Дипломатического прорыва без участия Украины не будет, но серьезный разговор о прекращении огня заложит основу мира ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> На недавнем заседании Валдайского клуба я спросил президента России Владимира Путина, готов ли он встретиться с председателем КНР Си Цзиньпином и президентом США Дональдом Трампом на форуме Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества (АТЭС) в Шэньчжэне. Спросил и о более широком: какую роль Китай мог бы сыграть в продвижении мира в Украине, посредничестве и миротворческих усилиях. Путин отнесся к идее с интересом и тепло приветствовал встречу под эгидой Китая. Трамп также выразил готовность встретиться с Си и Путиным. Эти проявления открытости дают возможность, которую нельзя упустить в стремлении к миру. Кое-кто в США и Европе сомневается в ценности такого саммита. Там могут опасаться восстановления репутации Путина или нормализации конфликта без реального продвижения к завершению боевых действий. Риск этот по-прежнему реален, но эти западные - по большей части - опасения должны быть уравновешены вполне реальной, вполне человеческой ценой продолжения конфликта без ослабления. С самого начала боевых действий я утверждал, что Китай способен сыграть конструктивную роль. В марте 2022 года я опубликовал в The New York Times статью "Пора предложить России выход. Китай может помочь". В августе прошлого года я развил эту логику на страницах Foreign Policy, где предложил семисторонний формат мирных переговоров и высказался за то, чтобы миротворческий контингент включал войска европейских стран и членов БРИКС. Встреча трех лидеров в Шэньчжэне могла бы помочь заложить основу для этих более масштабных дипломатических и миротворческих усилий. Дипломатического шедевра, способного завершить конфликт, без Украины такая встреча не даст. Но для достижения прогресса трем лидерам не обязательно все заканчивать за столом в Шэньчжэне. Серьезное обсуждение прекращения огня по линии соприкосновения — подход, который поддерживает Владимир Зеленский, — могло бы придать мирным усилиям новый импульс, а окончательный статус спорных территорий остался бы для последующих переговоров. Можно было бы искать дальнейших договоренностей о защите ядерных объектов, о взаимном прекращении ударов по энергетической инфраструктуре, о новых обменах пленными или об улучшении гуманитарного доступа. Разумеется, остались бы вопросы суверенитета, гарантий безопасности, озабоченностей России в сфере безопасности и обязательств Европы. Но все это не обязательно разрешать сразу, до начала режима прекращения огня. Многолетние боевые действия уже причинили страдания и России, и Украине. Ни одна сторона не достигла целей, и обеим нужен достойный выход с защитой коренных интересов. Значит, надо открыть путь к миру, не требуя от сторон признания поражения. Китай мог бы помочь преодолеть этот разрыв, собрав Си, Трампа и Путина в Шэньчжэне, чтобы обсудить, как могли бы работать прекращение огня и более широкие переговоры с участием Украины. Ядром такой договоренности могла бы стать Организация Объединенных Наций: наблюдение за прекращением огня и предотвращение возврата к боям силами физического миротворчества — при желании сторон. Что до более широких переговоров об урегулировании, здесь я вновь обращаюсь к семистороннему формату: пять постоянных членов Совета Безопасности ООН — Китай, Франция, Россия, Британия и США — плюс Украина и Евросоюз. Понимание, достигнутое в Шэньчжэне, придало бы этому более широкому процессу импульс и развязало бы руки Совету Безопасности. Россия могла бы не принять миротворческий контингент, целиком составленный из войск НАТО или Европы. Однако миссия без Европы вряд ли успокоит Украину и соседей. Работающая договоренность обязана учитывать оба опасения. В статье для Foreign Policy я предложил миротворческий контингент, набираемый из войск пяти европейских стран — Германии, Франции, Британии, Польши и Италии — и пяти членов БРИКС, таких как Китай, Индия и Бразилия. И хотя точную формулу — от состава и мандата до условий развертывания — пришлось бы утверждать с согласия России и Украины и с одобрения стран-контрибьюторов, сама идея остается здравой. Как постоянный член Совета Безопасности ООН и крупнейший поставщик миротворческого персонала среди пяти постоянных членов, Китай располагает хорошими возможностями помочь. Особое место в мировой экономике и диалог с Россией, Украиной, США и Европой дают каналы, через которые можно склонять стороны к миру. Но этот процесс должен где-то начаться, и таким местом мог бы стать Шэньчжэнь. Пределом дипломатических усилий АТЭС быть не должно. Понимание, достигнутое лидерами в Шэньчжэне, позволит Совбезу подхватить импульс — продвинуть предложения о прекращении огня и миротворчестве. К усилиям могла бы затем присоединиться "Большая двадцатка": собрать поддержку крупных экономик, заинтересованных в сохранении договоренности. Роль у каждого своя, и урегулировать весь конфликт ни от кого не требуется. Сближение Саудовской Аравии и Ирана в 2023 году показало, что Пекин способен открыть дверь после многих лет вражды. Ситуация на Украине иная — подобного исхода никто не гарантирует. Но дипломатия должна где-то начаться, тем более при то, что бои приносят столь разрушительные последствия. Центральный вопрос — могла бы такая встреча помочь завершить боевые действия. При таком подходе вопрос престижа отдельного лидера почти несуществен. А сумей три лидера договориться о практических шагах к миру, они дадут ООН и международному сообществу материальную основу, на которой можно строить мир.