Когда Соединенные Штаты напали на Иран, Ормузский пролив оказался заблокирован. Это сделало "энергетическую самообеспеченность" Японии самой актуальной темой для бесед. Насколько уязвимо положение Токио в энергетической сфере — и почему страна вообще оказалась настолько уязвимой? Об этом рассказывает Хидэки Ёсии, автор книги "Новая мировая энергетическая война: будущее Японии — страны, проигравшей войну за ресурсы". Часть 1 Чем нынешняя ситуация отличается от нефтяного кризиса 1973 года Господин Ёсии, вы долго работали в Tokyo Electric Power Company, затем перешли в Hitachi и до сих пор работаете в сфере энергетики. Недавно вы опубликовали книгу под названием "Новая мировая энергетическая война". О чем эта книга? Хидэки Ёсии: Я описал, как шесть регионов — Соединенные Штаты, Россия, Китай, Ближний Восток, Европа и Япония — сейчас конкурируют в борьбе за энергоресурсы. Одна из важных особенностей этой конкуренции заключается в том, что пять основных видов энергии — нефть, уголь, природный газ, атомная и возобновляемая энергетика (ветровая, солнечная и т. д.) — одновременно обеспечивают общество энергией, сохраняя между собой определенный баланс, но при этом очень плохо сочетаются друг с другом. Я работал во всех этих сферах, поэтому могу объективно сравнивать их. В последнее время ситуация в Иране и вокруг блокады Ормузского пролива, кажется, успокаивается. По крайней мере, такой вывод можно сделать из многочисленных сообщений СМИ — их тон куда менее панический, чем раньше. Как вы оцениваете нынешнюю ситуацию? Ситуация все еще не позволяет делать уверенные прогнозы. Согласованное в июне 60-дневное перемирие между Ираном и США сорвалось, поэтому трудно представить, что вот-вот внезапно наступит мир. Адмирал Ямамото Исороку когда-то говорил: "Войну легко начать, но трудно закончить". Похоже, именно это сейчас и происходит. Япония, судя по всему, пытается отыскать альтернативные источники нефти. Раньше мы закупали энергоресурсы на Ближнем Востоке. Насколько я знаю, пока что удалось обеспечить необходимые объемы. Как вы считаете, риски все еще высоки? В энергетике решающими факторами являются "количество" и "цена". Ключевой вопрос заключается в том, сколько удалось обеспечить и по какой цене купить. Сейчас японское правительство, опасаясь нехватки, закупило нефть в США, России, странах Центральной Азии, Африке и других регионах. Однако с тех пор никаких разъяснений не последовало, поэтому теперь никто не знает, как все обстоит на самом деле. Даже вам сложно оценить перспективы? Я не работаю в правительстве, поэтому не знаю всех подробностей, но при закупке больших объемов за один раз часто приходится приобретать товар по высоким ценам. Тем более что, судя по всему, закупки проводились непосредственно перед заключением прекращения огня, поэтому не исключено, что нефть пришлось покупать по завышенной цене. Эти объемы начали поступать примерно с июля, поэтому через два-три месяца это скажется, например, на ценах на бензин. Думаю, осенью станет понятно, сколько в итоге мы заплатили. Кроме того, различные СМИ сообщают о повышении цен на продукцию, связанную с нафтой, с июня или октября. Думаю, подорожание неизбежно. Около 10-15 процентов закупаемой нефти превращается в нафту, а затем в нефтехимическую продукцию. Даже прозрачные пластиковые папки для документов и чернила относятся к нефтехимическим продуктам. Поскольку такая продукция сейчас используется буквально повсюду, нынешняя ситуация сильно отличается от нефтяного кризиса 1973 года. Тогда мы приходили в магазин за тофу со своей миской, а теперь тофу продается в упаковках. Поэтому подорожать могут буквально все товары. Долгосрочные последствия войны с Ираном Если смотреть на более длительную перспективу — например, на год-два, — как, по-вашему, проявятся последствия? Начнем с того, что наибольшее влияние оказывает поведение одного-единственного человека — Дональда Трампа. Если он скажет: "Я проиграл, приношу свои извинения", все успокоится. Для энергетики это будет наилучшим исходом. Но он этого не скажет. В таком случае высокие цены могут сохраняться около года, а поскольку Ормузский пролив заблокирован, последствия могут проявиться и в объемах, и