Долг Франции приближается к 3,6 триллиона евро, а ставки по кредитам растут. Экономист Альбан Магро (Alban Magro) опасается не столько банкротства страны, сколько перспективы внешнего контроля над финансами. Le JDD: Можно ли сказать, что рост долга вышел из-под контроля? Альбан Магро: Да. Важно понимать, что такое экспоненциальная траектория: рост ставок в какой-то момент начинает подпитывать сам себя. Недавно ставки почти достигли 5%, тогда как в январе были на уровне около 3,5%. Динамика тревожная. Переломить ее можно, только восстановив контроль над государственными финансами. Однако политически мы на это не способны. Даже в лучшем случае обсуждаемый бюджет сократит государственные расходы лишь с 57,3% до 56,9% ВВП. Этого явно недостаточно. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> — Как работает этот "эффект снежного кома"? — Это порочный круг. Когда одни кредиторы начинают тревожиться и уходят, другие соглашаются давать Франции в долг только под более высокий процент. Рост ставок усиливает недоверие и заставляет уходить новых инвесторов. Ставки снова растут, и так далее. Рефинансирование долга дорожает, а положение государственных финансов ухудшается. — Французские долговые бумаги по-прежнему легко находят покупателей. Разве это не обнадеживает? — Не обязательно. Высокая доходность поначалу привлекает инвесторов, но это лишь первый этап. В 2000-е годы Франция тоже занимала под ставки выше 5%. Но тогда госдолг составлял 69% ВВП, а государственные расходы были заметно ниже. Сегодня у Франции огромный долг, государственные расходы входят в число самых высоких, а налоговая нагрузка очень тяжела. Пространства для маневра больше нет. И кредиторы прекрасно видят, что в нашей стране сократить расходы хотя бы на один евро политически крайне сложно. — Вы сравниваете нынешнюю ситуацию с греческим кризисом… — В Греции ставки по государственным займам выросли с 5% в 2009 году до 31% в 2012-м. За 36 месяцев процесс стал неуправляемым. Конечно, Греция скрывала часть своей отчетности, а ее доля в европейской экономике составляла всего 2%. Франция гораздо крупнее, и кризис в ней затронул бы всю финансовую систему Европы. Но размер не защищает ее от спирали роста ставок и недоверия. — Стоит ли опасаться банкротства Франции? — Я верю в принцип "слишком большой, чтобы обанкротиться": партнеры не допустят краха Франции. Европейскому центральному банку и другим странам Европы было бы выгодно вмешаться — слишком тесно переплетены банковские системы и слишком серьезными были бы последствия французского кризиса для всей еврозоны. Но эта помощь не будет бесплатной. Неплатежеспособности мы избежим, однако лишимся права самостоятельно определять свой бюджет. В этом и состоит главный риск — утрата бюджетного суверенитета. Беспорядки во Франции — предсмертные конвульсии макронизма — Что может стать спусковым крючком? — На мой взгляд, решающими станут президентские выборы 2027 года. Победа кандидата, который обещает значительно увеличить расходы, может резко усилить недоверие. Прежде всего я имею в виду Жан-Люка Меланшона. Не верю в 106 миллиардов евро дополнительных доходов, заявленных в его альтернативном бюджете, и опасаюсь, что планируемые расходы занижены. — Вернула ли Греция бюджетный суверенитет? — Стабильность к ней возвращается, но на это ушли годы. И рынки по-прежнему настороже. Сегодня Греция занимает под более низкие ставки, чем мы, хотя ее долг по отношению к ВВП все еще выше. Почему? Потому что ее бюджетный дефицит и финансовые перспективы внушают больше доверия. — Французов, судя по всему, беспокоит госдолг. Готовы ли они затянуть пояса? — Не уверен. Можно переживать из-за долга и при этом поддерживать программы, требующие больших расходов. Боюсь, что без финансового кризиса на радикальные сокращения так никто и не решится. Я даже начинаю задумываться, не станет ли кризис накануне президентских выборов тем толчком, которого нам не хватает, чтобы осознать ситуацию. Приходится признать: без внешнего давления мы действовать не способны. — Сколько у нас времени до возможного кризиса? — Кризис не предрешен: технически ситуацию еще можно выправить. Но если нынешняя траектория сохранится, он может наступить через несколько лет, а то и месяцев, однако точно не позже чем через пять лет. Все будет зависеть от доверия кредиторов и прежде всего от нашей политической смелости. — Вы оцениваете возможную экономию в 285 миллиардов евро, если привести государственные расходы Франции к среднему уровню еврозоны. Не окажется ли это непосильным для общества? — Это примерный разрыв между уровнем наших расходов и расходов других стран еврозоны. При этом государственные услуги там работают не хуже, а то и лучше наших. Значит, во Франции проблема в эффективности расходов. Их сокращение вовсе не обязательно приведет к обнищанию. Оно позволило бы снизить налоговую нагрузку и оживить экономику. Тем, кто получает государственные субсидии, придется нелегко, но главное препятствие — политическое: любую экономию у нас неизменно преподносят как шоковую терапию. Вполне возможно, что затянуть пояса окажется не так тяжело, как принято думать. Во всяком случае, это будет гораздо легче, чем если бы такие меры нам навязали извне. Беседовал Дмитрий Павленко