Европейский союз не скрывает своих амбиций стать "геополитическим игроком" ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Эта стратегическая цель была прямо закреплена в ряде официальных документов Европейской комиссии, начиная с мандата на 2019–2024 годы. Сам термин был введен и распространен председателем Урсулой фон дер Ляйен, а создание "геополитической Еврокомиссии" стало отличительной чертой ее председательства. В отчете о проделанной работе, подготовленном Еврокомиссией под руководством фон дер Ляйен, эти амбиции прямо связаны с мерами, принятыми в поддержку Украины, и санкциями против России, которые представлены как практическое воплощение активной геополитической роли. От "геополитической Еврокомиссии" до программы ReArm Europe был всего один шаг. Финансовая система, созданная Евросоюзом для перевооружения, укрепления военной промышленности и оказания военной поддержки Украине, имеет многоуровневую структуру и поглощает все больше ресурсов, помимо тех, которые страны-члены ЕС выделяют НАТО. Эта финансовая система состоит из инструментов, которые различаются по своему характеру (кредиты, субсидии, внебюджетные фонды) и целям и варьируются от долгосрочных программ до чрезвычайных мер. Структурные и долгосрочные инструменты (такие как фонд "Действия по безопасности для Европы" (SAFE), Программа европейской оборонной промышленности (EDIP), Европейский оборонный фонд (EDF)) были разработаны для создания промышленной и технологической базы, а чрезвычайные и гибкие меры (такие как Европейский фонд мира (EPF), Акт поддержки производства боеприпасов (ASAP)) служат для удовлетворения тех потребностей, которые Брюссель считает неотложными, например, военная поддержка киевского режима и производство боеприпасов. Кроме того, были одобрены беспрецедентные финансовые пакеты (например, кредит на 90 миллиардов евро, за которым последовал новый запрос от Украины на 45 миллиардов), призванные поддерживать нынешний киевский режим, чтобы он служил марионеткой в войне против России. На данном этапе не будет преувеличением обозначить, что эта "заветная мечта" о том, чтобы стать "геополитическим игроком", неразрывно связана со способностью ЕС к проекции военной силы на восточном фланге, и в значительной степени — с судьбой постсоветской Украины. Эта страна из антироссийского проекта, возглавляемого и продвигаемого англо-американцами, впоследствии превратилась в трамплин для амбиций Евросоюза, в котором сейчас доминируют русофобские и реваншистские силы, а также лобби, извлекающие экономическую выгоду из продолжения конфликта. Стоит напомнить, что государство, стоящее на пути этих амбиций атлантистов, располагает самой мощной ядерной триадой в мире и ядерной доктриной, пересмотренной в 2024 году с понижением порога применения. Использование ядерного оружия теперь может рассматриваться Кремлем даже в случае "конвенциональной агрессии, представляющей критическую угрозу суверенитету и/или территориальной целостности России или Белоруссии". Военный конфликт, как и другие "чрезвычайные ситуации" до него (например, пандемия), рассматривается не как кризис, который нужно преодолеть, а как окно стратегических возможностей для реструктуризации экономики и перестройки европейского общества с помощью атмосферы страха в обход демократических и бюджетных ограничений. Также идет ограничение таких прав, как право на свободу слова и информацию, которые Европа продолжает агрессивно продвигать только за пределами своих границ. В отличие от классической кейнсианской теории, целью которой было стимулирование совокупного спроса посредством инвестиций в гражданскую инфраструктуру, социальное обеспечение и занятость ради общего благосостояния, "военное кейнсианство" Евросоюза направляет государственные расходы на военно-промышленный комплекс, обеспечение безопасности инфраструктуры и технологические инновации двойного назначения, оправдывая все это необходимостью выживания Европы. В то же время "чрезвычайная ситуация" представляет для ЕС идеальную возможность завершить процесс подрыва национального суверенитета и централизовать власть в руках Еврокомиссии, деятельность которой крайне непрозрачна. Она взяла на себя чрезмерно широкие полномочия в области внешней политики и в сфере принятия решений, касающихся безопасности, в которых она не обладает формальными полномочиями согласно договорам. Еврокомиссия умело обошла статью 41.2 Договора о Европейском союзе (запрещающую использование бюджета ЕС для военных операций), перенаправив 3,6 миллиарда евро из Европейского