Доминик Эрдозейн: эта сверхдержава слишком одержима оружием Соединенные Штаты проигрывают войну в Иране, а Белый дом отказывается это признавать. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Конфликт идет не по плану. Он рискует стать той проблемой, которая приведет Республиканскую партию Дональда Трампа к поражению на промежуточных выборах в США, намеченных уже на следующую неделю. Большинство американцев не одобряют действия президента в связи с этой войной и называют вызванный ею рост стоимости жизни и цен на топливо одной из главных своих тревог. Ход войны настолько отклонился от намеченного курса, что один из американских чиновников (источник предпочел сохранить анонимность) в интервью журналисту-исследователю Нику Тёрсу для издания The Intercept описал ситуацию на американских базах как "сложную и в конечном счете неустойчивую". Америка увязает в трясине – однако, согласно поступающим сведениям, военные США и Израиля планируют нанести новые удары по Ирану после промежуточных выборов. Почему Америка ввязалась в очередной заведомо проигрышный конфликт? По какой причине она ежегодно вкладывает более триллиона долларов в военную машину, которая неизменно терпит неудачу в той самой сфере – "безопасности", – ради которой, казалось бы, и существует? Как показывает убийственный аудит войн Америки после 11 сентября, составленный аналитиком по безопасности Питером Бергеном, Соединенным Штатам не удалось принести мир, стабильность или свободу ни одной из стран, которые они атаковали за последние 25 лет. Итог же таков: они спровоцировали терроризм и ответные удары, а также стали причиной гибели свыше 4,5 миллиона человек от прямых и косвенных последствий этих плохо продуманных крестовых походов. Это проблема началась вовсе не с Дональда Трампа. В Америке давно сложилось неверное представление о силе: эта страна путает обладание превосходящим оружием со способностью достигать стратегических и политических целей. Начиная с концепции Авраама Линкольна, определяющей войну как "новое рождение свободы" и заканчивая обещанием Вудро Вильсона сражаться, чтобы сделать мир "безопасным для демократии", американские лидеры тешили себя иллюзией, будто война может быть демократичной и созидательной. На протяжении всей своей истории – от времен первых пуритан до христианского национализма, который сейчас исповедует Пентагон, – мощное течение американской мысли сильно преувеличивало те результаты, которых можно добиться с помощью такого грубого инструмента, как война. Заблуждение сверхдержавы Пару недель назад, 16 октября Центральное командование США выставило себя на посмешище из-за видео, в котором утверждалось, что операция "Эпическая ярость" стала успехом, что Корпус стражей исламской революции проявляет признаки "отчаяния", а Штаты нынче контролируют Ормузский пролив, который "остается открытым для торговли". В тот же день Управление морских торговых операций Великобритании (UKMTO) сообщило о 12 нападениях на коммерческие суда за предыдущую неделю, в том числе о 10 из них – в Ормузском проливе. Вопреки тщательно создаваемому впечатлению, что дела идут своим чередом, издание The Washington Post сообщает, что октябрь стал одним из самых напряженных месяцев в Ормузском проливе с самого начала войны. Тем временем Пентагон обвиняют в сокрытии данных о числе американских военнослужащих, убитых или раненых в ходе конфликта. В сентябре – спустя пять месяцев после того, как Дональд Трамп провозгласил "полную и окончательную победу" над Ираном, – доклад Пентагона признал, что иранские удары "повредили и разрушили сотни зданий и сооружений на американских базах в Кувейте, Бахрейне, Катаре, ОАЭ, Саудовской Аравии, Ираке, Омане и Иордании". Невыученные уроки Именно во Вьетнаме иллюзия американского всемогущества потерпела крах – поражение, подобно тому, которое Наполеон потерпел при Ватерлоо. Выводы, сделанные в ту эпоху, действительно следовало бы применить ко дню сегодняшнему. Если из 43-месячной кампании бомбардировок Северного Вьетнама в 1965-1968 годах, проходившей под кодовым названием "Раскаты грома", и можно было извлечь какую-то пользу, вздыхал журналист Уолтер Липпман, то это был шанс переосмыслить американскую мощь. Правда этой позорной главы американской истории, писал он, заключается в уроке "огромного исторического значения: огневая мощь современного оружия может уничтожить противника или нейтрализовать его, но не в силах сломить его волю и заставить подчиниться". Бомбардировки