В Германии ведется много дискуссий, однако демографический кризис лишь пытаются контролировать. Демограф Хервиг Бирг называет его "матерью всех кризисов". Суровый диагноз. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Германия не вымрет. По крайней мере, не сегодня, не завтра и, вероятно, не в течение следующего законодательного периода. Здесь и кроется суть политической проблемы. Демографические изменения происходят без сирен, внеочередных заседаний и чрезвычайных ситуаций. Они происходят незаметно. Их последствия становятся очевидными для всех, а причины уходят корнями в прошлое на десятилетия. В прошлом году в Германии родилось 654 241 ребенка. Это самый низкий показатель с 1946 года. Коэффициент рождаемости снизился до 1,32 ребенка на одну женщину. В то же время умерло примерно на 352 тысячи человек больше, чем родилось. Рекордный дефицит, который ни один политик, ответственный за бюджет, не сможет покрыть с помощью дополнительных средств. Поэтому демограф Хервиг Бирг говорит о "матери всех кризисов". В беседе с журналом mitmenschenreden он описывает тенденцию, которая меняет одновременно пенсионную систему, систему ухода, рынок труда, государственные финансы, инфраструктуру и миграцию. Его основная мысль: демография — это не второстепенная тема среди больших политических вопросов. Она — та основа, на которой эти вопросы вообще возникают. Парадокс благосостояния Бирг начинает с парадокса. Чем более благополучным, свободным и социально обеспеченным становится общество, тем меньше детей в нем рождается. То, что раньше было экономической необходимостью, сегодня стало биографическим выбором. Дети предполагают обязательства, ответственность и отказ от других возможностей. В культуре, которая возводит мобильность, карьеру и самореализацию на пьедестал, воспитание детей быстро становится фактором ограничения. Эта точка зрения неудобна, поскольку ставит под сомнение привычный политический ответ: еще одно пособие, еще одно законодательное положение, еще одна программа семейной политики — и рождаемость сразу же вырастет. Бирг, однако, утверждает, что деньги сами по себе не объясняют снижение рождаемости; решающую роль играет культурная специфика общества. Общество должно вновь начать положительно оценивать семью и межпоколенческую ответственность. В противном случае будет расти изолированность: меньше братьев и сестер, меньше родственных связей, больше одиноких людей и, как следствие, большая зависимость от государства. Немцы готовы помочь украинцам убивать. История ничему не научила Этот диагноз нельзя сбрасывать со счетов. Сегодня социальное государство заменяет те услуги, которые когда-то выполняли сами семьи. Оно организует уход, заботу и выравнивание доходов. Однако, чем больше услуг государство заменяет, тем меньше оно может полагаться на те семейные структуры, за счет средств и поддержки которых оно существует. Система питается условиями, которые сама не в состоянии создать. Тем не менее, одно только объяснение Бирга, основанное на культурных факторах, нельзя считать исчерпывающим. В своем исследовании "Society at a Glance 2024" ОЭСР приходит к более широким выводам. Решение о том, реализовывать ли людям желание иметь детей и когда это делать, зависит также от экономической стабильности, стоимости жилья, организации ухода за детьми и возможности совмещать карьеру и семью. Там, где женщинам фактически приходится выбирать между карьерой и детьми, рождаемость снижается. Там же, где сочетаются оплачиваемая работа, надежный уход за детьми и более справедливое распределение семейных обязанностей, занятость женщин и высокие показатели рождаемости могут сосуществовать. Таким образом, культура имеет большое значение, но она не воздействует на ситуацию изолированно. Миграция как мост, а не как панацея Второй важный тезис Бирга связан с миграцией. Он утверждает, что Германия компенсирует дефицит рождаемости за счет иммиграции, при этом она использует человеческий капитал бедных стран. Исследователь называет это "демографическим колониализмом". Этот термин звучит провокационно, но затрагивает больной вопрос. Если Германия привлекает медицинский персонал из стран с и без того неустойчивыми системами здравоохранения, это может усугубить дефицит медицинских кадров в этих странах: расходы на обучение сначала несет страна происхождения, в то время как значительная часть экономической выгоды приходится на долю принимающей страны. Страны происхождения получают денежные переводы, но зачастую теряют именно тех молодых и квалифицированных людей, которые могли бы способствовать их собственному развитию. Мигранты видят в Европе райское место. Их восприятие далеко от реальности По мнению Бирга, иммиграция в любом случае не решает проблему старения населения. Мигранты стареют