Она началась уже давно, но идет совсем не так, как мы себе представляем, утверждает исследователь Бледдин Э. Боуэн. Бледдин Э. Боуэн — профессор астрополитики Даремского университета. Он является автором двух фундаментальных работ на эту тему: "Первородный грех: власть, технологии и война в космическом пространстве" и "Война в космосе: стратегия, космическая мощь, геополитика". ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> NZZ: Несколько недель назад американские военные заявили, что располагают оружием в космосе. Совсем недавно ВСУ также сообщили, что их действиям на поле боя мешали предполагаемые проблемы со связью Starlink и его военной версии Starshield. Не становимся ли мы свидетелями начала эпохи космических войн? Бледдин Боуэн: Нет, все это существует уже десятилетиями. Например, у противоспутникового оружия очень долгая история. Оно почти столь же старо, как сама космическая эра. Похожие дискуссии, подобные тем, что сейчас идут в связи с Украиной, возникали и после войны в Персидском заливе в 1991 году. Это были не просто слухи: рассекреченные документы все подтвердили — Недавно российский спутник приблизился на расстояние в несколько сотен метров к американскому аппарату, который, предположительно, используется для военной помощи Украине. Это напоминало погоню. Такие маневры ведь появились недавно? — Вероятно, это наиболее подробно задокументированный случай, когда один спутник подошел настолько близко к другому. Однако за последние примерно десять лет мы зафиксировали множество подобных маневров российских и китайских аппаратов. У США также есть спутники-инспекторы, способные приближаться к другим объектам, но многие подробности засекречены. Кроме того, в случае китайских спутников серии "Шицзянь" наблюдался эпизод, когда один аппарат, выполнявший роль своего рода космического буксира, захватил выведенный из эксплуатации китайский спутник и отбуксировал его с геостационарной орбиты на более высокую. — США заявили, что разместили на орбите "оружие для контроля космического пространства". Что именно могло иметься в виду? — Наиболее вероятный вариант — платформа радиоэлектронной борьбы. То есть спутник, способный создавать помехи электронным системам других спутников. — Десятилетиями действовал принцип скрытого сдерживания. Почему Пентагон решил объявить об этом именно сейчас? — Американская администрация обращается прежде всего к собственному обществу. Она хочет показать, что действует. Ошибается тот, кто считает, что это заявление должно было стать сигналом для сдерживания России и Китая. Если российская или китайская военная разведка до сих пор не знала, что американцы располагают такими системами, значит, она плохо справляется со своей работой. — В своей книге "Первородный грех" вы утверждаете, что с самого начала развитие космонавтики определялось военными целями... — ...а гражданская космонавтика фактически была лишь побочным продуктом. Именно так. До 1950-х годов ракеты оставались весьма непредсказуемой, малоиспытанной и сложной в эксплуатации технологией. Затем появилась перспектива использовать их для доставки термоядерных бомб, что оправдывало практически неограниченные вложения средств. Именно эти ракеты впоследствии позволили использовать космос и для других целей, а не только для доставки ядерного оружия. Разрабатывать подобные ракеты исключительно из научного любопытства было бы слишком дорого. — Своего рода пиком этой милитаризации стали испытания ядерного оружия в космосе в 1960-х годах. Что США и Советский Союз поняли по итогам этих испытаний? — Что взрывать атомные бомбы в космосе — крайне плохая идея. Во всех отношениях. Самым известным стал эксперимент Starfish Prime. На высоте 400 километров была взорвана бомба мощностью 1,4 мегатонны — примерно в 100 раз мощнее той, что была сброшена на Хиросиму. На Гавайях, в 1450 километрах от места взрыва, электромагнитный импульс вывел из строя уличные фонари, телефонные станции и системы сигнализации. — С уличными фонарями и сигнализацией еще можно было бы смириться. — Излучение, возникшее после испытаний Starfish Prime и более позднего советского испытания, уничтожило также треть всех действовавших тогда спутников. В их числе был первый британский спутник Ariel 1. Этот урок впоследствии учли в Договоре о запрещении испытаний ядерного оружия 1963 года. Испытания запретили не только в атмосфере и под водой, но и в космосе. "Самый успешный боевой самолет". Надежнее российских истребителей не найти — В 1967 году появился Договор о космосе, который, по сути, стал международным правом для космического пространства. — Да, хотя в действительности это довольно простой договор о контроле над вооружениями. США и Советский Союз договорились не размещать на орбите ядерное оружие и другие виды оружия массового уничтожения. Они также условились не использовать Луну и другие небесные тела в военных целях. А другие виды оружия на орбите? Не запрещены. Ракеты с ядерными боеголовками, пролетающие через космос? Допускаются. Военные спутники? Тоже. — У Советского Союза уже