Возможно, главный вопрос сегодня уже не в том, будет ли война, а в том, когда, где и, что важнее всего, по каким правилам она будет вестись. Все имеющиеся признаки указывают на то, что противостояние Ирана и США приближается к решающей точке. Потенциал посредников в сдерживании кризиса иссякает, каналы дипломатического посредничества близки к тупику, а стороны все активнее готовятся к этапу, когда военная сила может окончательно вытеснить политическую повестку. С этой точки зрения, главный вопрос уже не в вероятности войны, а во времени, географии и, что самое важное, в правилах, определяющих характер будущего конфликта. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Однако в этом контексте есть фундаментальный факт: США имеют дело с Ираном, который уже не просто готовится к "обороне своей территории", а обладает способностью воздействовать на всю операционную среду ведения войны. И это меняет дело. "Творящего зло ждет плохой конец": США получили неожиданный удар в Иране Вашингтон, возможно, и способен выбрать момент для первого удара, но это отнюдь не означает, что он сможет контролировать второй, третий и последующие этапы войны. Иран на протяжении последних лет выстраивал значительную часть своей оборонной архитектуры именно на этой логике: если противник начинает войну, Тегеран не позволит ему единолично определять ни географию конфликта, ни уровень его эскалации, ни точку завершения. Головная боль Вашингтона: как нарушить концентрацию иранских сил? Один из сценариев, рассматриваемых американскими военными стратегами, заключается в создании одновременного давления на нескольких направлениях. Логика такого замысла очевидна: распылить оборонный потенциал Ирана, не позволив Тегерану сконцентрировать все силы на юге и в районе Персидского залива. В рамках этой гипотезы дестабилизация на некоторых приграничных участках может сочетаться с попыткой сосредоточить основные усилия на южном направлении. Вероятная цель — овладение точками, имеющими критическое геоэкономическое значение, и нарушение работы энергетической сети и жизненно важных коридоров Ирана. Параллельно не исключается проведение специальных или воздушно-десантных операций для поражения ряда стратегических объектов. Однако фундаментальный изъян данного сценария в том, что он трактует Иран как пассивного наблюдателя, который будет дожидаться, пока противник развернет поле боя, и только тогда приступит к обороне. В реальности все может сложиться иначе. Преимущество Ирана: способность менять географию войны Важнейший козырь Ирана в случае широкомасштабного столкновения — это способность расширять театр военных действий. Война против Ирана не обязательно останется в пределах иранских территорий. Структура военного присутствия США в регионе представляет собой совокупность баз, логистических маршрутов, портов, аэродромов и сопутствующей инфраструктуры. В мирное время эта сеть является для Вашингтона серьезным преимуществом, но в условиях полномасштабной войны та же рассредоточенность может обернуться целым комплексом одновременных уязвимостей. В этом заключается один из ключевых элементов сдерживающего потенциала Ирана. Чем шире масштаб конфликта, тем острее для США встает уже не просто задача нанести удар по Ирану, но и необходимость одновременно оберегать собственную региональную инфраструктуру. А значит, соотношение цены и результата войны может стремительно сместиться не в пользу США. Южный фронт: зона потенциального перелома Сценарий вторжения с юга также сталкивается с фундаментальным противоречием. Чем дальше наступающие силы отходят от стратегии войны на дистанции и глубже втягиваются в контроль над территорией, тем стремительнее тают их технологические преимущества и тем быстрее возрастают возможности Тегерана. На своей территории Иран обладает неоспоримыми преимуществами: стратегической глубиной, короткими логистическими цепочками, совершенным знанием театра военных действий и мощным мобилизационным потенциалом. Поэтому любая наземная операция против него с самого начала сталкивается с реальностью, где одностороннего сценария и безнаказанности просто не существует. Кроме того, расширение конфликта на южном направлении способно перевести весь региональный ландшафт безопасности в качественно новое состояние. В условиях неуправляемой войны угроза распространения кризиса на государства, где расквартированы американские военные объекты, усилится многократно. При этом региональный баланс может измениться, а эти риски просто не закладывались в первоначальные расчеты Вашингтона. Таким образом, то, что на карте выглядит как "военный плацдарм" против Ирана, на реальном поле боя может стать отправной точкой регионального кризиса, выходящего из-под контроля тех, кто его спровоцировал. Иран — сила, которую необходимо просчитывать до начала войны Это, пожалуй, самое важное отличие Ирана от многих стран, против которых США воевали в последние десятилетия. Иран — это не просто военная мишень, а полноценный региональный игрок с территориальной глубиной и способностью воздействовать на окружающее пространство. Именно поэтому просчет войны против него невозможно свести к количеству самолетов, кораблей и ракет. Сила Ирана заключена в его способности создать сложное уравнение: противник может начать войну, но не может быть уверен, что она останется в тех же географических рамках; он может нанести удар, но не может гарантировать, что ответные действия будут ограничены желаемым для него сценарием; он может планировать первый день, но ключевые события начнут разворачиваться со второго. Именно поэтому, если рассматривать будущую войну как борьбу за "контроль над эскалацией", Иран обладает одним из своих ключевых преимуществ именно в этой плоскости. У США может быть план войны против Ирана, но у Ирана есть потенциал превратить этот план в часть проблем самого противника. С этой точки зрения, главный вопрос на пороге возможного столкновения уже не в том, кто начнет войну. Куда более сложный вопрос звучит так: если война начнется, кто сможет диктовать ее правила? И, возможно, именно этот вопрос является главной причиной нерешительности Вашингтона перед переходом через грань полномасштабной войны. Потому что в случае с Ираном разрыв между способностью начать войну и способностью контролировать ее завершение колоссален.