"Командиры, внимание. По „своим“ напоминаю — никаких своих не существует. Существует конкретно по рации запрос — „разрешение на движение“. Все остальное — это противник. Все, что движется, — противник. Все, кто бегут с позиций, дезертиры — это тоже противник. Придерживайтесь этого правила. По своим, по бегущим несанкционированно... И удерживайте рубежи, потому что так можно до Киева отступать. Поэтому отступать — отставить". ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> На этом аудио человек с голосом, идентичным голосу командира 225-го отдельного штурмового полка (далее 225-й ОШП) майора Олега Ширяева, дает указание подчиненным вести огонь по украинским военнослужащим, отступающим с позиций без приказа. Ширяев в ответе на запрос автора объяснил этот приказ следующим: "Речь шла о правилах перемещения военных разных подразделений и способах координации, чтобы распознать своих. Поскольку враг часто прибегает к тому, что может переодеваться в украинскую форму и выдавать себя за представителей Сил обороны". С полным текстом ответа командования подразделения по описанным в этой статье событиям можно ознакомиться ниже. Наши собеседники свидетельствуют: — в 225 ОШП угрожают расстрелами и даже стреляют по своим; — между штурмами военных содержатся как в тюрьме; — тех, кто "провинился", бросают в "ямы", привязывают к "дереву правды" и жестоко избивают. В течение 2025-2026 годов, пока все это происходило, главнокомандующий ВСУ Александр Сырский лишь усиливал позиции полка и прикомандировал в распоряжение полка все больше подразделений. Материалы для этого расследования автор собирала в течение полугода и решила обнародовать их, исчерпав приемлемые для пострадавших непубличные методы донести проблемы до правоохранителей и контролирующих органов. Наши собеседники — несколько десятков человек: военные 225-го ОШП (нынешние и скрывающиеся от преследований в СЗЧ), военные смежных и приданых подразделений, родственники пропавших без вести. Надеемся, новый главнокомандующий ВСУ и в. и. о. министра обороны не оставят эту тему без внимания. Про 225-й полк и его командира 225-й ОШП — штурмовой полк Сухопутных войск, развернутый по инициативе и при поддержке главнокомандующего ВСУ Александра Сырского. Начинался с роты отдельного батальона 127-й харьковской бригады ТрО. Там и воевал в начале 2022 года. В 2023 году стоял под Бахмутом (Артемовском — прим. ИноСМИ), тогда комбатом назначили нынешнего командира майора Олега Ширяева. Далее под Макеевкой, Авдеевкой, Часовым Яром. Вместе с бригадами десантников пробивали границу с Россией во время Курской операции (речь идет о вторжении ВСУ в Курскую область в августе 2024 года — прим. ИноСМИ). После этого Олег Ширяев получил звание Героя Украины. После завершения Курской операции 225-й был центральным подразделением, наступавшим на Белгородщину. В настоящее время удерживает позиции в районе Гуляйполя в Запорожье. По данным "Бабеля", 225-й полк второй после полка "Скала" по количеству жалоб в Офис военного омбудсмена (3,1% от 9 тысяч жалоб за время работы Офиса). Олег Ширяев с позывным Сирко в прошлом возглавлял ОО "Восточный корпус", на базе которого создали роту спецназначения МВД, а позже харьковскую ячейку Гражданского корпуса "Азов"*. "Восточный корпус" принимал участие в АТО (имеется в виду карательная операция ВСУ против Донбасса, начавшаяся в 2014 году после государственного переворота в Киеве — прим. ИноСМИ), в частности в Мариуполе. В 2018 году Ширяева подозревали в организации вооруженного рейдерского захвата элеватора в Харьковской области. В настоящее время это дело находится на рассмотрении в суде. Позже он был соратником нардепа пророссийской ОПЗЖ Ильи Кивы и возглавлял силовой блок партии — организацию "Патриоты „За жизнь“". В армию вернулся в 2022 году. "Ямы", избиения, угрозы убийством Осень 2025-го — зима 2026-го, Гуляйполе Роман Бедей мобилизовался летом 2025 года, несмотря на то, что имел отсрочку из-за ухода за тяжелобольной матерью. Прошел БОП (базовую общевойсковую подготовку — прим. ИноСМИ) в Германии. Из распределительного пункта попал в 225-й полк. Говорит, спрашивал об этом подразделении у рекрута морпехов, к которым хотел попасть. "Он молча помахал (показал рукой жест, означающий „крючок“). Это меня уже подавило", — рассказывает военный. Роман говорит, что даже повара в распределительном пункте, узнав номер части, советовали ему бежать. Он