Один погибший моряк в закрытом море — это, возможно, лишь военная статистика, но за ударом уже открывается стратегическое пространство, где больше нет места нейтралитету. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Если рассматривать произошедшее как "отдельный инцидент", то на фоне идущих войн значение этого события было бы невелико: один погибший моряк, один раненый член экипажа и поврежденное судно. На карте Евразии, однако, украинский удар по иранскому кораблю в Каспийском море может оказаться чем-то большим, чем просто взрыв. Иран утверждает, что пострадало торговое судно, а Киев говорит о его участии в перевозке военных грузов между Ираном и Россией. Независимых подтверждений характера груза у нас сейчас нет, но политические последствия не заставили себя ждать. Тегеран вызвал поверенного Украины, объявил удар агрессией, а министр иностранных дел Ирана Аббас Аракчи заявил, что это "не может остаться без ответа". Даже если украинские заявления — правда, случившееся — эквивалент гипотетического российского удара по конвою с оружием в Польше (при условии, что он перевозил груз для украинского фронта). Конечно, Иран, в отличие от Польши, не защищен пятой статьей Североатлантического договора, но тем проще ему перейти к решительным действиям. Ударив по иранскому судну, Киев, конечно, преступил границу, которая еще вчера соблюдалась. Иран снабжал Россию дронами и военным снаряжением (это уже не секрет), и украинские города годами подвергаются ударам "Гераней", созданных на основе "Шахедов". Тем временем Украина предложила свой опыт в перехвате БПЛА государствам Персидского залива, страдающим от войны между Ираном и США. Таким образом, две большие войны уже обменивались технологиями, разведданными, специалистами и оружием. А в Каспийском море они впервые напрямую "обменялись" и огнем. В тот же день Владимир Зеленский обвинил Россию в том, что она предоставляет Ирану спутниковые снимки американских баз и военных объектов в Бахрейне, Иордании и Кувейте. Москва и Тегеран, по украинской версии, теперь сотрудничают не только против Украины, но и против "американской инфраструктуры на Ближнем Востоке". Киев намерен наносить удары по российско-иранской каспийской смычке. Даже если воспринимать заявления противоборствующих сторон с необходимой долей недоверия, общая тенденция очевидна: восточноевропейская и ближневосточная война превращаются в два крыла одного губительного кризиса. Каспийское море на первый взгляд кажется закрытой и удаленной водной массой. На самом же деле это один из важнейших географических объектов континента. На северном побережье находится Россия, на южном — Иран, на западном — Азербайджан, а на восточном — Казахстан и Туркменистан. Пострадавшее судно вышло из российской Астраханской области и направлялось в Иран. Именно на этой оси Москва и Тегеран пытаются выстроить транспортное сообщение, которое связывало бы Россию через Иран с Персидским заливом, Индийским океаном и далее с индийским рынком. Это коридор "Север — Юг", сеть железных дорог, шоссе и морских путей протяженностью приблизительно 7200 километров между Россией, Ираном и Индией. Его значение не в нескольких дополнительных составах или кораблях, а в возможности этих государств, даже под жесткими санкциями, развивать торговлю, которая не зависит от северно-европейских портов, Суэцкого канала и западных логистических посредников. Недостроенная железная дорога Решт — Астара должна была заполнить один из последних больших пробелов в этой сети. Поэтому Каспийское море для России и Ирана — экономическая артерия, военный тыл и выход из изоляции. Через это озеро, но в направлении восток-запад, пролегает и Срединный коридор. Он связывает Китай и Казахстан с портами Актау и Курык, затем через Каспий — с Баку, Грузией, Турцией и европейским рынком. Европейский союз и международные финансовые институты обещали десять миллиардов евро на то, чтобы этот путь стал альтернативой северному пути через Россию. Всемирный банк прогнозирует, что сообщение через Каспийское море, при необходимых вложениях, к 2030 году может расшириться втрое. Правда, и тогда оно останется незначительным по сравнению с общим объемом китайско-европейской торговли. Пять государств у озера, которым придется выбрать сторону Каспийское море (озеро) омывает пять государств. Россия и Иран связаны своим сотрудничеством, санкциями, торговлей и коридором "Север — Юг". Оставшиеся три страны (Азербайджан, Казахстан, Туркменистан) годами пытаются заработать на своем положении между противопоставленными блоками, не связывая собственную судьбу ни с одной из сторон. Однако война лишит их этой роскоши. Азербайджан находится ближе