Гимназическое сочинение 18-летнего Гегеля называется «О некоторых характерных отличиях древних поэтов (Ueber einige charakteristische Unterschiede der alten Dichter»). Оно совершенно несамостоятельно – пересказ сочинения Христиана Гарве с почти таким же названием (Betrachtung einiger Verschiedenheiten in den Werken der ältesten und neuem Schriftsteller, insbesondre der Dichter). Но для прослеживания того, как развивалась мысль Гегеля, это не слишком важно: Гегель действительно думает мысли, взятые у Гарве. Но вот тут начинается самое интересное.Одно из Unterschieden, на которое указывает Гегель вслед за Гарве – это «простота (Simplicität)» древних: «Особенно примечательное свойство произведений древних — это то, что мы называем простотой, свойство, которое больше чувствуешь, чем можешь ясно определить. Она состоит, собственно, в том, что писатели верно представляют нам образ вещи, не пытаются сделать его более занимательным за счет дополнительных тонких штрихов, за счет ученых аллюзий, или более ярким и привлекательным за счет небольшого отступления от истины, как мы требуем в наши дни. Всякое, даже сложное чувство они выражают лишь, не разделяя в нём то многообразное, что способен различить рассудок, и не расчленяя смутное».Во! «не разделяя в нём то многообразное, что способен различить рассудок, и не расчленяя смутное». Общеизвестно, какую сатанинскую роль зрелый Гегель отводил рассудку (Verstand), умертвителю живого. Но цитированный фрагмент почти дословное повторение сказанного Гарве – так что Гарве, оказывается, уже додумался до этого.Да, но есть нюанс. Его обнаружил итальянец Кармело Лакорте («Il primo Hegel»). Оказывается в выписке из другого сочинения Гарве (Versuch über die Prüfung der Fähigkeiten, Опыт исследования способностей) Гегель заменяет Vernunft (у Гарве) на Verstand. Вот это место в выписке Гегеля: «Из этих материалов [доставляемых чувственностью и воображением] разум (Vernunft) строит систему общих понятий, посредством которых человек управляет собой и своими действиями. Разум абстрагирует; если это повторяется, это называют рефлексией [Nachdenken]; и поскольку язык доставляет душе эти абстрактные понятия в связи со словами, то, прежде чем сама душа сможет производить абстрагирование, рассудок (вот здесь Гегель заменил разум на рассудок) занят прежде всего определением значений слов и выяснением именно той общей идеи, знаком которой должно быть слово». То есть, делает вывод другой фанат Гегеля, Герберт Харрис, тут-то у него зарождается (может быть, еще не вполне осознанно) оппозиция разума и рассудка как различных способностей, то, что было еще неведомо Гарве.Вот пример того, что, признаюсь, доставляет мне «неизъяснимо наслажденье» в такого рода исследованиях.