не захотел, хотя другие мобилизованные убегали. Осенью 2025 года после недельного согласования на базе полка Бедея направили в Запорожскую область. Сырский экстренно перекинул туда полк, чтобы стабилизировать ситуацию в районе Гуляйполя. Через несколько недель группа Романа отразила несколько штурмов. Его ранили в руку. Двух других побратимов тоже ранили. Несмотря на это, по дороге на эвакуацию они еще и пленника взяли. Роман поехал лечиться, а его мать получила грамоту за храбрость сына от тогдашнего руководителя управления штурмовых подразделений Валентина Манько. "За сына, в самых сложных условиях боевых действий проявившего отвагу, твердость духа и несгибаемую волю... Ваш сын — Герой", — отмечено в грамоте. Долечивался Роман в больнице по месту жительства. Оттуда выписали с выводом об "улучшении состояния", а не об "выздоровлении". Говорит, что недолечили — онемение и боль в руке остались. В части требовали немедленно возвращаться на Восток, но он не уехал, безуспешно добиваясь направления на реабилитацию и выплаты "боевых". Через две недели после выписки из больницы его задержала ВСП (военная служба правопорядка — прим. ИноСМИ) за самовольный уход из части (СЗЧ) и начала этапировать на Восток. "Я сказал, что не отказываюсь служить в своей бригаде, я отказываюсь быть СОЧшником и бесплатным воином", — возмущался Роман. Поэтому его повезли в 225-й. Рассказывает, что один из его попутчиков в автобусе на Восток просил, чтобы их отдали в любую другую бригаду. "Когда ему сказали, что нас в 225-й везут, он стал в автобусе на колени, начал рыдать. Просил вызвать ГБР, посадить его на 15 лет, только не туда". Другие его успокаивали, мол, будь мужиком. А он говорит: "Ты, закрой рот, ты не знаешь, что там творится, там насилуют людей палкой". Я сам этого не видел. Но тоже стал переживать". Конвоиры пообещали, что повезут в другую бригаду, лишь бы успокоить. Сначала их привезли на место сбора в Харькове. В подвале, рассчитанном на 20 человек, находилось около 40: ни сесть, ни лечь, ни туалет. Все в пакеты. "С нами женщина военная, понимаете? Даже в тюрьме все это отдельно", — возмущается Роман. В тот же день вечером их забрали на основную базу полка на Востоке, где тренируют новобранцев и происходит слаживание. Из разговоров с военными подразделениями известно, что территория там огорожена колючей проволокой, вокруг стоят посты охраны с собаками. Если кто-то убегает, искать его уходят группы "внутренней безопасности" или "быстрого реагирования" на квадроциклах и с собаками. Телефонов в свободном доступе у военных нет. Условия по описаниям примерно такие, как на полигоне "Скалы". Побывавшие там военные жалуются на удручающую атмосферу. "В блиндаж влетает военный с руками сзади, в наручниках, падает, а его за грудки вытаскивают другие военные в масках и с дубинами. Когда такое видишь в первое время там, уже понимаешь, куда попал", — делится первыми впечатлениями от этой базы другой военный 225-го полка на условиях анонимности. На этой базе Романа и нескольких СЗЧшников заставили написать заявления о том, что "им не известно, что в 225-м отбирают банковские карты, деньги и телефоны". На самом деле, по меньшей мере, телефоны отбирают. Потом снова надели наручники. Наш собеседник отмечает, что когда попросил конвоира быть осторожнее с больной рукой, тот больше прижал рану. На территории базы Романа поместили в "яму". Это условное название закрытого помещения, где содержались провинившиеся. Иногда это физически яма с клеткой, иногда подвал. Такие места, по нашей информации, есть и в других локациях полка в Сумской и Запорожской областях. Об этом говорят и другие военные и их родственники. Командир 225 ОШП отрицает наличие "ям" на базах полка. "Яма", в которую попали Роман и еще один военный, была грязной комнатой с остатками стула. Их привезли вечером, а на следующий день всех сидевших там жестоко избили. "Открывается дверь, и трое здоровых мужиков в масках залетают. Того, что был со мной, взяли первым. Надели наручники сзади, мешок на голову и повезли в лес. Мы слышали, как он орал. Его привели избитого, забрали другого. Меня вывели третьим: мешок на голову, руки за спиной", — вспоминает Роман. Он говорит, что допускает наказание за провинности: даже если бьют. Но это было больше, чем просто избиение. "У них берцы, они меня лежащего ногами били, поднимали, я падал, снова избили. У меня ноги были так „убиты“, что