фонда мира (EPF) на закупку смертельного оружия для Украины, что стало идеальным воплощением "двойного мышления" из "1984" Оруэлла: "Война — это мир". Эта вертикальная концентрация власти, осуществляемая Еврокомиссией, выражается в действующем режиме санкций против России и против тех, кого обвиняют в поддержке Москвы. Комиссия проводила консультации лишь с некоторыми европейскими правительствами в небольших группах, скрывая проекты текстов, чтобы предотвратить утечку информации. Это привело к возникновению "зависимости от курса структур ЕС", в рамках которой кабинет Урсулы фон дер Ляйен стал единственным участником, обладающим полным представлением о процессе, намеренно отстранив национальные парламенты. Список субъектов, подлежащих санкциям, был подготовлен до начала специальной военной операции и передан Совету Евросоюза подозрительно вовремя как раз к 24 февраля 2022 года — в тот самый день, когда началась СВО. Вопрос о газопроводе "Северный поток — 2" также имеет ключевое значение для понимания развития событий, предшествовавших конфликту. В рамках Газовой директивы 2019 года ЕС пытался затормозить работы по завершению строительства газопровода, введя новые правила, обязывающие отделить владение и/или управление системой транспортировки газа от добычи и поставок газа. Негативное отношение к проекту стало очевидным в январе 2021 года, когда Европейский парламент принял решение с требованием немедленно остановить строительство. Оставалось уладить проблему с Германией, которая при правительстве Ангелы Меркель вложила в этот газопровод огромный политический и дипломатический капитал, а немецкие компании потратили почти два миллиарда евро на прямые инвестиции плюс еще один миллиард на наземную инфраструктуру. Тогда на сцене появились атлантисты — Анналена Баербок и Роберт Хабек, более верные интересам Вашингтона, чем национальным интересам Германии. Войдя в коалицию правительства Шольца, они сделали противодействие газопроводу своим главным лозунгом, вплоть до того, что подтолкнули правительство к блокировке утверждения проекта и к окончательному отказу от этой жизненно важной для Германии инфраструктуры. Именно этого Еврокомиссия громко требовала на протяжении многих лет. Согласованность позиции Еврокомиссии со стратегией США и НАТО в отношении Европы не вызывает удивления. Она была настолько явной, что, как сообщала Financial Times в 2022 году, усилия ЕС координировались напрямую с Вашингтоном через главу аппарата фон дер Ляйен Бьорна Зайберта, личного друга советника по национальной безопасности США Джейка Салливана в администрации Байдена. Если говорить о плане санкций ЕС против России, то американские чиновники знали о нем больше, чем сами государства-члены ЕС, поскольку разрабатывали его совместно с Евросоюзом. Но, как это часто бывает, "мягкий переворот", который привел к чрезмерному усилению власти Еврокомиссии, не устранил противоречий внутри ЕС. Напротив, Комиссия авторитарно замалчивала все проблемы, используя инструменты правового, административного и финансового принуждения, которые налагают огромные издержки на те страны-члены ЕС, которые отказываются подчиняться диктату Брюсселя — будь то распределение мигрантов, энергетический переход, права ЛГБТ+*, военная помощь Украине или пакеты санкций против России. Возвращение Трампа на пост президента стало для Европейского союза неприятным шоком, обнажив все ограничения стратегии фон дер Ляйен, направленной на тесную увязку ЕС с США. Когда подход США стал откровенно ориентированным на заключение сделок и протекционизм, ЕС оказался в ловушке. Он был слишком слаб в военном отношении, чтобы вести переговоры на равных, и слишком экономически интегрированным с США, чтобы противостоять американской администрации, которая навязывала повышение пошлин для покрытия своих огромных бюджетных дефицитов и вводила пошлины для борьбы с потерей конкурентоспособности. В результате Европа говорит о "суверенитете" и "стратегической независимости", а на деле вынуждена подчиняться условиям, диктуемым Вашингтоном. Соединенные Штаты не скрывают, что рассматривают ЕС как экономического конкурента, которого нужно победить в области торговли, и как стратегического вассала, обязанного выплачивать "дань, положенную суверену" и финансировать прокси-войну. Евросоюз и его государства-члены выделили Украине на сегодняшний день более 230 миллиардов евро (в виде военной, финансовой и гуманитарной помощи), что значительно превышает прямой вклад Соединенных Штатов и обходится им дороже всего в условиях