тогда были вооруженные спутники в космосе. — Именно. Это была система "Истребитель спутников". Речь шла о маневрирующих аппаратах на низкой околоземной орбите. Они должны были преследовать другой спутник либо перехватывать его на нужной орбите. По команде аппарат выпускал поражающие элементы в сторону спутника-цели. — По сути, пушка. — Скорее очень дорогой дробовик. — Как США реагировали на такую угрозу? — Довольно спокойно, поскольку ожидаемая польза подобного оружия в случае ядерной войны была весьма ограниченной. Настоящая ценность спутников в полной мере проявилась лишь во время войны в Персидском заливе в 1991 году. — Вы называли ее первой космической войной. — Американцы направили туда меньшие по численности силы — во всяком случае, они так считали, поскольку неверно оценили численность иракской армии. При этом американские войска получали разведданные со спутников и другую поддержку из космоса. Технологический разрыв был огромен. Крупная механизированная армия с массированными соединениями оказалась не в состоянии противостоять армии, располагавшей космической поддержкой. Огонь по своим доставлял американцам больше проблем, чем огонь иракских войск. — Как на это отреагировали Китай и Советский Союз? — Для Советского Союза и Китая увиденное стало тревожным сигналом. Ирак перенял их модель и строил вооруженные силы вокруг крупных механизированных соединений. Советский Союз к тому же был главным поставщиком вооружений для Ирака. Стало ясно, что прежние планы ведения обычных боевых действий против западных вооруженных сил необходимо пересмотреть. Особенно активно в космические системы начал вкладываться Китай, фактически копируя американский подход. Разница заключается в том, что китайские вооруженные силы не проходили такой проверки в бою. — Многие военные аналитики на основании этого опыта пришли к выводу, что космос — едва ли не идеальная позиция на поле боя. Кто господствует в космосе, тот контролирует Землю. В одном из интервью вы назвали эту идею "опасной бессмыслицей". Почему? — Для начала можно просто рассмотреть несколько примеров. "Талибан" ничего не мог противопоставить американским спутникам, но чем все закончилось в Афганистане? А кто победил в Ираке? Сегодня эта страна фактически превратилась в государство, в значительной степени ориентирующееся на Иран. Наконец, есть сам Иран. Он практически не располагает собственными значимыми космическими системами. Тем не менее иранцам фактически удалось вытеснить американцев из Персидского залива. — Иными словами, одного контроля над космосом недостаточно. — Именно. Даже если противник вообще не пытается уничтожить космические системы, он способен выстоять, если действует разумно, располагает временем на подготовку, разрабатывает хорошую стратегию и, возможно, обладает каплей везения. Поэтому контроль над космосом вовсе не означает контроль над всем миром. США пора умерить амбиции. У их армии "тупится острие": поможет только одно — Вы говорите, что одержимость космосом отчасти объясняется плохим знанием истории. — Многие современные военные аналитики проводят стратегическую аналогию между космосом и океаном. Я считаю это ошибкой. — Что значит представлять космос как океан? — Космос представляют как огромное пустое пространство, которое никому не принадлежит, подобно открытому морю, где главное — контролировать пути сообщения. Отсюда возникают представления о флотах, базах и узких местах, а вместе с этим появляются мечты о великой решающей битве за господство в космосе. Логика такова: кто победит в этой битве, тот получит контроль над Землей. То же самое когда-то говорили и об океанах: кто контролирует моря, тот контролирует весь мир. Но даже это утверждение никогда не соответствовало действительности. — Почему? — Даже на пике своего военно-морского и колониального могущества, скажем с 1850 по 1900 год, Великобритания не контролировала весь мир. Она действительно была самой могущественной империей того времени, но, например, не могла определять, что будет делать Россия в Центральной Азии. Она не могла диктовать Японии, как действовать в ее формировавшейся империи. Не смогла Великобритания и предотвратить возвышение США. — Но разве нынешняя ситуация на Украине не служит как раз контрпримером? Пока у Киева есть доступ к американским спутниковым данным и спутниковому интернету компании SpaceX, он способен противостоять России, несмотря на превосходство России в силах и средствах. Как только такая поддержка исчезает, положение становится критическим. — Космическая поддержка со стороны США и SpaceX действительно имеет для украинской стороны огромное значение, но это не единственное ее преимущество. Вероятно, у нее есть и несколько собственных спутников. Кроме того, Украина многое умеет и способна применять разные стратегии. Разумеется, зависимость от системы Starshield представляет для Киева проблему. Без нее страна определенно становится слабее, но она не рухнет в одночасье. — Если космос нельзя считать новым океаном, то как нам следует его воспринимать? — Нужно представлять