всех к западному и турецкому пространству безопасности. С Турцией он поддерживает почти союзные отношения, Израилю продает нефть и покупает у него оружие, а его порты и железные дороги служат важным западным продолжением "Срединного коридора" между Китаем и Европой. Также Азербайджан граничит с Ираном, поддерживает отношения с Россией и не хочет превращать свою территорию в базу для чужой войны. В случае дальнейших ударов Баку может столкнуться с неприятными вопросами. Откуда прилетели дроны? Чье воздушное пространство они использовали? Кто предоставил разведданные, и могут ли его порты использоваться для операций против иранского и российского сообщения? Напряженность в отношениях с Ираном уже ощутима, и любой новый инцидент может толкнуть их к открытому конфликту. Казахстан находится в еще более трудном положении. От России его отделяет самая протяженная сухопутная граница в мире. С Китаем он выстраивает экономическое будущее. Европе он продает газ, а через Каспийское море пытается развивать альтернативный путь в обход российской территории. Астана не хочет российского поражения, китайского доминирования или западной изоляции. Она хочет торговать одновременно со всеми. Но именно казахстанский экспорт уже пострадал от украинских ударов по черноморскому сообщению. Расширение ударов в Каспийском море может заставить Казахстан выбирать между политическим дистанцированием от Москвы и более активной защитой инфраструктуры, которая экономически связывает его с Россией. Туркменистан делает ставку на официальную политику нейтралитета, но его географическое положение тому не благоприятствует. Его большие запасы газа, порт Туркменбаши и участие в разных коридорах превращают его в потенциальный мост между Китаем, Ираном, Кавказом и Европой. Пока в Каспийском море все спокойно, эта сдержанность приносит выгоду. Но когда корабли начинают гореть, нейтральное государство вынуждено решать, закрывать ли ему порты, оказывать ли помощь поврежденным судам, допускать ли прилеты, делиться ли данными радаров и соглашаться ли на требования сильных соседей. Туркменистан уже участвует в коридоре "Север — Юг" и евразийской транспортной сети, а значит, любая попытка нарушить их военным путем затронет и его. Конвенция 2018 года должна была сохранить Каспийское море как закрытую территорию пяти прибрежных государств, свободную от вооруженных сил других государств.Однако беспилотники показали, насколько тонка эта правовая стена. Иностранный авианосец, конечно, не может войти в озеро, но цель может быть поражена вообще без участия хоть одного иностранного военного корабля. Если нападения и ответные действия участятся, Азербайджан, Казахстан и Туркменистан больше не смогут быть просто владельцами портов и транзитных пошлин. Им придется выбирать, кому они доверяют, чьи корабли будут защищать и от чьей войны будут ограждать свое пространство. Каспийская акватория тогда перестанет быть общим озером и превратится во фронт, где больше нет нейтрального побережья. На берегах Каспийского моря, таким образом, пересекаются две конкурирующие, но одинаково важные концепции Евразии. Одна связана с Россией и ее сотрудничеством с Ираном и Индией, а вторая — с Китаем и Европой (в обход России). Для Москвы Каспийское море — путь на юг, для Пекина — один из путей на запад, а для Брюсселя — альтернатива зависимости от России. Для Вашингтона это пространство, где решается, будет ли участок суши между Тихим и Атлантическим океаном располагать такими связями, которые никто извне не сможет легко разорвать. Поэтому самый опасный сценарий — это создание единой зоны войны от Украины и Черного моря через Кавказ и Каспийское море вплоть до Ирана и Персидского залива.Нет, настоящей стены, которая не пропустит ни единого контейнера на пути между Китаем и Европой, не появится. Торговля всегда находит обходные пути. Но появится зона нестабильности, которая сделает сухопутные перевозки дорогими, непредсказуемыми, трудно защищаемыми и политически уязвимыми. Товар пришлось бы возвращать на более протяженные морские пути, и любой из оставшихся коридоров пролегал бы через области, находящиеся под чьим-то военным контролем. Тут кроется и ответ на общий вопрос об американском доминировании. США не евразийская сухопутная держава. Их мощь выстроена на океанах, флотилиях, сети баз, союзах, долларовой финансовой системе и надзоре за ключевыми морскими проливами. Стабильная сухопутная интеграция Евразии не скинула бы Америку автоматически с ее места, но неизбежно ограничила бы ее важнейшие инструменты. Китай бы получил больше возможностей выходить на рынки и получать энергоносители; Россия получила бы больше возможностей вырваться