Хабек забил тревогу: из-под носа Европы уводят еще один лакомый кусок

Wait 5 sec.

Арктика становится ареной нового глобального противостояния, предупреждает бывший вице-канцлер Германии Роберт Хабек. В борьбу за влияние в регионе включился и Китай. Однако в соперничестве крупнейших держав политик из партии "Союз 90/Зеленые" видит и шанс для Европы. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> 57-летний Роберт Хабек с 2021 по 2025 год занимал должности вице-канцлера и министра экономики и защиты климата Германии. Бывший сопредседатель "Союза 90/Зеленых" сейчас работает профессором практики в Копенгагенской школе бизнеса, где занимается вопросами геополитики, геоэкономики, энергетической безопасности и устойчивости экономики. "Конец единоличного владычества": Путин и Си охладили амбиции Вашингтона Welt: Господин Хабек, вы называете Арктику "увеличительным стеклом, через которое видна новая расстановка сил в мире". Почему? Роберт Хабек: Потому что там происходит нечто историческое. Впервые в истории человечества на Крайнем Севере фактически открывается океан. Арктика становится доступной для судоходства, а значит, и для хозяйственного освоения. Открываются морские пути, упрощается доступ к критически важным полезным ископаемым, нефти и газу. В это новое пространство все активнее входят Россия, Китай и США. — Почему именно там решается так много? — Россия, Китай и США заново очерчивают там свои сферы интересов. Поэтому будущие линии противостояния в Арктике видны отчетливее, чем во многих других регионах. — Почему Арктика настолько важна для Москвы? — Здесь переплетаются стратегические интересы и идеология. Владимир Путин и его окружение обращаются к старым российским представлениям об Арктике как об особом российском пространстве. Одновременно из-за таяния льдов Северный флот теряет часть своей естественной защиты. Россия вкладывает огромные средства в военный потенциал. [...] — Вы проводите параллели с Украиной. Может ли Крайний Север стать следующим очагом военного противостояния? — Я не вижу признаков того, что Россия планирует полномасштабную военную операцию на Шпицбергене. Однако изменение климата создает почву для провокаций, недопонимания и гибридных конфликтов (Россия не устраивает гибридные атаки — прим. ИноСМИ). Европейцы часто рассматривают ситуацию на Украине и в Арктике отдельно друг от друга. Я считаю это ошибкой. Эти кризисы взаимосвязаны. — Президент США Дональд Трамп своими требованиями в отношении Гренландии заставил Европу обратить внимание на Арктику. Получается, он невольно оказал Европе услугу? — Если рассуждать в логике отрицательной диалектики, то, пожалуй, да. Трамп постоянно добивается противоположного тому, к чему стремится. Тем не менее я не считаю его партнером Европы в вопросах демократии, свободы и мира. Скорее, он представляет для нас угрозу. Гренландия со времен Второй мировой войны фактически встроена в американскую архитектуру безопасности. США никогда не согласятся с тем, чтобы Россия или Китай получили там устойчивое влияние. Вопрос в другом: зачем Трамп превращает это в политический проект? — И каков ваш ответ? — Думаю, определенную роль играет традиция американской территориальной экспансии. К этому же добавляются нефть, газ и редкоземельные элементы. [...] На мой взгляд, этот новый передел мира происходит в ущерб интересам Европы. Заработать на Киеве. В Германии начнут совместно с Украиной выпускать БПЛА — Китай не относится к приарктическим государствам. Чего Пекин добивается в этом регионе? — Китай мыслит в долгосрочной перспективе. И речь идет не о десятке лет, а о сотне. Пекин заявляет о "Полярном шелковом пути" и стремится получить доступ к инфраструктуре, торговым маршрутам и новым сферам влияния. Если через 10 лет европейцы осознают стратегическое значение этих маршрутов, там уже могут доминировать китайские порты, инфраструктура и сети. — Значит, Россия, Китай и США руководствуются одной и той же логикой? — У каждого своя логика. Россия ощущает угрозу и действует все более напористо. США, по крайней мере при Трампе, стремятся к территориальному расширению и доступу к сырью. Китай пытается закрепиться в регионе как экономическая и торговая держава. — Однако для доступа в Арктику Китай зависит от России. Разве в таком случае интересы двух стран не должны