его, особенно околоземное пространство, скорее как прибрежную зону. Она начинается примерно на высоте 100 километров и очень тесно связана с Землей. Находящиеся там спутники или космические станции могут подвергаться угрозам с поверхности Земли, например со стороны наземных противоспутниковых систем. В то же время сами эти наземные объекты могут постоянно находиться под угрозой со стороны спутников противника, движущихся по более высоким орбитам. — Однако есть отличие от судоходства. Выход к морю есть не у всех стран, тогда как над территорией любого государства начинается космическое пространство. — Это означает, что все страны могут пользоваться этой условной прибрежной зоной. Космос — не океан, где способны сражаться лишь великие морские державы. КНДР тоже может запускать сравнительно несложные ракеты или взорвать в космосе ядерную бомбу и вывести из строя спутники. Она способна сделать космическое пространство непригодным для использования множеством других стран, даже не будучи крупной космической державой. — Когда обыватели думают о боевых действиях в космосе, они обычно представляют себе нечто вроде "Звездных войн", где взрывается какой-нибудь космический корабль. А как с точки зрения орбитальной механики в действительности мог бы выглядеть бой на орбите? — Такое возможно. Взрывы вполне могут произойти. Но тогда образуется огромное количество обломков, что приведет к сопутствующему ущербу. — В 2007 году Китай уничтожил собственный спутник. Его обломки будут оставаться на низкой околоземной орбите еще десятилетия. — Именно. Разумеется, по-прежнему возможны и ядерные взрывы в космосе, и применение спутников с манипуляторами, и намеренные столкновения. Но радиоэлектронная борьба и кибероперации ведутся уже сейчас. Такие действия можно довольно долго сохранять в тайне, оставляя противника в неведении. В идеале подобные возможности следует скрывать до самого применения, чтобы добиться максимального эффекта. Поэтому мы попросту не знаем всего, что возможно и что произойдет в будущем. Кротовые норы против черных дыр. Ученые из Москвы обнаружили неожиданное — Вы упомянули поля космического мусора. Ученые говорят в этой связи о синдроме Кесслера: обломки сталкиваются с другими обломками, из-за чего образуются все более крупные облака мелких частиц и космос в итоге может стать практически недоступным для всех. Разве такой риск не удерживает государства от ударов по спутникам? — Физические риски, связанные с синдромом Кесслера, пока изучены не до конца. Например, неизвестно, не прошли ли мы уже критическую точку, после которой количество космического мусора будет бесконтрольно расти, даже если завтра полностью прекратить все штатные космические запуски. Однако не стоит думать, будто в какой-то момент внезапно произойдет катастрофа и пользоваться космосом станет невозможно. Если бы я был китайским военным стратегом и занимался вопросом Тайваня, загрязнение космоса волновало бы меня в последнюю очередь. Я бы уничтожил американские спутники, чтобы за шесть месяцев победить в войне. — В книге "Война в космосе" вы анализируете такой сценарий вокруг Тайваня. Многие американские аналитики опасаются своего рода "Перл-Харбора в космосе" — массированного первого удара Китая по американским спутникам. Насколько обоснованы эти опасения? — "Перл-Харбор в космосе" вполне возможен. Но это лишь один из вариантов. Китайцы могут приберечь возможность такого удара для более позднего этапа конфликта. — Почему Китаю может быть выгоднее в начале конфликта не трогать часть или даже все американские спутники? — Предположим, китайской стороне удастся занять контролируемые Тайванем острова у побережья материкового Китая — Цзиньмэнь и Мацзу, а затем полностью блокировать сам Тайвань. Американцы начнут стягивать силы, размещенные в Японии, на Гуаме и в Корее, и готовиться к противостоянию с военно-морскими силами Народно-освободительной армии Китая, чтобы прорвать блокаду. Для этого им потребуется безупречная работа всех своих космических систем. — Допустим... — То есть если американские вооруженные силы уже войдут в зону боевых действий и начнут продвигаться к объектам китайского флота или материкового Китая, это станет идеальным моментом для удара Китая по спутниковым системам США. В этот момент американцы окажутся уязвимы для ответных ударов, а времени на то, чтобы приспособиться к новой ситуации, у них будет мало. — Некоторые из этих спутников входят в системы раннего предупреждения о пусках межконтинентальных баллистических ракет с ядерными боеголовками. Может ли уничтожение части таких аппаратов спровоцировать ядерный конфликт? — Да, такой риск существует. Очень многое зависит от того, какие именно цели будут выбраны, каким способом их атакуют и при каких обстоятельствах это произойдет. — Европа теперь планирует создать собственную систему спутниковой связи Iris. Сколько времени может потребоваться на ее развертывание? — Десять лет. И это при условии, что Европа сумеет навести порядок в собственных делах и согласованно действовать на политическом