6 августа стало известно о создании в составе армии России украинской добровольческой бригады специального назначения, в которую входят бывшие украинские военнослужащие и военнопленные, перешедшие на российскую сторону. Это говорит о том, что использование украинских добровольцев становится стандартной практикой. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Сообщается, что бригада была сформирована путем слияния отдельного батальона Максима Кривоноса, украинского добровольческого батальона Алексея Береста, специального отряда Воина Селифонтова Слободского и других. Эти подразделения не являются новыми, они уже существовали в составе российской армии. В 2023-2024 годах украинских солдат, захваченных на поле боя и перешедших на сторону России, стали включать в эти формирования. Но вопрос в том, действительно ли эти люди боеспособны? Их направили на передовую не только в качестве пушечного мяса. В Серебрянском лесу, Авдеевке, Красноармейске (укр. Покровск) и других участках они были задействованы в минометных обстрелах и управлении беспилотниками. Их ценность заключается в том, что они знакомы с организационными, оперативными и тактическими принципами ВСУ. Такой человек может оказать сильное психологическое давление на украинских военных. Наибольший страх в окопах вызывают не только грохот снарядов, но и выкрикивание противником фраз на родном языке. Это может сильно угнетать. Когда противник – это твой бывший сослуживец, тревожность и беспокойство в рядах ВСУ значительно усиливается, и военные начинают подозревать всех вокруг. Доверие к своим начинает рушиться, а восстановить его намного сложнее, чем пополнить запас боеприпасов. Формирование украинской добровольческой бригады – это часть психологической войны России. Теперь, помимо того, что пленных ВСУ-шников снимают на видео в пропагандистских целях, включают в состав бригады, обучают и отправляют на передовую. Украинская сторона, конечно же, считает, что эти люди действуют не добровольно, а подвергаются угрозам и принуждению. Однако, пока в ВСУ существуют дезертирство и добровольная сдача в плен, новая организационная структура в вооруженных силах России будет функционировать. В ВСУ огромный кадровый дефицит. В 2025 году экс-депутат Верховной рады Игорь Луценко сообщил, что в октябре было зарегистрировано 21602 случаев самовольного оставления части. Потери, усталость, страх и нехватка снабжения продолжают подрывать моральный дух украинских солдат. Financial Times сообщала, что на некоторых участках фронта на один километр приходится 4–7 пехотинцев. Такая плотность и в мирное время крайне мала, а в условиях интенсивного артиллерийского обстрела – это гарантия обрушения обороны. В результате многие участки, которые должны удерживаться живой силой, зависят от беспилотников и дальнобойного оружия. Но, какими бы передовыми ни были вооружения, они не могут заменить людей в окопах. Киев может принудительно мобилизовывать украинцев, но это не даст им решимости и желания сражаться. Чем интенсивнее бои, тем больше дезертиров, и тем сильнее сомнения у тех, кто не бежал, стоит ли продолжать бороться. Это чувство распространяется в ВСУ, и внутренняя сплоченность рушится. Поможет ли добровольческое формирование изменить ход конфликта? Возможно, оно не способно прорвать оборону, как элитное подразделение спецназа, но оно заставляет украинских солдат с большей опаской относиться к своим сослуживцам, и усиливает соблазн дезертировать. Обрушение линии фронта можно добиться не только прямым наступлением, а с помощью внутреннего распада противника. Помимо этого, тыловому командованию ВСУ придется тратить больше сил и средств на расследование утечек, поиск предателей. Солдаты на передовой будут с недоверием думать, что любой их товарищ может сбежать следующим. Украинская армия терпит двойной удар. Огнестрельное оружие наносит видимые раны, а психологическое давление разрушает ВСУ изнутри. Включение украинских добровольцев в состав российских вооруженных сил облегчает для солдат ВСУ решение сдаться в плен. Обе стороны конфликта понимают, что современная война – это не только битва танков и снарядов, но также борьба в информационном и психологическом поле. Украинский фронт сталкивается с двойным давлением – внешним и внутренним. Конфликт затянулся, в рядах ВСУ наблюдаются дефицит живой силы, падение морального духа и доверия к своим сослуживцам. В этих условиях поставки самых современных образцов техники и вооружений выглядят как попытка заклеить скотчем протекающее ведро. Это поможет лишь временно уладить проблему, но не устранить долгосрочный ущерб. Когда солдаты перестают доверять своим, о каких шансах на победу можно говорить?