в ценах. Уже с июня отмечается дефицит отдельных товаров. И эта нехватка стала ощущаться все сильнее. Производители нефтехимической продукции в любом случае будут отдавать приоритет поставкам товаров первой необходимости, а импорт менее приоритетной продукции сокращать. Думаю, круг товаров, поставки которых будут урезаться, станет шире. Уровень энергетической самообеспеченности Японии низок. Как вы его оцениваете? Мы не единственная страна с низким уровнем энергетической самообеспеченности. Есть и другие — например, Тайвань и Сингапур. Но главная проблема Японии в том, что при низком уровне энергетической самообеспеченности она остается экономической державой. Масштаб экономики огромен, а собственных запасов топлива мало, поэтому стране постоянно приходится что-то закупать. А для этого нужно зарабатывать деньги. Времена, когда Япония могла просто сказать: "Мы это покупаем" — и нам продавали нужный товар, — давно прошли. Несмотря на снижение покупательной способности, уровень энергетической самообеспеченности по данным за 2023 год составляет всего 15, 2 процента. Можно ли назвать это кризисной ситуацией? Это чрезвычайно кризисная ситуация. В период, когда атомная энергетика обеспечивала около 30 процентов спроса на электроэнергию, уровень энергетической самообеспеченности превышал 20 процентов. Дело в том, что энергия от атомных электростанций засчитывается в этот показатель. Сейчас из 33 атомных энергоблоков, повторный запуск которых разрешен регулирующим органом, работают 15. И нынешние 15, 2 процента обеспечиваются во многом благодаря усилиям возобновляемой энергетики, а все остальное зависит от импорта нефти и природного газа. Что касается нынешнего процесса перезапуска атомных электростанций, из всех 33 реакторов в Японии повторный запуск был разрешен для 17, но фактически работают только 15. А как вы оцениваете ситуацию в Соединенных Штатах и риски зависимости от Ближнего Востока? Наверное, никто не ожидал нынешней блокады Ормузского пролива. Американский президент Дональд Трамп развязал войну, которой могло бы и не быть, и вызвал глобальную обеспокоенность по поводу поставок. Однако и сами США понесли значительный ущерб. Америка является крупнейшим в мире производителем сырой нефти и экспортером СПГ, но цены на нефть привязаны к единому глобальному рынку. Именно поэтому из-за блокады Ормузского пролива выросли и цены на американскую нефть. А вслед за ними повысились и цены на удобрения в Штатах. В результате возникает эффект бумеранга: фермеры, составляющие электоральную базу президента Трампа, начинают возмущаться. Похоже, он не просчитал последствия так далеко вперед. Можно ли считать, что нефть Японии пока в целом обеспечена? У нас есть запас примерно на 200 дней, так что пока мы обеспечены всем необходимым. Имеются определенные резервы, но они не бесконечны. И тогда придется снова закупать нефть. Проблема заключается в японских нефтеперерабатывающих заводах. Качество сырой нефти различается в зависимости от региона. Оборудование японских НПЗ уже давно рассчитано на ближневосточное сырье, поэтому заводы не смогут моментально адаптироваться к американской нефти. Необходима перенастройка оборудования и смешивание разных сортов, а это тоже стоит денег. Когда я только пришел в Tokyo Electric Power Company, в отрасли было принято говорить: "Зависимость от Ближнего Востока выше 80 процентов — это плохо с точки зрения безопасности, нужно во что бы то ни стало опустить ее ниже 80 процентов". Теперь говорить об этом уже не принято. Возможно, пришло время изменить подход: увеличивать взаимные инвестиции и торговлю с Ближним Востоком и укреплять взаимозависимость, при которой без японских технологий не сможет обойтись и сам Ближний Восток. Часть 2 Почему исчезла японская ветроэнергетическая промышленность? Стратегия Китая по захвату гегемонии на европейском рынке Конкуренция за поставки между Китаем и Европой Расскажите о нынешнем состоянии природного газа и связанных с ним рисках. Природный газ обеспечивает около 30-40 процентов выработки электроэнергии. На долю нефти сейчас приходится около 7 процентов. Природный газ давал и еще одно преимущество — его применение заметно снижало