изнурительного конфликта. Европейские страны вынуждены направлять в НАТО 3,5% ВВП на "основную" оборону + 1,5% на "устойчивость и инфраструктуру" до 2035 года, поэтому они не выстраивают стратегическую автономию, а используют деньги налогоплательщиков для закупки американских систем вооружения. На данный момент "торжественное обязательство" НАТО выделить Украине 70 миллиардов евро военной помощи к 2026 году уже столкнулось с суровой реальностью: не хватает еще семи миллиардов. Дефицит также касается почти двух миллиардов долларов на программу "Перечень приоритетных потребностей Украины" (PURL), в рамках которой европейцы должны закупать американское оружие для Киева. Следует отметить, что опустошение европейской казны вызывает все большее недовольство, и растет число стран, которые не хотят восполнять эту брешь. Экономическая ситуация в странах ЕС далеко не радужная. Разорвав энергетические связи с Россией, они вынуждены закупать сжиженный природный газ (СПГ) из США, что приводит к гигантскому перераспределению богатства из казны европейских предприятий в пользу американских компаний. Введя протекционистские пошлины и приняв Закон о снижении инфляции (IRA), США нанесли ущерб целым отраслям европейской промышленности, привлекая капитал и стимулируя европейские компании (от сталелитейной и химической промышленности до автомобилестроения) к перемещению производства в США, что неизбежно приводит к разрушению промышленной (и налоговой) базы Европы. Это состояние вассальной зависимости выражается также в дипломатической беспомощности. ЕС следует стратегии США в ущерб собственным торговым, экономическим и стратегическим интересам. Примеров ущерба, который Европа наносит сама себе, уже так много, что, если бы речь шла о человеке, его бы уже давно поместили в психиатрическую клинику. ЕС согласился стать "политическим и финансовым рычагом" НАТО, отказавшись от развития по-настоящему независимой дипломатии, которая могла бы помочь наладить равноправные и взаимовыгодные отношения со странами Глобального Юга и их организациями, начиная с инициативы "Пояс и путь" (также известной как "Новый Шелковый путь") и БРИКС. Такой подход позволил бы конструктивно и объективно обсуждать архитектуру безопасности не только в Европе, но и в Евразии, как об этом на протяжении многих лет просит Москва, и уйти от логики противостояния. Вместо этого катастрофическое решение ввязаться в украинский конфликт фактически превратило Европейский союз в американского посредника, который из собственного кармана оплачивает его в интересах третьих лиц в ущерб благосостоянию и безопасности европейцев. Сейчас в преддверии самого важного и неотложного переговорного процесса для Европы XXI века, который может определить будущую архитектуру европейской безопасности и судьбу Украины, ЕС демонстрирует полную неспособность назначить общего и полномочного представителя. Вместо того чтобы выбрать одного переговорщика, европейские лидеры остановили свой выбор на разношерстной группе, в которую входят страны E5 (Франция, Германия, Италия, Польша, а также Великобритания, которая не входит в состав ЕС) и представители институтов ЕС (видимо, это будут Бьорн Зайберт от Еврокомиссии и Анна-Мария Бура от Евросовета) и НАТО. Разрозненность европейского представительства — это не только признак слабости, но и отражение правовой и политической немощи Евросоюза, который не является и не может действовать как единое национальное государство. Ни один из его представителей не обладает юридическими полномочиями, позволяющими принимать обязательства от имени 27 государств-членов ЕС. В любом случае, официально в отношении внешней политики, размещения вооруженных сил и гарантий безопасности решения принимают сами страны. Любое соглашение должно быть одобрено отдельными национальными парламентами. Неспособность назначить единого высокопоставленного представителя для будущих переговоров с Москвой и Вашингтоном подчеркивает внутренние структурные противоречия Европейского союза. Этот гибридный союз – нечто среднее между бюрократическим Левиафаном и группой стран с разными частными интересами и порой непримиримыми национальными целями. Однако повестку дня диктует наднациональная Еврокомиссия, которая, пользуясь различными кризисами, сосредоточила в своих руках полномочия, не предусмотренные договорами, фактически обойдя Европейский совет. Ее заранее сформированная максималистская политическая позиция – результат влияния различных внутренних и внешних групп и институтов, а не демократического