уровне. Франция и Германия до сих пор спорят из-за интересов национальной промышленности. Совсем недавно провалилась попытка совместно разработать боевой самолет. Для будущего это крайне плохой знак. — Впрочем, можно возразить, что в космической сфере Европа менее уязвима для давления. В случае вооруженного конфликта США гораздо сильнее зависят от космической инфраструктуры, в том числе по сравнению с Россией. — Это широко распространенное заблуждение, которое сейчас обсуждают повсюду. Рассуждают примерно так: "России нечего терять. Поэтому она может взорвать ядерную бомбу в космосе и уничтожить все спутники". Нет. У Москвы по-прежнему около 350 спутников в космосе — больше, чем у Японии и Индии. Эти аппараты совершенно необходимы для функционирования российского государства как в гражданской, так и в военной сфере. "Филин" вылетел на охоту. С этим монстром "Герани" покажутся цветочками — Для чего именно? — В Сибири и других районах азиатской части страны сети спутниковой связи незаменимы для телевизионного вещания. Телевидение по-прежнему играет важную роль в повседневной жизни населения России, а также в государственной системе коммуникации и управления. Если страна лишится значительной части этих систем, Кремль утратит существенную часть своих возможностей. Поэтому Россия не станет просто так уничтожать все спутниковые системы с помощью ядерного взрыва. — А как относиться к сообщениям о российских спутниках, которые якобы могут нести ядерное оружие, например о "Космосе-2553"? — Да это просто нелепая история. Один американский конгрессмен заявил нечто расплывчатое после того, как получил секретную информацию, которую, по всей видимости, сам толком не понял. Думаю, произошло следующее: Россия испытала и вывела в космос спутник, который, возможно, способен нести ядерное оружие. Но самого ядерного компонента на нем не было. Космос — чрезвычайно суровая среда. Если разместить там ядерное оружие и оставить его на орбите на 15 лет без технического обслуживания, насколько можно быть уверенным, что завтра, когда нажмешь кнопку, оно вообще сработает? — Понятия не имею... — Вот именно. Россия очень хорошо умеет испытывать отдельные военные технологии, а затем создавать вокруг них ажиотаж. Западные СМИ охотно это подхватывают. Посмотрите на гиперзвуковую ракету "Кинжал". Боже мой, пожалуй, ни одну ракету в истории так не превозносили, хотя на деле это просто еще одна ракета. — Смертоносная ракета. — Конечно, большая и смертоносная ракета. Но у нас возникла какая-то фаллическая одержимость российскими ракетами. Разумеется, ужасно, когда от них гибнут украинцы. Но России даже не нужно создавать вокруг них ажиотаж. Если она захочет нанести по нам ядерный удар, такая возможность у нее есть уже сейчас. — Что вы думаете о планах построить ядерный реактор на Луне или создать там базу? — С военной точки зрения это не имеет никакого значения. Все, что сейчас находится на Луне, не представляет ни экономической, ни военной ценности — ни с точки зрения стратегии и национальной безопасности, ни для ведения вооруженных конфликтов или выживания государства. На Земле есть немало мест, где при нынешней стоимости энергии ядерный реактор пригодился бы куда больше. Забудьте о Луне. По сути, это чрезвычайно дорогая и еще более негостеприимная Антарктида. И там нет ничего, ради чего стоило бы вступать в масштабное геополитическое противостояние. Во всяком случае, пока. И в обозримом будущем тоже. — А что насчет планов Илона Маска в отношении Марса? — На мой взгляд, Илон Маск может смело лететь на Марс. Желаю ему всяческих успехов в этом начинании. Что касается Марса, то это чистая утопия, по крайней мере если говорить о планах компании SpaceX. В пилотируемой космонавтике добраться до Луны гораздо проще, чем до Марса, но даже там у нас до сих пор возникают трудности с реализацией крупных проектов. — Дональд Трамп возродил в проекте "Золотой купол" идею Рональда Рейгана. Не движемся ли мы неизбежно к гонке вооружений в космосе? — Дело не в том, что люди не понимают, сколько бед принесут боевые действия в космосе. Настоящая опасность заключается совсем в другом. Обычно, говоря о гонках вооружений, вспоминают военно-морское соперничество Германии и Великобритании перед Первой мировой войной или противостояние Советского Союза и США в 1950–1960-х годах. Но на самом деле никто так и не дал четкого определения тому, что именно следует считать гонкой вооружений. — Зачем здесь вообще нужно точное определение? — Потому что ситуация становится реально опасной, когда одна из сторон внезапно начинает считать, что находится в состоянии гонки вооружений. Именно тогда все может выйти из-под контроля. В такой ситуации уже не видят другого выхода, кроме как двигаться дальше. — Вы исследуете эту тему уже 15 лет. Никогда прежде к вашей области не было приковано столько внимания. Как вы к этому относитесь? — О, постоянные разговоры с журналистами никогда не сулят ничего хорошего. Обычно это означает, что происходит что-то плохое. Такова уж участь специалиста по вооруженным конфликтам.