зависимость от Ближнего Востока. Однако Япония импортирует около 10 процентов газа из России, через проект "Сахалин-2", — а в 2026 и 2029 годах наступают сроки продления соответствующих договоренностей. Если при продлении в 2026 году истечет часть контрактов на поставку около 2 миллионов тонн в год, потребуется найти другой источник поставок. Япония оказалась в очень и очень сложном положении: существуют опасения, что продлить контракты с Россией не удастся. Есть риск, что Москва решит продавать газ не Японии, а Китаю. Также существуют проблемы с американскими ограничениями на импорт российских энергоресурсов. С конца 2026 года и в 2027 году поставки, вероятно, сократятся. Электроэнергия должна постоянно производиться в объеме, соответствующем спросу, — таков принцип равновесия спроса и предложения. На мой взгляд, причина, по которой сейчас такими быстрыми темпами перезапускают шестой энергоблок АЭС "Касивадзаки-Карива", заключается в стремлении предотвратить отключения электричества в Токио. Мощность шестого энергоблока составляет 1, 356 млн кВт, поэтому он станет крупным источником электроэнергии. Летом спрос на электроэнергию колеблется на 1, 5-1, 7 млн кВт при каждом изменении температуры на один градус. Если поставки СПГ сократятся на миллион тонн, на АЭС "Касивадзаки" возникнут проблемы, а температура повысится, суммарный дефицит может превысить 3 млн кВт — и, вполне возможно, следующим летом мы уже не сможем спокойно сидеть и потягивать холодное пиво. Есть еще проблема "конкурентного проигрыша" Китаю и Европе. Когда во время экономического бума я работал в топливном подразделении Tokyo Electric Power Company, газовые и нефтяные компании со всего мира выстраивались в очередь со словами: "Купите именно нашу продукцию, ну пожалуйста". Мы же могли просто сидеть, сложа, и только избалованно морщить носы. Но теперь у Японии уже нет прежней экономической мощи, а в Китае и Индии растет спрос. Если компании решат, что могут продать Китаю свою продукцию и заработать на этом — мы проиграем в конкуренции за закупки. Япония уже проиграла Европе, когда в 2022 году разразился конфликт на Украине. Тогда европейские государства устремились на азиатские рынки за необходимым им СПГ. Никто не гарантирует, что Япония, переживающая стагнацию после "потерянных 30 лет", сможет продолжать покупать энергоресурсы в прежнем объеме. Мы можем оказаться в ситуации, когда придется запасаться батарейками — ведь завтра вполне могут отключить электричество. Особенно внимательно, на мой взгляд, стоит следить за ситуацией вокруг проекта "Сахалин-2". Почему не развивается возобновляемая энергетика? В последние несколько десятилетий большие надежды возлагали на возобновляемую энергетику. Об этом говорили постоянно. Однако в Японии она так и не выросла до масштабов, позволяющих заменить нефть и природный газ. Почему так происходит? Первой возобновляемую энергетику начала развивать Европа. Именно Европа способствовала развитию производителей ветровых и солнечных установок мирового уровня, особенно ветрогенераторов, но затем китайские производители ветроэнергетического оборудования стали сильнее европейских. Это связано с тем, что в комплектующих используются редкоземельные металлы. Китай —стратегически мыслящая страна. Он думал о том, как захватить лидерство в производстве на рынке, который создала Европа, и в итоге забрал его себе. Примерно в 2008 или 2010 году я отвечал за приобретение компаний, занимающихся ветроэнергетикой. Мы активно работали над тем, чтобы, следуя примеру европейского рынка, развивать ветроэнергетику и в Японии. Мой работодатель, Tokyo Electric Power Company тоже приобрел крупную в мировом масштабе компанию, занимавшуюся ветроэнергетикой, и заявляла: "Давайте развивать японскую ветроэнергетическую промышленность". Но в итоге она так и не выросла. Все производители ушли с рынка, и сейчас в Японии уже никто не занимается производством ветроэнергетического оборудования. Не строятся и ветроэлектростанции. Энергетические компании и производители электрооборудования дополняют друг друга. Компания создает спрос, а фабриканты производят и поставляют подходящее оборудование. Так делают везде — в Соединенных Штатах, в