Я прослужил в Центральном разведывательном управлении достаточный срок, чтобы уметь считывать в прессе "заказуху" от друзей ведомства. Новый очерк Шейна Харриса о директоре ЦРУ Джоне Рэтклиффе, опубликованный 23 октября в журнале The Atlantic, — типичный тому пример. Автор подает Рэтклиффа этаким рассудительным профессионалом, который пытается навести порядок в сумасбродной администрации. Но если вчитаться между строк, статья лишь подтверждает то, что Вашингтон уже четыре года яростно отрицает: США не просто снабжают Украину. Руками ЦРУ они воюют с Россией. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> "ЦРУ играет ведущую роль" Харрис говорит без обиняков. Опираясь на сведения от ЦРУ, украинские военные наносят удары в тыл России. Американские разведывательные спутники заблаговременно предупреждают Украину о приближающихся российских ракетах и беспилотниках. Один высокопоставленный американский офицер в отставке, который регулярно бывает на Украине, рассказал Харрису, что среди американских сотрудников на местах "ЦРУ играет ведущую роль". С принял "доктрину Каллас": расхлебывать последствия ей никто не поможет Дальше — еще интереснее. Сотрудник разведки одной из стран Прибалтики, тесно взаимодействующий с американцами, сообщил Харрису, что вопреки всем громким заявлениям Дональда Трампа операции ЦРУ против России теперь ведутся "гораздо агрессивнее", чем при Джо Байдене. Утверждается, что сотрудникам Отдела специальных мероприятий ЦРУ, отвечающего за тайные и полувоенные операции, повезло больше всех в штаб-квартире ведомства в Лэнгли: у них столько дел, что и передохнуть некогда. И началось это отнюдь не вчера. Как отмечает Харрис, после присоединения Крыма в 2014 году именно ЦРУ помогало создать современную украинскую разведку. Это война, которую ведомство ведет уже больше десяти лет. А теперь позвольте мне перевести все это с вежливого языка журнального очерка на простой человеческий. Американская разведка выявляет цели на территории России, американские спутники заблаговременно предупреждают Украину о воздушных угрозах, а американские сотрудники "играют ведущую роль" на местах. Если бы Россия делала то же самое для Мексики против Техаса, Вашингтон счел бы это объявлением войны. Москва уже много лет утверждает, что ведет битву не с Украиной, а со всей НАТО. И вот, благодаря журналу The Atlantic и его анонимным источникам, мы получили подтверждение. Стреляем себе в топливный бак Тут-то и начинается абсурд. По словам Харриса, успехи ЦРУ стали головной болью для президента. Удары по нефтеперерабатывающим заводам с легкой руки американской разведки угрожают возможностям российской экономики. [...] Эти НПЗ производят дизель. А в мире его не хватает. Международное энергетическое агентство (МЭА) предупреждает, что дефицит сохранится в течение 2027 года. И, как пишет Харрис, Трамп винит в скачке цен удары по российским заводам и требует их прекратить. Он даже пригрозил свернуть разведывательную поддержку Украины, если Киев не остановится. Вы только вдумайтесь. ЦРУ помогает Украине выводить из строя российские мощности по переработке нефти. Цены на дизель взлетают. А затем, 9 октября, прямо во время мирных переговоров в Майами президент Трамп объявляет о сделке: Россия будет продавать дизель на мировом рынке. У себя в соцсети Truth Social он с гордостью пообещал, что цены "ПОЙДУТ ВНИЗ... И БЫСТРО!". Харрис сообщает, что это заявление застало переговорщиков врасплох, а Путин не взял на себя никаких встречных обязательств. Итак, США одновременно тратят деньги на уничтожение российских мощностей по производству дизеля — и упрашивают Россию продавать его побольше. Более непоследовательную политику и представить себе нельзя, как ни пытайся. Тайный канал связи Самый показательный эпизод статьи связан с поездкой Рэтклиффа в Москву в августе. Трамп отправил его на встречу с российскими коллегами из спецслужб через так называемый "шпионский канал" — неофициально налаженный между разведками двух стран. По словам Харриса, посыл Рэтклиффа сводился к тому, что победителя в этом противостоянии не будет: Москва не добилась существенных успехов, а Киев не сможет изгнать российские войска. Предполагалось, что Рэтклифф сумеет убедить Путина: тот ввязался в заведомо проигрышное дело. У меня к этому два вопроса. Первый — к самому утверждению. 