", — отмечает Коринек. Однако для развития ИИ одних ноутбуков недостаточно. Новшество зависит от центров обработки данных, а те, в свою очередь, — от разрешений на строительство, высокопроизводительных микросхем и газовых турбин, вырабатывающих электроэнергию. "Со временем все это появится, но на это просто требуется время", — говорит экономист Бен Молл. В конечном счете темпы роста всегда определяются самым слабым звеном в цепочке. Экономист Чарльз Джонс, один из соавторов исследования Anthropic, подсчитал: даже если бы человечество располагало неограниченным количеством программного обеспечения, это дало бы мировой экономике лишь единовременную дополнительную прибавку в 2%. Если же исходить из исторических темпов автоматизации, к 2075 году экономический рост увеличится лишь до 2,6%. "Узкие места возникают с двух сторон" Для Германии это, пожалуй, самый важный вывод. Даже если ИИ вызовет резкое ускорение роста в США и Китае, это еще не означает, что Европа тоже сможет извлечь из него выгоду. Именно таких слабых звеньев в цепочке, о которых говорит экономист Чарльз Джонс, здесь хватает. Европа отстает не только в развитии вычислительных мощностей. "Узкие места возникают с двух сторон: в организации самих компаний и в политике", — уверяет экономист и бывший депутат Европейского парламента Луис Гарикано. Внутренние процессы в компаниях обычно меняются довольно медленно. После изобретения электричества прошли десятилетия, прежде чем его влияние стало заметно в показателях экономического роста. А наступление компьютерной эпохи можно было "увидеть повсюду, кроме статистики производительности", шутил в 1980-е годы будущий нобелевский лауреат Роберт Солоу. По словам Гарикано, в каждой стране складывается собственное политико-экономическое равновесие, с которым приходится считаться. "Тот факт, что в Германии нотариусы по 12 часов зачитывают тексты вслух, объясняется не отсутствием технологий", — говорит он. Чтобы Германия смогла получить свою долю выгоды от ИИ, ей необязательно самостоятельно создавать передовые модели, сопоставимые с американскими разработками. "Можно отставать от лидеров на шесть месяцев и пользоваться открытыми моделями, — говорит Гарикано. — Тогда конкуренция останется высокой, цены — низкими, а выгода будет шире распределяться между всеми, кто использует ИИ". Однако это означает и другое: ускорение роста благодаря искусственному интеллекту не может заменить структурных преобразований. Решение глубинных проблем становится необходимым условием для того, чтобы преимущества ИИ распространились на всю экономику. По словам Гарикано, каждая страна сама будет определять, насколько быстро она сможет расти. "Расти будет та страна, которая скажет: давайте сделаем немного больше для внедрения технологии, давайте облегчим компаниям использование новых преимуществ". Даже небольшое ускорение темпов роста многое меняет В конечном счете для экономического роста в следующем десятилетии может оказаться не так важно, насколько очередное поколение моделей ИИ превзойдет нынешние. "Надо признать, что специалисты по ИИ до сих пор в целом верно оценивали возможности моделей, — говорит экономист Бен Молл. — Вопрос лишь в том, что это означает для остальной экономики". По его словам, многие не осознают, что на практике означают темпы роста в 15% или даже всего в 4–5%. Уже при устойчивом ежегодном приросте на 4,7% благосостояние удвоится за 15 лет. Исследователи из компании Anthropic во главе с Антоном Коринеком считают правдоподобным и гораздо более умеренный сценарий. В таком мире ИИ понемногу повышает производительность почти повсюду, но в итоге ежегодно добавляет к экономическому росту лишь несколько десятых процентного пункта. Примерно так же происходило и после появления прежних технологий, радикально менявших экономику. Возможно, это хотя бы немного поможет сотням тысяч предприятий среднего бизнеса, которым в ближайшие годы предстоит столкнуться с проблемами, похожими на те, что возникли у Зины Шапер. После нескольких лет нулевого роста в Германии приходится признать: даже такой прогресс был бы весьма существенным результатом.