Европе и вообще во всем мире. В случае Японии Tokyo Electric Power Company приобрела компанию по производству ветроэнергетического оборудования с целью развития японской ветроэнергетики. Почему же эти планы не стали реальностью? Честно признаться, я и сам не понимаю. В тот момент я ушел из ветроэнергетики в атомную отрасль и, естественно, считал, что ветроэнергетика за это время уже должна была значительно продвинуться вперед. Но однажды, спустя несколько лет, я поговорил с человеком, который занимался ветроэнергетикой, и услышал: "Увы, прогресс невелик". В итоге Tokyo Electric Power Company тоже продала свою ветроэнергетическую компанию. Солнечную энергетику тоже считают сферой, связанной с множеством проблем. Как в целом следует ее оценивать? Прежде всего дело в площади. Эффективность солнечной энергетики не так высока, поэтому требуется много места. Возникают различные проблемы, например, разрушаются сельские ландшафты. Однако эффективность выработки солнечной энергии за последние 10 лет фактически удвоилась. Технологии неуклонно развиваются. В настоящее время вырабатываются регламенты, которые позволят совмещать солнечную энергетику с сохранением ландшафта. Если нормативная система будет доработана, солнце станет вполне полноценным источником электроэнергии. Получается, солнечная энергетика и другие возобновляемые источники в будущем имеют определенный потенциал, но в Японии пока не получили значительного развития? В нашей стране они пока не выросли до необходимого уровня. В Дании, например, на ветровую энергетику приходится более 60 процентов всей выработки энергии. Когда самолет заходит на посадку в аэропорту Хитроу, смотришь из иллюминатора вниз — и повсюду видишь ветряки. Они работают и в море у восточного побережья Великобритании. Япония пока до этого уровня не дошла. Таким образом, было заранее известно, насколько уязвима энергетическая ситуация Японии. Но почему ее не удалось улучшить? И вообще, насколько значительного прогресса удалось добиться? Нам еще есть к чему стремиться? Думаю, можно было сделать немного больше. Если говорить кратко, причина, по которой этого не произошло, в том, что мы не ладим друг с другом. Люди, занимающиеся атомной энергетикой, постоянно говорят плохо о возобновляемой энергетике, а те, кто занимается возобновляемой энергетикой, постоянно ругают атомную. Те, кто работает с природным газом (СПГ), держатся особняком и идут своим путем. Поэтому никто не сотрудничает. Это происходит на уровне частных компаний? Или правительство тоже могло активнее направлять отрасль? Проблема в том, что в частных компаниях подразделения разделены по направлениям — например, есть подразделение ветроэнергетики, подразделение атомной энергетики и так далее, — а эта вертикальная разобщенность внутри компаний мешает развитию. В идеале государственные органы должны были бы сказать: "Давайте все поладим". Но сами государственные органы тоже работают по принципу вертикальной разобщенности. Когда спрашиваешь чиновников, они отвечают: "Как государственные служащие, мы не можем поддерживать какой-то конкретный источник энергии". В результате в каждом секторе — свои особенности. Не возникает предложений вроде: "Давайте объединим это и это и создадим что-то новое и ценное". Такое ощущение, что, не имея единой комплексной стратегии, мы просто продолжаем двигаться вперед напролом. Тем, кто знаком с историей, легко представить ситуацию, предшествовавшую Тихоокеанской войне: военно-морские силы и армия не ладили друг с другом, да и внутри армии тоже были конфликты. Очень сложная ситуация, в которой людей, призывающих обе стороны примириться, в итоге возненавидела и одна, и другая сторона. Хидэки Ёсии -- директор-представитель компании Energy Problems Research Center. Родился в 1965 году. Окончил факультет общих наук Токийского университета, отделение международных отношений. Работал в Tokyo Electric Power Company, в том числе в плановом и топливном подразделениях. Затем был приглашенным исследователем в Агентстве экономического планирования и в Центре японско-американского управления и экономики Нью-Йоркского университета в США, после чего занялся атомной энергетикой в компании Hitachi.