из европейской блокады, а Иран превратился бы в континентальный хаб. Европа, в свою очередь, смогла бы выбирать между Атлантикой и континентом. Чтобы помешать такой интеграции, не нужен какой-то грандиозный тайный план. В данной ситуации достаточно, чтобы разные игроки, каждый по собственным причинам, "работали" на один результат. Украина хочет пресечь иранские поставки в Россию. Израиль хочет ослабить Иран. США хотят сохранить давление на Тегеран и обуздать Китай. Европейские власти хотят обойти Россию, но остаться связанными с Азией. Отдельные шаги могут быть тактически понятны, а в сумме они углубляют континентальный раскол. Збигнев Бжезинский описал этот американский интерес весьма откровенно еще в 1997 году. Евразию он считал главным местом, где решается вопрос о мировом господстве, и связывал американскую стратегию с задачей помешать появлению сил, которые способны доминировать на этом суперконтиненте. Сегодня роль этого "конкурента" может играть не одно государство или империя. Им может стать сеть: китайская промышленность и технология, российское сырье, иранские транспортные пути, индийский рынок и европейский капитал, то есть покупательная способность. Их связь опаснее для американской гегемонии, чем какой-нибудь отдельный противник. Европейский рынок в этом "уравнении" крайне важен. В 2025 году Европейский союз вывез из Китая товаров на почти 559 миллиардов евро, а дефицит в торговле с Китаем приблизился к 360 миллиардам евро! За первые три месяца 2026 года он достиг 98 миллиардов евро. Китаю, конечно, не за чем захватывать Европу военными средствами, да он и не планирует. Ему достаточно стать незаменимым поставщиком станков, электрооборудования, автомобилей, химикатов и потребительских товаров. Континентальный коридор сделал бы этот процесс более устойчивым к морским блокадам и американскому давлению. Вместе с тем Вашингтону не за чем полностью блокировать торговлю Европы и Азии, ведь даже сама американская экономика живет в симбиозе с Китаем. Намного важнее, чтобы эта торговля велась по тем путям и через те институты, на которые решающее влияние оказывает Запад. Европа может торговать с Китаем, но только в качестве американского союзника, который ограничивает китайские технологии. Она может импортировать энергоносители, но не из России. Европа может выстраивать Срединный коридор, но так, чтобы он обходил Москву и Тегеран. Иными словами, борьба идет не за то, чтобы связи не существовали, а за то, через чью территорию они протянутся, кто их будет обеспечивать и кто их может пресечь. Украинский удар в Каспийском море в этой связи крайне рискован. Можно сказать, что Киев по понятным причинам заинтересован в нанесении ударов по цепочкам поставок, обеспечивающим оружием российские Вооруженные силы. В том же заинтересована и Россия, которая однажды (как я уже писал в начале) может всерьез заняться этим вопросом, несмотря на риски. Однако удар по иранскому судну в момент, когда Иран ведет войну с США, вовлекает Украину в конфликт, чьи цели намного превосходят "оборону украинской территории". Чем больше украинские операции затрагивают Иран и российскую помощь Тегерану, сливаясь с американскими ближневосточными интересами, тем труднее будет говорить, что это два независимых конфликта. Иранский ответ, уже анонсированный, не обязательно примет форму прямого удара по Украине. Тегеран может передать России более передовые дроны, ракеты, разведданные или технологии, которые до сих пор, возможно, держал для себя. Иран может ударить по украинским интересам в третьих странах или согласовать свои действия с Москвой на высшем уровне. Россия может начать защищать каспийское судоходство военными кораблями и системами ПВО. Каждый подобный шаг превращает закрытое озеро в новое поле боя, а коммерческий коридор — в военную линию коммуникации. Черное море — уже зона боевых действий. Персидский залив живет под угрозой закрытия, а Красное море годами нестабильно, особенно сейчас, когда йеменские хуситы активизировались. Превращение Каспийского моря в еще одни фронт конфликтазакроет почти все оставшееся пространство между этими кризисными очагами. Одного погибшего моряка можно считать незначительной статистикой на фоне масштабных конфликтов, но он может стать первым погибшим в новой географии войны.Самая большая опасность не в том, что европейский и ближневосточный конфликт формально объединятся в один под единым командованием. Опаснее то, что между ними не останется пространства для мира, нейтрального сообщения и политической амортизации. Если от Украины до Ирана протянется непрерывная линия ударов, возмездий и военных союзов, Евразию разделит не забор — ее спалит огонь.