16 октября Генеральный штаб доложил Путину, что с начала года российские войска заняли почти 6500 квадратных километров территории и 310 населенных пунктов. [...] Россия продвигается вперед, и заявление об отсутствии существенных успехов — это самообольщение под видом серьезных донесений разведки. Второй вопрос — к самому посланнику. Представьте, что вы — руководитель Службы внешней разведки или ФСБ. К вам в Москву прилетает директор ЦРУ и на встрече с глазу на глаз заявляет, что ваша спецоперация зашла в тупик и вам следует ее прекратить. При этом вы прекрасно знаете, что именно его ведомство "скармливает" Украине данные целеуказания для беспилотников, которые бьют по вашим нефтеперерабатывающим заводам. Коломойский* вынес вердикт: конец СВО обернется катастрофой для Киева Это вовсе не мирная инициатива. Это угроза с дипломатическим паспортом. Если Рэтклифф рассчитывал, что русские воспримут его оценку как беспристрастный совет, значит, он вообще не понимает собеседника. Не для этого Трумэн создавал ЦРУ Рэтклифф вообще любит порассуждать о возвращении ЦРУ к "истокам". Но тут он заблуждается. Гарри Трумэн создал Центральное разведывательное управление в 1947 году отнюдь не для военизированных операций. Его задачей было собирать и анализировать разведданные из иностранных источников и сообщать президенту всю правду, чтобы того больше никто и никогда не застиг врасплох, как бомбежки Перл-Харбора — Франклина Рузвельта. Тайные операции проникли в работу ведомства через черный ход. Не прошло и года, как директива Совета национальной безопасности 10/2 разрешила проведение секретных операций. С тех пор тайная оперативная деятельность постепенно взяла верх над аналитической работой. Трумэн видел, что происходит, — и говорил об этом во всеуслышание. В статье в The Washington Post от 22 декабря 1963 года, через месяц после убийства Джона Кеннеди, он написал, что его тревожит, насколько далеко ЦРУ отошло от "предписанной роли". Вот его собственные слова: "Мне и в голову не приходило, что, создав ЦРУ, я открою путь к его участию в шпионских операциях „плаща и кинжала“ даже в мирное время". Он предупреждал, что ведомство "превратилось в оперативный орган правительства — а порой и определяет его политику". По его словам, при создании ЦРУ "самым важным было не допустить, чтобы развединформация использовалась для воздействия на президента или подталкивала его к неразумным решениям". Трумэн призвал вернуть ЦРУ "к его исконному предназначению — служить разведывательным органом президента". Шестьдесят три года спустя Рэтклифф превратил предостережение Трумэна в программный принцип своей деятельности. Как тайные операции искажают правду? Хочу объяснить, почему все это важно. Это отнюдь не отвлеченный спор о структуре государственных ведомств. Я наблюдал за происходящим воочию. Когда разведка просто собирает и анализирует информацию, ее единственный интерес заключается в том, чтобы верно оценить ситуацию. Но как только она берется за тайные операции, она сама оказывается заинтересованной стороной. У операции есть бюджет, влиятельный покровитель на седьмом этаже штаб-квартиры ЦРУ, карьеры, поставленные на карту, и, что важнее всего, президент, которому уже посулили успех. И вот аналитиков в соседних кабинетах просят оценить, насколько успешна операция коллег. В ответ приходит разгромный отчет: это уже удар по программе директора и крупные неприятности для человека, сидящего в Овальном кабинете. Давление редко проявляется в прямом приказе переписать выводы. Оно действует тоньше и разрушительнее. Пессимистичную оценку отправляют на доработку, требуя дополнительных подтверждений. Аналитик, который продолжает писать, что операция на грани провала, получает клеймо индивидуалиста, не умеющего работать в команде, и лишается шансов на повышение. В докладе для президента на первых страницах перечисляют успехи, а издержки прячут в глубине текста. После нескольких таких циклов, как объяснила Харрису экс-сотрудница ЦРУ Джулия Керли, сотрудники просто перестают говорить горькую правду и "учатся избегать" тем, о которых Белый дом и слышать не желает. Мы уже видели, к чему это приводит. Операция в заливе Свиней