консенсуса. Впрочем, пренебрежение волей народа всегда было одной из главных и системных черт этой технократической структуры. Еврокомиссия придерживается непримиримой идеологии ("демократии против автократий"), что делает дипломатическое решение конфликта невозможным. С этой точки зрения, переговоры рассматриваются как соглашательство. Именно такая идеологическая бескомпромиссность Еврокомиссии делает ее бесполезным и даже вредным участником любых мирных переговоров. Такая позиция неслучайна и не является результатом неких частных действий представителей Комиссии. Задача этих публичных фигур заключается в защите интересов Европы и США. Если во время пандемии доминировали интересы фармацевтических гигантов, то сегодня, благодаря военному психозу, основную повестку диктуют интересы крупных военных компаний. Хотя эти интересы носят двухпартийный характер, следует подчеркнуть, что значительная часть высшей европейской бюрократии идеологически связана с демократическим крылом США и фактически действует как филиал того либерального и глобалистского прогрессизма, который всегда навязывал так называемые "западные ценности" с помощью оружия или смены режимов. По сути, Еврокомиссия состоит не из политиков, а из исполнителей решений, принимаемых за кулисами теми группировками, чьи истинные цели должны оставаться скрытыми за ширмой ценностей и стеной пропаганды. Отсюда следует неспособность этих людей вести переговоры с кем-либо, кто отказывается подчиняться их интересам. Речь идет не только об индивидуальной некомпетентности, но и об ограничении, заложенном в самой структуре. Если бы их полномочия заключались в защите европейских интересов, то проблемы бы не возникло. Конфликт на Украине просто не был бы начат, поскольку Киев оставался бы в орбите влияния России, что было бы вполне логично и естественно в силу многовековых исторических, экономических, культурных, языковых и религиозных связей между двумя странами, а Россия и ЕС поддерживали бы нормальные экономические и дипломатические отношения. Во время конфликта могут громко заявлять о себе такие противоречивые фигуры, как Верховный представитель по вопросам внешней политики — несостоятельная "Барби-русофобка" Кая Каллас. Проблема возникает, когда фронт военных авантюристов начинает трещать по швам и все больше европейских стран пытаются выйти из него. Крайний радикализм и негибкость Каллас делают ее абсолютно неподходящей для роли переговорщика на возможных мирных переговорах. Ее попытка превратить Управление верховного представителя в европейское министерство иностранных дел натолкнулась на стену национальных интересов стран ЕС. Выбор разнородной переговорной группы для представления ЕС означает признание того факта, что Евросоюз не является и не может претендовать на роль единого геополитического игрока. Если так сложно прийти к согласию по поводу того, кого именно отправить на переговоры, можно представить, насколько трудно будет договориться о том, что именно заявлять, учитывая раскол между непримиримыми максималистами и умеренными прагматиками. Этот раскол усугубляется бюрократической борьбой за то, кто должен иметь последнее слово при составлении плана для переговоров. Пока Каллас настаивает на том, что условия должны диктовать министры иностранных дел, другие представители ЕС утверждают, что мандат должен быть разработан послами Евросоюза и быть достаточно гибким и открытым, а не превращаться в жесткий перечень запретов. Дополняет эту картину структурного абсурда ЕС то, что согласованный в Брюсселе мандат будет обязательным только для представителей Евросоюза. При этом Великобритания сможет действовать согласно собственному дипломатическому курсу. Министр иностранных дел России Сергей Лавров сравнил европейскую делегацию с героями знаменитой басни Ивана Крылова, в которой мартышка, осел, козел и медведь тщетно пытались вместе сыграть мелодию. Как сказал Лавров, мораль состоит в том, что изменения в некомпетентной группе не улучшат ее эффективность: "А вы, друзья, как ни садитесь, всё в музыканты не годитесь". Затем Лавров выразил сомнение не только со стороны россиян, но и миллионов европейских граждан в том, что среди нынешнего руководства ЕС и Великобритании найдется хотя бы один "разумный собеседник", с которым можно вести переговоры. То, что Европа находится на грани ядерной войны, вряд ли говорит о благоразумии руководства ЕС. Помимо благоразумия, представителям ЕС не хватает также честности. Ранее Брюссель и Лондон саботировали российские дипломатические усилия, что привело