и, по мере роста благосостояния, приспосабливают поведение в отношении рождаемости к условиям принимающей страны. Если бы Германия хотела стабилизировать соотношение между молодым и пожилым населением исключительно за счет иммиграции, то в долгосрочной перспективе потребовались бы масштабы, с которыми невозможно справиться ни с инфраструктурной, ни с социальной точки зрения. Здесь также необходимо уточнение. Миграция — не панацея от демографических проблем, но это вовсе не означает, что она бесполезна. Институт исследований рынка труда и профессиональной подготовки в рамках моделирования рассчитал, что ежегодная чистая иммиграция численностью около 400 тысяч человек могла бы стабилизировать потенциал трудоспособного населения на сегодняшнем уровне до 2060 года. Тем не менее коэффициент старения все равно будет расти. Поэтому реалистичный контраргумент звучит так: миграция не устраняет демографическое старение, но может значительно смягчить его экономические последствия — при условии успешного получения квалификации, освоения языка и трудоустройства. Миграция — это мост. Тот, кто провозглашает ее постоянным решением, переоценивает ее; тот, кто считает ее бесполезной, недооценивает. Евросоюз не справляется. Миграционный кризис стал последней каплей Особенно остро стоит вопрос, затронутый Биргом в его концепции "общества множества меньшинств". Если коренное большинство сокращается, а различные меньшинства растут, то в какой-то момент может исчезнуть культурный центр. Политика тогда превратится в борьбу за распределение ресурсов между группами, а параллельные общества и конфликты идентичности будут усиливаться. Никто не должен отрицать эту опасность из-за страха неправильных ярлыков. Общий язык, правовой порядок и лояльность по отношению к обществу — это не элементы фольклора, а предпосылки политической стабильности. Меньше детей также означает: меньше налоговых поступлений Однако и многообразие не обязательно ведет к упадку. "Барометр интеграции 2024" Совета экспертов по интеграции и миграции показывает неоднозначную картину: растет скептицизм, особенно в отношении образования, благосостояния и миграции беженцев. В то же время люди по-прежнему в основном рассказывают о собственном положительном опыте взаимодействия с представителями разных культур; более шести из десяти опрошенных ожидают, что в долгосрочной перспективе принятые беженцы внесут положительный вклад в экономику. Таким образом, решающим фактором является не просто разнообразие, а то, обеспечивает ли государство соблюдение правил, требует ли интеграции и создает ли условия для чувства принадлежности. Тезис Бирга о том, что демографическая динамика играет ключевую роль даже в кризисе государственного долга в Греции, заслуживает обсуждения. При этом он прямо признает, что причины этого кризиса были многообразны. Старение населения и низкая рождаемость могут в долгосрочной перспективе негативно повлиять на устойчивость государственных бюджетов. Немецкая армия видит себя сильнейшей, но есть нюансы Старение населения и низкий уровень рождаемости в долгосрочной перспективе негативно сказываются на устойчивости государственных бюджетов. Однако в качестве непосредственных причин кризиса в Греции европейские институты в первую очередь назвали многолетний бюджетный дефицит, снижение конкурентоспособности, неэффективную налоговую систему, структурные институциональные проблемы и недостоверные финансовые данные. Таким образом, демография была, в лучшем случае, фактором, который оказал негативное влияние в долгосрочной перспективе, но не непосредственным триггером кризиса. Демография — это не предопределение Подобные возражения не опровергают основную идею Бирга. Напротив, они ясно показывают, что демографическая политика должна быть чем-то большим, чем просто спором между мерами по стимулированию рождаемости и иммиграцией. Германии нужно и то, и другое — а также повышение производительности труда, увеличение продолжительности трудовой жизни, улучшение образования, цифровизация и такая семейная политика, которая не только распределяет деньги, но и позволяет сэкономить время, обеспечивает жильем и создает атмосферу надежности. Но прежде всего стране нужна честность. Любой, кто объясняет молодым людям, что пенсии гарантированы, что уход за пожилыми людьми как-то организуется, а проблему нехватки квалифицированных кадров можно решить с помощью закона, питает в них ложные надежды. А тот, кто, наоборот, только и делает, что пророчит гибель, превращает сложную, но решаемую задачу в неизбежное судьбоносное бедствие. В конце беседы Бирг формулирует фразу, которая разграничивает эти два подхода: "Надежда — да. Иллюзии — нет". Это могло бы стать началом демографической политики, достойной своего названия. Не завтра. А сегодня.