По мнению Ксении Федоровой, ядерное сближение Франции и Германии в тот момент, когда Берлин форсирует перевооружение, грозит размыванием французского суверенитета и превращением ядерного сдерживания в европейский инструмент. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Германия больше не ограничивается перевооружением. Она хочет изменить свой статус. Фридрих Мерц заявил без обиняков: бундесвер должен стать "самой мощной сухопутной армией Европы". Берлин ускоряет закупки вооружений и наращивает ударные возможности. Это наращивание военной мощи изменит баланс сил на континенте. Именно на этом фоне Франция только что перешла к действиям совсем иного порядка. Париж и Берлин создали совместную ядерную группу на высшем уровне. Германия получит доступ к французским ядерным учениям, совместным визитам на стратегические объекты и консультациям по вопросам интеграции ее обычных вооружений с французским ядерным потенциалом. Эммануэль Макрон открыто заявил, что хочет создать "стратегическую близость" между Парижем и Берлином, делясь с немцами французскими наработками и военными секретами. Развал Европы неизбежен. США заберут себе самые "лакомые кусочки" Однако французское ядерное сдерживание не задумывалось как общеевропейский сервис. Оно существует для того, чтобы выживание нации никогда не зависело от решения, принятого в Вашингтоне, Берлине или Брюсселе. Доктрина де Голля исходила из очевидного: только государство, чьи жизненно важные интересы находятся под угрозой, может принять решение о применении ядерного оружия. Размывать эту прерогативу — даже косвенно — значит превращать инструмент суверенитета в разменную монету в рамках проекта с неясными целями и границами. Президент утверждает, что решение о применении ядерного оружия будет принимать только Франция. Однако суверенитет почти никогда не исчезает по одной подписи. Он размывается поэтапно: консультации, совместные учения, интеграция средств и давление со стороны вовлеченных в эту систему. Что останется от французской автономии, когда ее доктрина окажется вплетена в архитектуру, разработанную совместно с Берлином? История должна учить осторожности. После 1945 года побежденная Германия была разоружена и лишена вооруженных сил — не по прихоти, а потому что две мировые войны показали, к чему может привести концентрация ее промышленной и военной мощи в центре Европы. Федеративная Республика была перевооружена в 1955 году в рамках НАТО. В 1990 году, в рамках объединения страны, Германия вновь подтвердила, что не будет производить, иметь или контролировать ядерное оружие, и согласилась на ограничение своих вооруженных сил. Таким образом, ей больше не запрещено иметь армию. Но следует ли забывать, почему были приняты эти меры предосторожности? Дело не в том, чтобы отождествлять сегодняшнюю Германию со вчерашней. Дело в том, чтобы не забывать уроки истории. Берлин, уже экономический локомотив Европы, теперь претендует на роль ее главной военной державы. И в тот самый момент, когда он утверждает это превосходство, Франция предлагает ему доступ к ядерному сдерживанию — последнему бастиону, отделявшему их друг от друга. Парадокс поразителен. Германия уже участвует в совместных ядерных миссиях НАТО. Завтра она сможет рассчитывать и на расширенные французские гарантии, укрепляя свое влияние, но при этом не вкладывая ни копейки в десятилетиями создававшуюся французскую ядерную независимость. Франция же предоставит основное: свои подводные лодки, свои ракеты, свой опыт и свою репутацию, принимая на себя, в конечном счете, риск ядерной эскалации во имя безопасности Германии. Тесное военное сотрудничество с Германией может быть оправданным. Но оно не оправдывает ни передачи французского ядерного сдерживания в общее пользование, ни предоставления перевооружающейся Германии того, от чего она сама когда-то отказалась. Созданное для защиты жизненно важных интересов Франции, ядерное сдерживание теперь должно стать стратегическим дополнением к новой военной мощи Германии? Если таков план, не следует ли сначала открыто заявить об этом французам и спросить их мнения?