Доллар — это мировая валюта, а не только американская. Это единица измерения, в которой цитируется и совершается большая часть трансграничных операций по всему миру. 89% международных транзакций с иностранной валютой осуществляется в долларах. Почти 60% резервов центробанков в иностранной валюте от Пекина до Цюриха находятся на долларовых счетах и хранятся в казначейских облигациях США. Можно сказать, что доллар является языком межнационального общения на международных финансовых рынках. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> По крайней мере, пока. Вопрос на 40 триллионов долларов заключается в том, сохранится ли такая прекрасная ситуация. Недавние потрясения на американском рынке облигаций вызывают вопрос о том, действительно ли деноминированные в долларах ценные бумаги, издавна считающиеся пуленепробиваемыми и защищенными от действий государства, столь безопасны и ликвидны, как о них думают центральные банки и частные инвесторы. Здесь нет никакой связи с рынками, просто администрация Трампа создает угрозы для политических и финансовых институтов, как внутри страны, так и на международной арене. В сомнениях по поводу живучести американского доллара нет ничего нового. Ровно полвека тому назад, в 1976 году, выдающийся валютный экономист и профессор Массачусетского технологического института Чарльз Киндлбергер объявил, что доллару как международной валюте "пришел конец". Так Киндлбергер отреагировал на решение президента Никсона от 1971 года в одностороннем порядке отказаться от золотого стандарта, то есть от фиксированной привязки доллара к золоту. Это привело к тому, что Федеральный резерв закрыл "золотое окно", позволявшее зарубежным государствам и центробанкам обменивать свои долларовые активы на золото по фиксированной цене 35 долларов за унцию. Это повлекло за собой кончину возникшей после Второй мировой войны системы Бреттон-Вудса, которая предусматривала привязанные к доллару гибкие обменные курсы. В общем и целом, таких экспертов, как профессор Киндлбергер, встревожило давление, которое Никсон оказывал на председателя ФРС Артура Бернса, требуя от него понижения процентных ставок, чтобы помочь ему в переизбрании. Их обеспокоило ускорение инфляционных процессов в США и Уотергейтский скандал, который запятнал репутацию администрации и Америки в глазах всего мира. Безусловно, профессор Киндлбергер ошибался. Доллар сохраняет свое господствующее положение по сей день, то есть на протяжении 50 лет с того момента. В ретроспективе объяснение такой ситуации вполне понятно. Американские политические институты оказались на высоте и преодолели Уотергейтский скандал. Никсону грозил импичмент, и он был вынужден уйти в отставку. Его преемник-демократ Джимми Картер назначил председателем Федерального резерва исключительно независимого и непримиримого по отношению к инфляции Пола Волкера. Картер не внял предостережениям своего советника Берта Ланса, который говорил, что это назначение может поставить под угрозу его переизбрание. Волкер соответствующим образом поднял процентные ставки аж до 20%, и Картер соответствующим образом проиграл выборы. Но к середине 1980-х годов двузначные показатели инфляции стали историей, а хроническая слабость доллара уступила место его силе и могуществу. В то же время Соединенные Штаты использовали свои геополитические рычаги и альянсы, чтобы побудить другие страны торговать на доллары. В 1974 году, после первого нефтяного шока ОПЕК, министр финансов Уильям Саймон полетел в Саудовскую Аравию, чтобы добиться согласия короля Фейсала инвестировать доходы королевства от экспорта нефти в доллары, предложив в обмен дальнейшие поставки американского оружия и военную помощь. В 1977 году преемник Саймона В. Михаэль Блюменталь пообещал помочь Саудовской Аравии в получении расширенного права голоса в Международном валютном фонде в обмен на обязательство устанавливать цены на нефть в долларах. Как в конечном итоге признал профессор Киндлбергер, альтернативы глобальному доллару не существует. Никакая другая валюта не может служить средством для осуществления трансграничных транзакций в больших масштабах. Но теперь, наконец, есть основания полагать, что альтернатива существует. Наблюдая за действиями администрации Трампа, союзники и торговые партнеры выражают обеспокоенность по поводу разделения властей, верховенства права и роста коррупции в США. На протяжении веков каждая из ведущих международных и резервных валют — не только доллар, но и британский фунт стерлингов в XIX веке, и голландский гульден в XVIII веке — была валютой демократии или республики. Поскольку президент Трамп стремится уволить членов ФРС, которые не выполняют его требования, аннулировать контракты на проекты ветроэнергетики, которые ему не по душе, и преследовать политических противников в судебном порядке, иностранцы начали сомневаться, остается ли доллар такой международной резервной валютой. Более того, каждая ведущая международная валюта поддерживается сильным финансовым учреждением, которое отделено от политики. Постоянные угрозы администрации Трампа в адрес члена совета управляющих ФРС Лизы Кук, а также давние нападки Трампа на центральный банк вызывают недоумение у инвесторов и вопросы о том, сохранит ли ФРС независимость, необходимую для того, чтобы действовать в качестве надежного управляющего. Если ФРС потерпит неудачу в этом деле, доллар может утратить свою ценность, что еще больше ослабит его глобальную роль. Далее, возникают сомнения относительно приверженности Америки своим международным альянсам, таким как НАТО или Договор о взаимной обороне, который связывает Америку и Южную Корею. Исторически сложилось так, что страны имеют, используют и поддерживают валюты своих партнеров по альянсу. Союзники также являются покупателями. Покупка долговых обязательств США — это демонстрация доброй воли и признание партнеров, что хорошо понял король Фейсал в 1974 году. В 1960-х годах, когда фиксированная привязка доллара к золоту оказалась под давлением, именно центральные банки и правительства Западной Германии и Японии поддержали доллар и вложились в него, учитывая, что США держали войска в обеих странах и прикрывали их своим ядерным зонтиком. В последнее время центральные банки Японии и Южной Кореи держат в долларах большую долю своих резервов, чем можно было бы предположить, исходя из объемов их торговых и финансовых связей с Америкой (1,12 триллиона и 135 миллиардов долларов, соответственно). Несомненно, они сегодня переосмысливают эту зависимость. То же самое делают и европейские официальные лица, такие как председатель Европейского центрального банка Кристин Лагард, которая подчеркивает, что Европа должна стать более независимой в финансовом и денежном плане. Это такой эзопов язык, означающий меньше долларов и зависимости от США. Сторонники доллара все еще пытаются доказать, что альтернативы американской валюте нет. Но Европа и Китай упорно работают над тем, чтобы исправить этот недостаток. Европа продвигает идею Союза рынков капитала, который предназначен для создания центрального рынка капитала в деноминированных в евро финансовых ценных бумагах, чтобы уменьшить трения и обеспечить свободное движение денег. Китай расширяет основанную на юане Трансграничную межбанковскую платежную систему CIPS, чтобы конкурировать с крупными банками США и с долларом. Все они ведут себя так, будто времени у них уже не осталось. И факты указывают на то, что они правы. Барри Эйхенгрин (Barry Eichengreen) — профессор экономики и политологии Калифорнийского университета в Беркли, автор книги "Деньгиза пределами границ. Мировые валюты от Креза до крипто" (Money Beyond Borders: Global Currencies from Croesus to Crypto).