Переговоры не двигаются; Ормузский пролив остается закрытым; а Вашингтон якобы откладывает обострение до момента, когда избиратели уже отдадут свой голос. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Самый опасный момент для Ирана, вероятно, наступит не до американских выборов в Конгресс, а непосредственно после них. Если прогнозы американских представителей, которые приводит Axios, точны, то Вашингтон сделал ставку не на прекращение войны, а на паузу: несколько недель политического затишья, в течение которых Дональд Трамп пытается отстоять республиканское большинство. Потом он снова распахнет двери для полномасштабной американо-израильской агрессии. Жизнь и смерть в долг. Банкротство Украины грозит колоссальной катастрофой Американские выборы, включая и "лучший" для Ирана исход, возможно, могут отсрочить бомбежки, но не гарантируют Ирану мир. Поражение Республиканской партии неизбежно ослабило бы Трампа, усугубило бы раскол в Вашингтоне и осложнило бы получение денег и политической поддержки для продолжения войны. Тем не менее даже если Конгрессом овладеют демократы, гарантий на то, что нового удара по Ирану не будет, это не даст. Трамп останется президентом и главнокомандующим, а американская история показывает, что войны могут начинаться и расширяться намного быстрее, чем Конгресс способен (или хочет) их остановить! Непрямые переговоры, состоявшиеся в Нью-Йорке при посредничестве Катара, пока не принесли результатов. Согласно источнику, который цитирует Axios, иранские требования для Вашингтона "неприемлемы" и американская сторона считает, что "побеждает", и поэтому не видит причин для компромисса. Трамп отклонил иранское предложение об открытии Ормузского пролива. Вместе с тем он опроверг информацию о том, что предлагал смягчить санкции и разморозить иранские активы в обмен на уступки по ядерной программе. Его заявление о том, что он не предлагал Ирану "ничего", раскрывает американское понимание дипломатии: Тегеран должен отдать все, а Вашингтон сохранит санкции, военное давление и право снова напасать, когда сочтет, что для него это политически выгодно. Иран вряд ли может согласиться на такие условия, не поступившись всерьез своим суверенитетом. Государство, которое после бомбежек и экономического подавления, согласилось бы на американские требования без твердых гарантий, тем самым лишь подтвердило бы, что агрессия работает! Уступки сегодня не принесли бы мира, а стали бы отправной точкой для еще более жесткого ультиматума. Почему Иран больше не верит подписям Когда в 2015 году Иран соглашался на Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД), также известный как "иранская ядерная сделка", он не только дал политические обещания, но и сократил число активных центрифуг и запасов обогащенного урана, ограничил уровень обогащения, согласился на перепроектирование реактора в Араке и на усиленный контроль Международного агентства по атомной энергии. После начала реализации соглашения в январе 2016 года МАГАТЭ в своих докладах подтвердило, что Иран выполняет свои обязательства в ядерной сфере. Тем не менее восьмого января 2018 года Дональд Трамп в одностороннем порядке вывел Соединенные Штаты Америки из договора и вернул санкции, хотя международный контроль над выполнением иранских обязательств сохранился. Тегеран не сразу вышел из договора: он еще год действовал в рамках ограничений и только с мая 2019 года постепенно начал сворачивать исполнение договора после того, как европейские подписанты не обеспечили обещанных экономических выгод. Эта последовательность событий объясняет, почему в Иране проблема больше не сводится только к содержанию возможного договора. С точки зрения Тегерана ядерные уступки можно очень точно измерить и порой трудно отменить, но при этом американский президент может одной подписью отменить смягчение санкций и пригрозить наказанием третьим странам, которые ведут торговлю с Ираном. Поэтому Иран требует гарантий, которые переживут мандат одного президента, и это не просто предлог, а ответ на прецедент, когда подтвержденное соблюдение договора не защитило Иран от смены американской внутренней политики. Американо-израильская война, начавшаяся 28 февраля, не сломила Иран. Бомбежки не свергли власть в Тегеране и не сломили иранское сопротивление. Вместо короткой демонстрации превосходства Вашингтон получил продолжительный конфликт, который тратит американские запасы боеприпасов, поднимает цены на энергоносители и вызывает все большее недовольство в США. Тот факт, что продолжение крупномасштабных операций якобы рассматривается только после выборов, сам по себе подтверждает, насколько война политически непопулярна. Согласно опросу Fox News, 71 процентов зарегистрированных избирателей считают, что у администрации Дональда Трампа нет четкой стратегии завершения войны, а 60 процентов уверены, что начинать боевые действия было ошибкой. Почти половина опрошенных уверена, что война сделала США менее безопасными. Таким образом, Трамп ждет не потому, что нашел путь к миру, а потому что хочет предъявить избирателям счет за свою политику лишь после того, как они проголосуют. Именно поэтому провал первой волны агрессии не причина терять бдительность. Державы часто становятся опаснее, когда их первоначальный расчет проваливается. После выборов Трамп может прийти к выводу, что ему нужен еще более мощный удар для окончательной "победы", которую прежняя кампания не принесла. У Израиля при этом будут собственные причины обострять эскалацию и надолго привязать американскую военную мощь к борьбе с самым главным своим региональным противником. Тегеран должен подготовиться к варианту, что следующий удар будет более масштабным и сильным и будет направлен не только на военные и ядерные объекты, но и на энергетическую, транспортную и коммуникационную инфраструктуру. Поэтому оборону нельзя основывать только на ракетах и ПВО. Нужны стратегические запасы, децентрализованная инфраструктура, защита государственного аппарата и способность быстро восстанавливать гражданскую жизнь. Первой задачей любой обороны должно быть снижение "цены", которую платит население. Вместе с тем Иран обладает важным средством сдерживания: Вашингтон может напасть на него, но последствия этого удара не останутся в иранских границах. Ормузский пролив связывает безопасность Ирана с энергетической стабильностью значительной части мира. Новая волна бомбежек может дополнительно поднять цены на нефть и газ, расшатать рынки, истощить американские военные арсеналы и угрожать государствам, которые позволили, чтобы их базы превратились в логистический тыл агрессора. Так что поражение республиканцев в ноябре сулило бы Ирану благоприятное развитие дальнейших событий, но не устранение опасности. Демократический истеблишмент никогда принципиально не отказывался от американской политики военного доминирования на Ближнем Востоке, и многие его представители занимают в отношении Тегерана очень жесткую позицию. Обама, надо сказать, был исключением. Но когда к власти пришел в прошлом его вице-президент Джо Байден, разве он восстановил договор с Ираном? Нет. И этот поступок все объясняет. Предстоящие недели Иран должен использовать для укрепления обороны, углубления сотрудничества с государствами, которые не приемлют американских односторонних войн и дипломатического фокуса на том факте, что Вашингтон хочет передышки, а не договора. Ответственность на новую эскалацию ляжет не на страну, которая защищает свою территорию, а на силы, которые начали войну и теперь рассматривают ее продолжение в соответствии с собственным выборным календарем. Иран должен готовиться, как будто новое нападение неизбежно, а выступать так, как будто удар все еще можно предотвратить. За американскими выборами нужно внимательно следить, но выживание Ирана не должно зависеть от совести Конгресса, который столько раз "удачно" просыпался только после того, как бомбы уже были сброшены!