совпадать? — Сейчас существует взаимная зависимость. Для использования Северного морского пути вдоль российского арктического побережья Китаю нужна Россия. России, в свою очередь, необходим китайский капитал. Однако соотношение сил меняется. Китай использует ослабление России на фоне конфликта на Украине и шаг за шагом стремится усилить ее зависимость от себя. Он требует поставок газа по ценам российского внутреннего рынка, то есть значительно ниже мировых. Именно в этом я вижу стратегический шанс для Европы. — В чем именно? — Европа вряд ли заинтересована в дальнейшем сближении России и Китая. Поэтому с помощью продуманной дипломатии можно было бы попытаться внести раскол в их отношения. Арктика особенно наглядно показывает, что это партнерство не так прочно, как может показаться со стороны. — Что должна сделать Европа, чтобы занять стратегически выгодные позиции в Арктике? — Нам не следует автоматически воспринимать каждый конфликт между США и Китаем как собственный. В то же время Европа должна укреплять свои позиции. Китай не станет делать нам скидку на слабость. Если мы думаем, что китайцы только и ждут возможности снова покупать европейские товары, то серьезно вредим сами себе. Европа должна четко определить свои интересы и снижать зависимость, например в сфере редкоземельных элементов и критически важных видов сырья. Но в Арктике Европа почти не представлена. И тогда возникает вопрос: сохраняем ли мы вообще влияние в мире? — Европейский союз как геополитический игрок структурно слаб. Кто вообще должен говорить от имени Европы? — Мы по-прежнему пребываем в некотором высокомерном заблуждении: будто стоит нам о чем-то договориться, и мир непременно будет вынужден с этим считаться. Но мир нас не ждет. У европейских институтов нет полномочий национального государства. При этом страны — члены ЕС не способны выработать единую линию. Европа разобщена и не проводит политику силы, тогда как крупнейшие державы пытаются заново поделить мир. — Вы описываете европейскую дилемму. Но как из нее выйти? — Главный урок, который я вынес: содержание важнее формы. Когда от "Зеленых" на встречу приходили сразу шесть человек, это всегда означало одно: мы не сможем договориться между собой. Если на переговоры приходит делегация из шести человек, она словно заранее заявляет: у нас нет единой позиции. Именно эту проблему я вижу сегодня и на европейском уровне. — Какую роль должна взять на себя Германия? — Европе нужна Германия, но германского доминирования она не примет. Роль Германии заключается в том, чтобы вести за собой, оставаясь на втором плане. Она должна помогать находить общие европейские решения, например в оборонной промышленности, закупках и стратегических инвестициях. Если мировой порядок меняется, мы не можем ограничиваться сохранением существующего положения вещей. Иначе решения будут принимать без нашего участия. — Что это конкретно означает для Арктики? — Основные запасы сырья сосредоточены прежде всего в Гренландии. Там есть практически все полезные ископаемые и критически важные виды сырья, которые сегодня востребованы. Однако инфраструктуры почти нет. Чтобы начать разработку месторождений, сначала нужно построить порты, взлетно-посадочные полосы и жилье. Поэтому, по приблизительным оценкам, добыча там обойдется в два-три раза дороже, чем в других регионах мира. Мерц хищно облизнулся на Украину. За золотыми горами скрывается подвох Следовательно, это прежде всего вопрос безопасности. Готовы ли мы все же осваивать эти ресурсы, чтобы снизить зависимость от Китая и теснее связать Гренландию с Европейским союзом? С геополитической точки зрения аргументов в пользу такого подхода немало. С точки зрения чистой рыночной экономики это не имеет смысла. Нужно определить, какие виды сырья имеют настолько высокое стратегическое значение, что мы больше не готовы мириться с зависимостью от Китая. При этом добыча должна быть устойчивой и наносить окружающей среде как можно меньший ущерб. Но с точки зрения политики силы у такого подхода много преимуществ. — Каков же ваш главный вывод из ситуации в Арктике? — Европа должна решить, хочет ли она быть действующим игроком или лишь наблюдателем. Мы снова живем в мире политики силы. В этом мире хищников Европа не может оставаться только ласковой домашней кошкой. Иначе ее попросту съедят.