к провалу Минских соглашений 2015 года и срыву переговоров в Стамбуле в 2022 году. Так что неудивительно, что Кремль проявляет осторожность. Представители России, например, помощник президента Юрий Ушаков, четко дали понять, что Москва, прежде чем согласиться на участие европейской делегации, требует "четких сигналов" и "конструктивных предложений по существу" для реального урегулирования конфликта. Между сторонами существует ключевое и пока неустранимое разногласие относительно последовательности действий в вопросах мира и безопасности. По мнению Москвы, глубинной причиной конфликта стала нынешняя архитектура европейской безопасности, в рамках которой, начиная с распада Советского Союза, наблюдается постоянное расширение НАТО. Согласие на прекращение огня без пересмотра этой архитектуры будет означать временное перемирие, и конфликт неизбежно разгорится вновь. Новая система безопасности – это обязательное условие для прекращения боевых действий, а не мелочь, которую можно будет обсудить после завершения конфликта. Со своей стороны, Брюссель настаивает на том, что обсуждение долгосрочной архитектуры европейской безопасности не может быть начато до тех пор, пока не будет достигнуто перемирие. Геополитические амбиции ЕС основаны прежде всего на интеграции между Евросоюзом и НАТО. Эта интеграция, которую официальная риторика Брюсселя и Вашингтона часто представляет как "идеальное взаимодействие" или "два столпа одного дома", на самом деле скрывает глубокую стратегическую шизофрению. Вместо того чтобы создать сплоченный западный блок, такая ситуация порождает постоянные противоречия, которые, с одной стороны, обнажают несостоятельность любых претензий ЕС на независимость от Вашингтона, а с другой — подрывают эффективность Атлантического альянса из-за дорогостоящего и хаотичного дублирования разных функций. ЕС неустанно говорит о "стратегической независимости", однако фактически передает ответственность за свою безопасность в руки США, полагаясь на их ядерный зонтик, разведку, наблюдение и логистику. Достаточно вспомнить, что без американской спутниковой системы (Starlink/Starshield) ни Украина, ни ЕС не смогли бы продолжать военные действия против России. Невозможно быть независимыми ни в стратегическом, ни в дипломатическом плане, если собственная безопасность и военное присутствие зависят от неевропейской державы (США), национальные интересы которой не обязательно совпадают с европейскими. Состояние вассальной зависимости, в котором находятся страны ЕС, может привести только к геополитическому подчинению. С одной стороны, Евросоюз действует как централизованная структура и использует власть и давление для получения денежных средств, обеспечения соблюдения требований, финансирования перевооружения и продолжения конфликта на Украине. С другой стороны, ЕС не только не способен, но и не может разработать самостоятельную дипломатическую стратегию в области безопасности и мира. Исторически сложилось так, что, хотя некоторые вассалы и подчиненные игроки принимали участие в мирных переговорах, их роль почти всегда оставалась второстепенной. Общий смысл соглашений и определение стратегической линии оставались прерогативой великих держав, а присутствие некоторых стран на вторых ролях часто служило лишь прикрытием для закрепления уже принятых решений. В свете этого возможное присутствие европейской делегации за столом переговоров может пригодиться прежде всего Вашингтону для продолжения его циничной игры на два фронта. Ему нужно выиграть время и подготовить почву для того, чтобы вина за провал переговоров легла на неуступчивые европейские страны, которые присоединились к антироссийскому крестовому походу, либо переложить эту вину на Москву. Финансирование послевоенной Украины (в какой бы форме оно ни осуществлялось) потребует значительных ресурсов. Так что США недостаточно просто достичь соглашения с Москвой. Им необходимо, чтобы европейцы взяли на себя юридические и финансовые обязательства по его реализации. Вовлечение Европы решает для Вашингтона и другие проблемы. В случае достижения соглашения это позволит распределить политическую ответственность за неизбежные компромиссы. При этом, если бы Вашингтон действительно хотел положить конец конфликту, ему не пришлось бы даже повторять сценарий, разыгранный в Каракасе с похищением законного президента Николаса Мадуро и его супруги. Нынешний киевский режим возглавляет комик, который скомпрометировал себя коррупционными скандалами. Срок его президентских полномочий формально истек 20 мая 2024 