Война против Ирана по-прежнему развивается непредсказуемо. Недавний поворот произошел неожиданно для большей части мира: президент Трамп объявил о введении 20-процентного сбора за безопасный проход через Ормузский пролив. Уже на следующий день он передумал. И это правильно. Госсекретарь Марко Рубио публично заявил, что такие действия нарушают международное право. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Тем не менее заявленный Трампом альтернативный план имеет ряд проблем. Хотя привлечение инвестиций из стран Персидского залива вместо взимания этих сборов может быть законным, Трамп по-прежнему попирает один из основных принципов, которого США придерживались со дня основания. Поступая таким образом, он идет вразрез с историей создания двух видов наших вооруженных сил, сводит на нет усилия Америки в ходе двух мировых войн и полностью меняет позицию, которую Вашингтон занимал на Ближнем Востоке в период холодной войны. Вашингтон поставили перед фактом: Иран решил судьбу Ормузского пролива Одним словом, этот шаг перевернул бы 250 лет истории Америки как оплота свободной торговли. С точки зрения Трампа, принятие этих пока не конкретизированных инвестиций позволяет покрыть расходы на военное присутствие США в регионе. Это вполне вписывается в его деловой подход к формированию политики. Однако при таком подходе можно упустить из виду более важные аспекты и полностью извратить то, чем традиционно гордится Америка. В задачи ВМС США среди прочего входит "обеспечение свободного и беспрепятственного доступа к морским путям". Этот принцип уходит корнями в саму историю создания флота. Хотя во время Американской революции существовал Континентальный флот, к 1785 году его расформировали. Однако уже через 10 лет стало ясно, что военно-морские силы необходимы в том числе и для борьбы с вымогательством, которое практиковали четыре полунезависимых государства на Варварийском берегу Северной Африки. Эти государства, известные как берберийские пираты, вынуждали только что образованные Соединенные Штаты выплачивать дань за безопасное прохождение своих торговых судов — а также выкуп за моряков, которые были взяты в заложники — в Атлантическом океане у берегов Северной Африки и в Средиземном море. В ответ на это президент Джордж Вашингтон в 1794 году подписал закон о создании военно-морского флота Соединенных Штатов. Тем самым Вашингтон провозгласил принцип свободы судоходства. Однако создание военно-морского флота требует времени. Вашингтон и его непосредственный преемник Джон Адамс пытались решать проблему дипломатическим путем, продолжая при этом выплачивать дань. В 1801 году президент Томас Джефферсон отказался от уплаты дани и направил в регион небольшой флот. В течение следующих нескольких лет конфликт обострился. Каждый морской пехотинец США знает о первой крупной битве своих предшественников в 1805 году, которая увековечена в гимне Корпуса морской пехоты, где поется о "берегах Триполи". Напряженность сохранялась до 1815 года, пока сила США и угроза со стороны Европы не заставили берберийских пиратов положить конец своему делу. Сейчас, спустя более 200 лет, последний преемник Вашингтона кардинально меняет роль Америки в схемах вымогательства "платы за безопасность" на море. Да, ВМС США не будут вводить систему сборов, которая противоречит их истокам и миссии, как первоначально планировал Трамп. Однако страны Персидского залива пообещали вместо сборов предоставить инвестиции. Этот шаг не следует воспринимать легкомысленно или рассматривать как способ уйти от потенциального международного кризиса. Это по-прежнему форма дани. Схема похожа на ту, из-за которой берберийские пираты стали врагами Соединенных Штатов более двух веков назад. Однако Берберийские войны были лишь началом. Свобода судоходства и торговли лежат в самой основе роли Америки как великой державы. В январе 1918 года, во время Первой мировой войны, президент Вудро Вильсон изложил план из 14 пунктов, направленный на предотвращение новой мировой войны. Второй пункт гласил: "Абсолютная свобода судоходства в открытом море, за пределами территориальных вод, как в мирное, так и в военное время". Даже оговорка — "за исключением случаев, когда моря могут быть полностью или частично закрыты в результате международных мер, направленных на обеспечение соблюдения международных соглашений" — ни словом не упоминает о "плате за безопасность", а вместо этого подчеркивает необходимость согласования любых потенциальных действий на международном уровне. Двадцать лет спустя президент Франклин Рузвельт изложил основные принципы в документе, который стал известен как Атлантическая хартия. Седьмой принцип этого соглашения с премьер-министром Великобритании Уинстоном Черчиллем гласил, что после победы над нацизмом "мир должно обеспечить всему человечеству возможность беспрепятственно пересекать открытое море и океаны". Приверженность этому принципу даже определила действия президента Дуайта Эйзенхауэра во время Суэцкого кризиса 1956 года. После того как Египет национализировал канал, лишив контроля британцев и французов, администрация Эйзенхауэра заняла позицию, согласно которой национализация канала была законной при условии, что Египет выплатит компенсацию частной компании, которой принадлежал канал, и обеспечит свободное судоходство по нему. Приняв такую точку зрения, Эйзенхауэр рисковал оттолкнуть от себя двух ключевых союзников. Хотя в реакции Эйзенхауэра на этот кризис были и другие факторы, нельзя игнорировать тот факт, что сохранение свободы мореплавания было чрезвычайно важным условием. Независимо от политической принадлежности, все американцы должны задаться вопросом: отражает ли дух новой политики Трампа то, кем мы являемся как народ? Наша история говорит о том, что нет. Америка издавна защищает свободу судоходства. США не взимают дань, будь то в форме незаконных сборов или легальных инвестиций.