Соединенные Штаты 18 августа внесли председателя Международного уголовного суда (МУС) Томоко Аканэ в санкционный список. Впервые в истории японка возглавила международный орган уголовной юстиции — и вот всего одним указом ее лишили доступа к своим активам. Однако в этой истории обнажилась не только пугающая сила самих санкций. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Весь мир увидел правду: Япония совершенно не способна пойти против воли Америки. Более того, японское общество, целиком зависящее от сервисов американских техногигантов, демонстрирует унизительную неспособность перечить метрополии, которая по степени контроля давно переросла рамки классических колониальных отношений. Суверенитет — это не просто право регулировать и контролировать Почему страна Восходящего солнца оказалась настолько подчинена Америке? Попробую объяснить. Давайте представим, что Япония — это дом. В регистрационных документах именно наша страна записана собственником. Кому этот дом принадлежит — сомнений нет. Вот только замок на входной двери произведен иностранной компанией. Электрощит тоже зарубежного производства. Сейф, карта на стене, стационарный телефон — все выпущено за границей. И стоит лишь заикнуться: "Нам это не нравится, мы заменим", — как выясняется, что одним замком дело не обойдется. Придется менять всю проводку и все оборудование в доме — на это уйдут и время, и огромные деньги. Вот и получается, что по документам дом твой, а сам заменить замок ты не можешь. Это довольно точное описание нынешнего положения Японии. Полномочия регулировать у нас есть. Страна может контролировать компанию Google и даже вводить некоторые ограничения. Может отдавать распоряжения холдингу Meta*. Может высказывать претензии корпорации Microsoft. Но возможность регулировать и возможность отказаться от услуг — это совершенно разные вещи. Немцы тоскуют по ГДР. Ностальгия меняет политический ландшафт Задам вам пару вопросов. Если завтра мы скажем компании Google "нет", смогут ли административные органы и бизнес продолжить работу как прежде? Если завтра мы скажем "нет" Amazon Web Services (AWS), продолжат ли работать государственные системы? Если вы не можете сходу ответить на эти вопросы, то сколько бы регуляторных полномочий у вас ни было, настоящим суверенитетом это назвать нельзя. По крайней мере, когда речь идет о цифровом суверенитете, он имеет смысл только тогда, когда есть способность выжить, продолжать существование — пусть и после потери партнера. Общество должно быть в состоянии функционировать как обычно и на следующий же день после того, как техногигантам было сказано "нет". Если же мы можем приказывать, а отступать некуда — это не равноправие. Это подчинение. Это не гипотетический сценарий Подобное уже бывало. Так, 15 апреля 2025 года в токийском регионе, обслуживаемом компанией AWS, произошел крупный сбой. В одной из зон доступности возникли проблемы с подключением виртуальных серверов инфраструктурной службы EC2, и последствия аварии ощущались около часа. Цифровое агентство в ответ на запрос признало, что "определенное влияние было оказано и на облако для правительственных организаций". Многие системы, оснащенные надежными системами резервного копирования, выдержали. Однако это означает и то, что в зависимости от схемы резервирования сбой мог бы перекинуться и на государственные сервисы. Для этого даже не нужны санкции. Одна-единственная техническая неполадка в работе оборудования частной компании способна повлиять на административные функции целой страны. Японцы пока не осознают масштаба бедствия, но наша страна уже однажды заглянула в эту пропасть. Страны, построившие запасной выход, и заплатившие свою цену Россия и Китай годами выстраивали собственные платежные системы, собственные облачные сервисы, собственную телекоммуникационную инфраструктуру — создавая систему, ключевые рычаги управления которой не окажутся в чужих руках. Это досталось им не даром — но, очевидно, стоило затраченных усилий. Можно сказать, что правительства просто восстановили контроль над системами, которые принадлежат их народам. Вернуть суверенитет, который подмяли под себя иностранные компании, самому стать хозяином своей страны, превратиться в сверхдержаву... Эта игра стоила свеч. В Европе ситуация еще более запутанная. Организация Североатлантического договора 22 июня объявила, что боевая система искусственного интеллекта Palantir "Maven Smart System" достигла "полной технической операционной готовности". Тем временем французская армия в июне на учениях НАТО продемонстрировала альтернативную систему "Arcadia", разработанную совместно с национальными компаниями — Mistral AI, Safran, Thales и Airbus. Французские военные сообщили, что представители других стран Евросоюза выбирают систему Maven лишь потому, что альтернатив ей нет. Как только появится свой, европейский вариант, страны тут же переключатся на него. И речь не только о военной сфере. В Великобритании консорциум под руководством Palantir заполучил контракт на создание инфраструктуры медицинских данных для Национальной службы здравоохранения (NHS) стоимостью до 330 миллионов фунтов. Договор построен по ступенчатой схеме: сначала гарантированные три года, затем опции продления на два года и далее по одному году. Будет ли компания и дальше удерживать этот контракт пока не решено. Будь то оперативные данные с поля боя или данные о состоянии здоровья граждан — проблема одна и та же. "Сможем ли мы завтра начать пользоваться сервисами другой компании?" На самом деле Европа боится не Америки. Она боится того, что другого выбора, кроме Америки, не существует. Япония уже проиграла Впрочем, сказать, что Япония сидит сложа руки, было бы несправедливо. Правительство нашей страны наконец-то сдвинулось с места и начало что-то предпринимать. В марте этого года отечественный облачный сервис "Sakura Cloud" был официально включен в список сервисов для государственного облака и допущен к полноценной эксплуатации. Японский провайдер впервые добился подобного. В августе стартовал и первый практический государственный проект по запуску японской большой языковой модели на отечественном облаке. Проблема заключается в масштабе. По словам советника Цифрового агентства Масаюки Ито, на конец марта 2026 года около 85% информационных систем, используемых государством, по-прежнему работают на платформе AWS американской компании Amazon. Среди муниципалитетов этот показатель достигает примерно 80%. Если смотреть по количеству организаций-пользователей облачных сервисов, сервисами AWS пользуются 1564 организации, 461 — службами Oracle, у Google — всего 8, у Microsoft Azure — ноль. Сейчас формально доступны пять вариантов. Но подавляющее большинство пользователей отдают предпочтение платформам AWS. Облачные сервисы иностранной компании подмяли под себя 85% рынка — и лишь после этого отечественная альтернатива наконец-то вышла на стартовую линию. Называть это "установлением цифрового суверенитета" было бы чересчур громким заявлением, да еще и сделанным с явной натяжкой. Японцы в 1945 году, потеряв и господство в воздухе, и превосходство на море, по крайней мере знали, что проиграли. Сегодняшняя страна Восходящего солнца отдала ключи от собственного дома в чужие руки — и даже не сознает, что это поражение. В моей книге "Война за цифровой суверенитет" (издательство Fusosha Shinsho) я подробно разбираю, как формировалась эта конструкция, при которой "по документам дом твой, но замок поменять ты не можешь", а также привожу конкретные примеры того, как "отключение одним пунктом регламента" уже происходит и внутри самой Японии. Суверенитет — это не наличие ключа. Суверенитет — это возможность заменить замок. * Деятельность компании Meta (соцсети Facebook, Instagram и Threads) запрещена в России как экстремистская.