года. Избавиться от этой марионетки, не выходя за рамки закона, и заставить Киев восстановить в Раде демократический плюрализм, вновь открыв доступ всем политическим силам, запрещенным в 2015 и 2022 годах, для Вашингтона вполне посильная задача. Но даже без смены режима у Соединенных Штатов есть все средства, чтобы потушить пожар, который они разожгли в 2014 году. Достаточно лишить Киев доступа к спутниковым и разведывательным системам, без которых нынешние военные возможности Украины рухнут в течение нескольких недель. Конфликт на Украине превратился в изнурительную войну, основанную на использовании беспилотников (разведка, FPV-дроны, дроны-камикадзе, удары на большие расстояния) и высокоточной артиллерии. Эти возможности не являются автономными. Они полностью зависят от трех основных компонентов, которые обеспечивают Соединенные Штаты. Такие сети, как Starlink и Starshield, – это нервная система, позволяющая операторам дронов обмениваться данными в режиме реального времени. Американская военная система GPS помогает наводить ракеты и обеспечивать автономную или полуавтономную навигацию БПЛА дальнего радиуса действия. Спутники разведки, наблюдения и рекогносцировки (ISR) американской и натовской группировок предоставляют Киеву точные координаты скоплений войск, складов боеприпасов и логистических узлов России. Без этих данных Украина окончательно "ослепнет". Тот факт, что такая помощь не прекращается доказывает, что целью Вашингтона является не мир, а контролируемое управление конфликтом. С этой точки зрения каналы диалога с Кремлем – это не средства для построения мира, а необходимый предохранительный клапан для управления сложной геополитической ситуацией. Вашингтону нужно вести переговоры с Москвой не только по поводу Украины, но и для обсуждения ряда вопросов, которые больше нельзя игнорировать: от мирового энергетического рынка до контроля над ядерным оружием и ситуации на Ближнем Востоке. Фактор Трампа добавляет к стратегическим расчетам еще один, более прозаический фактор. Американский президент не скрывает своей склонности к сделкам. Для него каждый дипломатический шаг — это также возможность для торга. Осуществляя активную поддержку Украины в области спутниковых данных, США намерены достичь различных целей, не пожертвовав ни одним американским солдатом и не идя на значительные финансовые затраты. По их расчетам, продолжение украинского конфликта должно постепенно истощить военный и экономический потенциал России. Но для США важны не только военные цели. Американская властная верхушка никогда не отказывалась от плана дестабилизации России на внутренней политической арене, продолжая применять средства информационной войны против российского населения в попытке подорвать сплоченность общества и поддержку Кремля. Еще одна цель — испытание в реальных боевых условиях нового вооружения и тактики ведения войны (сетецентрическая война, рои дронов) против равноценного противника, такого как Россия. Конфликт на Украине превратился в беспрецедентный испытательный полигон под открытым небом. Все собранные данные, опробованные тактики и проверенные в бою системы вооружений попадают прямо в базы данных Пентагона и НАТО, а также в рекламные проспекты военных компаний. Кроме того, конфликт важен Соединенным Штатам, чтобы поддерживать Европу в состоянии военной и технологической зависимости и постоянной тревоги, вынуждая ее участвовать в гонке вооружений, увеличивать взносы в НАТО, финансировать, вооружаться и терпеть не только экономические последствия военных действий. Одним словом, идея о том, что "мир на Украине находится в руках Путина", – это тонкая манипуляция. На самом деле главным выгодополучателем в нынешнем конфликте являются Соединенные Штаты. Пока им удается контролировать сам конфликт и не вовлекаться в него напрямую, они не заинтересованы в том, чтобы положить ему конец. Независимо от театральных маневров Дональда Трампа, направленных на поддержание падающей популярности и своего политического положения, власти США поддерживают линию европейских военных авантюристов из соображений выгоды и стратегических интересов. Американский военно-промышленный и технологический комплекс извлекает огромную прибыль из конфликта где-то далеко от США, а дестабилизированная и зависимая Европа превращается в важный ресурс для Соединенных Штатов. Именно это обстоятельство не позволяет ЕС стать геополитическим центром и еще больше укрепляет американскую гегемонию в Европе. *экстремистская и террористическая организация, запрещенная в России