Самая опасная война, быть может, начнется не с объявления, а с момента, когда Вашингтон придет к выводу, что за каждым крупным иранским ударом стоит Москва. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Сегодня в рубрике "Сенсация" агентство Reuters написало, что американские спецслужбы выясняют, помогала ли Россия Ирану наносить удары дронами по объектам ЦРУ в Персидском заливе, будь то разведданными о целях либо какими-то "передовыми технологиями". Четыре источника, посвященные в дело, сообщают, что окончательные выводы еще не сделаны. Однако, как они подчеркивают, сомнения вызывает "точность ударов и тот факт, что Москва уже оказывает Тегерану техническую помощь в разной форме". Как минимум два объекта, связанные с ЦРУ, пострадали в марте. Один размещался внутри американского посольства в Эр-Рияде, а второй находился в Восточном Ираке. Некоторые источники утверждают, что их было больше, но не уточняют их местоположение. Особое внимание вызвал удар по Саудовской Аравии. Как сообщили два западных источника, применялись два передовых дрона типа "Шахед". Причем первый пробил уязвимую часть внешней стены, а второй пролетел в отверстие и взорвался. Раненых и погибших якобы не было. В одном внутреннем докладе западной спецслужбы якобы говорится, что Россия, "вероятно, участвовала в постановке целей". Другие источники утверждают, что Москва помогла Ирану повысить точность дронов "Шахед-136" (…). Примечательно, что успешное поражение важной цели пытаются интерпретировать как "российскую помощь", хотя остается другой простой вариант: Иран, возможно, сам нанес удар по посольству Соединенных Штатов Америки и поразил объект ЦРУ без полных данных о его местонахождении. Тут также важно отметить, что нет доказательств, которые убедительно свидетельствовали бы в пользу одной из версий. Есть только анонимные источники, предположения спецслужб и форма сотрудничества, которую можно интерпретировать по-разному. Тем не менее геополитическая сторона этого дела зависит не только от того, будет ли российская роль в итоге доказана. Само предположение уже играет важную политическую роль: иранский удар по американскому разведывательному объекту превращается в возможный "российский удар, нанесенный иранскими средствами". Так конфликт на Украине и война на Ближнем Востоке постепенно превращаются в два фронта одного противостояния. Это переломная, но вот уже некоторое время предсказуемая, при этом крайне опасная смена перспективы. Пока войны считаются отдельными кризисами, между ними еще есть политические и военные преграды. В момент же, когда удары по Эр-Рияду превращаются в дело "длинных рук" Москвы, а российская СВО на Украине — в часть той же операции, которую Иран ведет на Ближнем Востоке, все преграды рушатся. Противник, по крайней мере с этой перспективы, больше не отдельная страна с ограниченными целями, а якобы объединенный блок, который действует от Донбасса до Персидского залива. Мы также можем с уверенностью утверждать следующее: правдивы предположения или нет, в итоге это неважно, если цель данного нарратива — объединить войны. Если предположения верны, риск очевиден. Тогда Россия не только помогала Ирану повышать боеспособность вообще, но и участвовала в постановке особо уязвимых американских целей. Вашингтон может истолковать это как прямой удар по собственной разведывательной системе, а Москва может преподнести эту помощь (не публично, конечно) как зеркальный ответ на западную помощь Украине. В этой логике больше нет безопасного географического пространства, и помощь одной стороне на одном фронте становится оправданием отмщения другой стороне на другом конце мира. Если же предположения не верны или останутся недоказанными, опасность не минует. Предположения разведки в военной атмосфере редко остаются лишь предположениями, а еще реже мелькают в качестве медиа-сенсации. Повторяясь, эти предположения обретают политический вес, а политическое предположение — это уже основа для секретных операций, ударов и новой военной доктрины. История уже доказывала, насколько быстро формула "крайне вероятно" превращается в факт, когда державе нужна причина для расширения конфликта. Сюда же можно отнести заявления о том, что Китай военно-технологическими, промышленными и экономическими средствами помогает России и Ирану. Каждое утверждение в отдельности может быть правдивым, правдой отчасти или политическим преувеличением, но в совокупности они создают единую картину: Россия, Китай и Иран преподносятся как единая военная инфраструктура, а западные военные действия, даже в случае агрессии, как оборона от единого глобального противника. Когда подобная картина становится официальной, любая локальная война получает "разрешение" перерасти в другую. Поэтому самый страшный сценарий — не обязательно формальный союз Москвы, Пекина и Тегерана и не громкое объявление мировой войны. Более реально постепенное насаждение идеи о том, что каждая горячая точка — это часть "одного фронта". Тогда ракета на Украине может стать аргументом для удара на Ближнем Востоке, иранский дрон — для операции против российских интересов, а китайский комплектующий в какой-нибудь системе будет доказательством того, что Пекин участвует в войне. Новость Reuters, возможно, раскрывает реальную российскую помощь Ирану. И это не сюрприз, особенно в ситуации, когда американские ИИ-корпорации открыто хвалятся тем, что координируют украинские удары по российской территории. С другой стороны, все это может быть полностью выдумано, причем на разных уровнях, и не обязательно в редакции Reuters. Однако оба варианта указывают направление, в котором движется военная политика держав, и движение это — в сторону слияния фронтов, врагов и оправданий. Когда войны лишатся собственных границ, уже нельзя будет надеяться на то, что одна из них прекратится без начала или эскалации другого. Но именно этот механизм приводит к тому, что региональные пожары перерастают в глобальную катастрофу.