Как такое может быть, что немецкий журналист и многолетний редактор газеты Frankfurter Allgemeine Zeitung публично задает украинскому президенту вопрос: "Что конкретно мы, европейцы, можем сделать, чтобы помочь вам убить больше русских?"? Может быть, это связано с тем, что его дед, военный судья и офицер в штабе вермахта, не раз сидел за обеденным столом вместе с Адольфом Гитлером? Непроработанная семейная трагедия, удушающая вина предков, которая внезапно нашла свое воплощение в самодовольном возмущении по поводу российско-украинского конфликта? То, что журналист сразу же после своего вопроса добавил, что имел в виду "только" российских солдат, не меняет сути дела. Наоборот. Он проговорился, выдал что-то очень глубоко скрытое, что не должно было просочиться наружу. Речь идет об иностранном корреспонденте FAZ Михаэле Мартенсе, который с 2019 года из Вены освещает события на юго-востоке Европы. Его дедом был Ханс-Герман Мартенс (1904 года рождения) — юрист, член штурмовых отрядов и НСДАП, который в 1936 году был назначен прокурором лично Гитлером. В 2024 году внук посвятил ему очень трогательный текст, который также был опубликован в FAZ. Вонзить штык в тело противника На вопрос Мартенса, который он адресовал Владимиру Зеленскому во время пресс-конференции с президентом Сербии Александром Вучичем в Белграде, невозможно ответить иначе, кроме как в психологическом ключе. Поведенческая биология показывает, что не только животные обладают естественной склонностью избегать убийства сородичей. Военная психология показывает это еще лучше. С древних времен солдат обучают убивать своих собратьев путем долгой подготовки. Взятки и незаконные поставки оружия: Германия снова в центре скандала Дальнобойное оружие облегчает эту задачу. Для выстрела из пушки требуется меньше усилий, чем для того, чтобы вонзить штык в тело противника. Психологический барьер становится еще ниже, когда удар наносит кто-то другой, лучше всего — неизвестный, чужой солдат. Украинец. Ведь на кону стоит не более чем благочестивое желание, чтобы украинцы убивали с максимальной эффективностью. "Что конкретно мы, европейцы, можем сделать, чтобы помочь вам убить больше русских?" Логично, что Мартенс не говорит "мы, немцы". Это табу все еще действует. Осмысление прошлого. Для нас, немцев, действует принцип "Никогда больше". А для европейцев все обстоит иначе. Они могут позволить себе такие желания. И этим желаниям нет предела. Погрузившись в незыблемые глубины анонимного интернета, можно наткнуться на пожелания смерти российскому народу и ненависть к россиянам, которые не поддаются никакому рациональному объяснению. Показательным примером является группа Nafo-Fellas, которая насчитывает десятки тысяч аккаунтов — по сравнению с их уровнем ненависти вопрос Мартенса выглядит как молитва монахини. Укроти свой оптимизм, Европа! Зимой газового кризиса тебе не миновать Вероятно, он не принадлежит к числу русофобов; я бы не стал ему этого приписывать. Речь идет совершенно о другом. Он родился в 1973 году и знает: как и тысячи других, его дед получил слишком мягкое наказание, а точнее — не получил его вовсе. В Федеративной Республике он стал председателем сената. "Сколько смертных приговоров вынес мой дед в отношении задержанных дезертиров, я не знаю", — писал внук два года назад. Его взгляд на прошлое сопровождается чувством несправедливой мягкости — это не должно повториться. Призыв к наказанию России и русских удовлетворяет эту неутоленную потребность в искуплении собственной, коллективной и, в случае Мартенса, семейной вины. Фрустрация от несправедливости, вытекающая из истории Германии, проецируется на другую историю — историю России. Мартенс — не единичный случай. Моральная катастрофа остается актуальной, как бы мы ни пытались вытеснить ее из сознания или приуменьшить. Противоядием служит укрепляющее самосознание и побуждающее к действию моральное превосходство, а также гнев и возмущение по поводу проступков третьих лиц. Эти чувства вырывают нас из замкнутого круга собственного стыда и подавленной вины.