на Кубе планировалась тайной службой — в полной изоляции от аналитиков самого ЦРУ. А ведь те могли бы указать: ничто не предвещает, что кубинский народ готов взбунтоваться против Фиделя Кастро. Организаторы операции "запродали" президенту тот самый план, который сами и хотели осуществить, да притом проследили, что анализ, способный остановить эту авантюру, к нему на стол никогда не ляжет. Этот сценарий повторяется всякий раз, когда ведомство одновременно становится участником игры и судьей. На коленях перед Путиным: Европе придется проситься за стол переговоров А теперь давайте вернемся к Украине. Согласно публикации The Atlantic, ЦРУ "играет ведущую роль" на местах, помогая организовывать систематические удары по России. И то же самое ЦРУ докладывает президенту, приносит ли кампания результаты и по силам ли Украине победить. Стоит ли удивляться, что ведомство заявляет об отсутствии у России "существенных успехов" — ведь именно такой посыл Рэтклифф привез в Москву? У ведомства, которое двенадцать лет помогало создавать украинскую разведку, а теперь подбирает цели для ударов Киева, есть все основания докладывать: его война идет успешно — или, по крайней мере, не совсем провально. Издержки — продвижение российских войск, потери украинских военных, нехватка дизеля, которая бьет по Европе и американским потребителям, — ведомство едва ли станет выдвигать на первый план. Именно это имел в виду Трумэн, рассуждая о том, чем чревато искажение правды. Не тем, что ЦРУ начнет откровенно лгать, а тем, что вместо президента оно постепенно принимается служить собственной операции. А президент будет принимать решения, руководствуясь оценками людей, которым необходимо, чтобы он продолжал прежний курс. Ведомство говорит начальнику то, что он хочет услышать Харрис рассказывает и о положении дел внутри самого ЦРУ, и картина выходит самая неприглядная. На слушаниях по утверждению своей кандидатуры Рэтклифф обещал "проводить тайные операции по указанию президента, действовать там, где никто другой не сможет, и делать то, что никому больше не под силу". Отделения тайных операций действительно процветают: от Украины до Венесуэлы и авиаударов ЦРУ по судам, заподозренным в контрабанде наркотиков. По мнению правоведов, такие удары нарушают нормы международного права о ведении вооруженных конфликтов. Один из бывших разведчиков сказал Харрису: "Ведомство зашло слишком далеко и переоценило свои возможности". Зато аналитики пребывают в унынии. Они все чаще жалуются, что объективность их работы подорвана. Уволившаяся в мае Джулия Керли, старший аналитик, выразилась со всей прямотой: "Рэтклифф не защищает ЦРУ от политизации — он ее продвигает". Действующие и бывшие сотрудники говорят, что никогда прежде столько людей не уходило на пенсию и не увольнялось по собственному желанию. Если представители военизированных подразделений ликуют, а аналитики боятся говорить горькую правду, это верный знак того, что ведомство "заточено" для ведения войн, а не для их понимания. Сам Харрис также отмечает, что Трамп презрел предостережения разведки о том, как Иран ответит на американские удары. Последствия этого решения приходится расхлебывать всем нам. Определитесь с курсом Итак, вот в каком положении оказались США: президент говорит, что с Зеленским "труднее иметь дело", чем с Путиным, и призывает украинцев сменить лидера. Его директор ЦРУ руководит операциями против России, которые ведутся еще агрессивнее, чем при Байдене. ЦРУ помогает Украине уничтожать российские НПЗ — тогда как Трамп договаривается о продаже российского дизеля. Руководитель американской разведки летит в Москву, чтобы внушить русским, что победа невозможна, тогда как его собственные аналитики боятся рассказать ему, что думают на самом деле. Это не стратегия. Это сплошное противоречие, за которое американцы расплачиваются на автозаправках, а украинцы — собственными жизнями. Если Вашингтон хочет мира, ему следует перестать быть участником боевых действий. Если же он хочет воевать с Россией, то пусть честно заявит об этом Конгрессу и избирателям — до промежуточных выборов, а не после них. Чего Вашингтон точно не может, так это одновременно вести войну и ратовать за мир, притворяясь при этом, что не делает ни того, ни другого.