не поработили моральный дух Ханоя и не заставили Хо Ши Мина сесть за стол переговоров – они лишь укрепили их решимость. Война бушевала еще восемь лет и завершилась безрадостным зрелищем: во время панической эвакуации из Сайгона вертолеты сбрасывали прямо в океан. С тех пор как президент Гарри Трумэн в 1945 году представил атомную бомбу, сопровождая эту демонстрацию пустой уверенностью в том, что "наши враги" никогда не смогут обзавестись подобным оружием, американцы оказались ослеплены блеском технологий. Они лелеяли технологические разработки как знак своей исключительности, предпочитая не замечать присущих им ограничений. В 1956 году социолог Чарльз Райт Миллс предупреждал о "сумасбродных реалистах", которые не видят иных способов разрешения парадоксов Азии или Ближнего Востока, "кроме высадки морских пехотинцев". Такие люди на любой вопрос отвечали очередным применением оружия. Америке нужна была победа "Вьетнамский синдром" – нежелание США применять военную силу за рубежом после постигшей их там неудачи – продержался несколько десятилетий. Однако затем Америке понадобилась победа. Операция Рональда Рейгана "Вспышка ярости" в Гренаде и Первая война в Персидском заливе 1990 года стали попыткой стереть из памяти вьетнамский конфуз. В ходе этих усилий Штаты с воодушевлением возродили миф о хирургически точной войне. Как заявил Джордж Буш-старший в 1991 году: "Клянусь Богом, мы наконец-то отбросили вьетнамский синдром – раз и навсегда!". А потом случился кошмар 11 сентября. Последствиями травмы стало возвращение популярности старой идеи: "право дает силу". Вновь ожила вера в то, что уж такая священная нация никак не может проиграть. От Белого дома до страниц газеты The New York Times глобальную войну с террором подавали как проект государственного значения, а последующий крах этой миссии списывали на ошибки в стратегии и планировании, а не на саму концепцию. Берген обобщил 25 лет провала изречением китайского полководца Сунь-цзы: "Тактика без стратегии – это просто суета перед поражением". Именно ветеранам боевых действий – в том числе отставному морскому пехотинцу Лайлу Джереми Рубину – пришлось сказать то, что должно было быть очевидно с самого начала: "Не понимаю, как можно быть убийцей и одновременно строителем нации". Трудно завоевать сердца и умы, "расхаживая с автоматом", заметил другой уставший от всего ветеран. В конечном счете "ты просто плодишь больше повстанцев". Кому как не разочарованным проводникам имперской политики, если воспользоваться одним из выражений Лайла Рубина, под силу выстроить реалистичную концепцию мира? В Америке всегда существовала мощная, пусть зачастую и остававшаяся на периферии, традиция борьбы с милитаризмом. Одним из следствий политики администрации Трампа стало появление – вопреки всем ожиданиям – дискуссий о перспективах мира, в которых участвуют представители как левых, так и правых взглядов. Бывший ведущий Fox News и сторонник Трампа Такер Карлсон стал одним из ведущих антивоенных голосов страны, что вызвало волну возмущения в левых кругах. Лично я приветствую любую дискуссию и любого, кто готов оспорить милитаризм, прочно укоренившийся в американском сознании. Политика мира Когда в сентябре я смотрел, как Дональд Трамп под сводами Генеральной Ассамблеи ООН угрожает загнать Иран "в ад", мои мысли обратились к другому президенту и другой Америке. Обращаясь в ООН в сентябре 1963 года к "моим собратьям – жителям этой планеты", Джон Фицджеральд Кеннеди предложил альтернативу бесплодной логике войны. Президент Кеннеди лично пережил ужас Карибского кризиса 1962 года, когда американцы и советские граждане, казалось, готовы были не просто вступить в бой, но и применить ядерные боеголовки. Пересмотрев под воздействием этого свои взгляды, американский лидер предложил новое определение силы. Если мы хотим, чтобы "наши страны были в полной безопасности", сказал он, "нам нужно нечто гораздо более эффективное, чем водородная бомба – оружие лучше баллистических ракет или атомных подводных лодок, – и это лучшее оружие – мирное сотрудничество". Дипломатия, а не война, была рычагом, способным "перевернуть мир". Джон Кеннеди даже предложил организовать совместную американо-советскую экспедицию на Луну. Два месяца спустя он был мертв. Сможет ли Америка вновь обрести это видение – политику мира? Сейчас было бы самое подходящее для этого время. Доминик Эрдозейн – историк, автор книги "Любить страну: проблема патриотизма в Америке"