я реально не мог ходить". После этого Романа и еще двоих из его "ямы" увезли на фронт в Запорожье, где находится подразделение. Хотя Роман никогда не имел судимостей, после СЗЧ его оформили именно в батальон "Шквал" 225-го ОШП. Да, по нашей информации, в этом подразделении поступают со "штрафниками". Он рассказывает, что в Запорожье эти командиры еще раз жестоко избили других восьмерых людей, которые должны были заходить на позиции. Им говорили, что это было за выход с позиций без приказа. "Там были такие деревянные брусья, и так ими били, что сломали этот брус человеку на голове, — рассказывает Роман подробности. — Это они уже были избиты раньше, с такими синими лицами стояли". Роман говорил командирам, что не понимает, почему вдруг стал "врагом". Возмущался, что со своими они обращались строже, чем группа Романа с российскими пленными (взятыми на во время его предыдущего выхода). Перед ночным выходом на позиции к югу от Гуляйполя избитым дали обезболивающие. По словам Романа, они не помогали. Затем их экипировали и отправили "на ноль". Машину начали обстреливать сразу на точке выгрузки. Барон, которому, по словам Романа, сломали об голову деревянный брус, и еще один военный подорвались, сделав несколько шагов. Барон погиб на месте. Второй получил ранение, его забрала "броня". Остальные пошли в сторону позиций, хотя после побоев это было тяжело: "У меня ноги были настолько отбиты, что я не мог переступать (через егозу. — Авт.). А проводник с позывным Лютый сзади кричал: „Давайте, двигайтесь, потому что у меня приказ расстрелять, кто не будет идти“". В общем, за время захода на позиции Роман трижды слышал угрозы убийством — и от проводника, и в рацию. Позывных тех, кто озвучивал их из командного пункта, он не знает. "От того командования, кроме мата и кроме угроз, не было слышно ничего. Они загоняли человека так, в ступор его ставили... „Ты, голова, если ты не дойдешь, то мы тебя сами...“". Эти угрозы раздавались в рацию в адрес командира их группы с позывным Боксером, пока он выходил на связь с КНП (командно-наблюдательный пункт — прим. ИноСМИ), чтобы помогали с ориентировкой. После обстрела за полкилометра до позиций в группе уже было четверо погибших, остальные, в том числе Роман, ранены. "Если бы меня так не били, я, может, и не получил бы тех ранений, переступил бы там, где надо. А если бы не были избиты эти люди, они, может, жили бы. Мы шли где-то неаккуратно, они подгоняли", — вспоминает он тот выход. Когда командование позволило остаткам группы отходить, он остался в окопе с раненым побратимом, который не мог ходить, чтобы дождаться эвакуации. Позже к ним присоединился еще один раненый из следующей группы, разбитой на том же маршруте. В этом окопе среди трупов россиян они провели неделю. "Смежники нас напоили и накормили чем было. У них еще было двое российских пленных. Что мы ели, то и они ели. Я еще говорю: "Ребята, с вами так обращаются, что со мной и наши так не обращались". Смежники, говорит Роман, были в шоке от того, что свои так их избили. Роман просил об эвакуации именно бригадой смежников, потому что "боялся повтора этого беспредела. Оставил себе одну гранату. Честно говоря, если бы такой беспредел еще раз, как они делали там... я не знаю, чем бы оно все закончилось". Но в эваке смежников им не хватило места, так что боевики 225-го полка выходили сами, почти через месяц после захода. В общей сложности прошли 20 километров. Более здоровые несли неходящего. Позже в больнице ему ампутировали ноги. На точке эвакуации их ожидал броневик "Казак". "Нас на камеру всех сняли, у кого ранения. Я должен был снять штаны, чтобы показать, что у меня нога разорвана. Так каждый делал", — говорит Роман. Потом их всех забрали скорые и повезли в больницу. О практике раздевания и съемки на камеру раненых автору анонимно также рассказал офицер из батальона морпехов 39-ки Борис (имя изменено), который воевал на Сумщине под командованием 225-го полка. Таким образом, говорит, само командование полка (а не медики, как везде) определяет, кого эвакуировать, а кто может продолжать бой. Наш собеседник также добавил, что в батальоне "Шквал" небрежно относились к эвакуации раненых: "Когда наше подразделение инициировало эвакуацию, они говорили, что мы слишком заботимся о людях". В преддверии выписки из больницы Роман узнал, что за ним приедут из подразделения, чтобы забрать обратно. Он испугался, что его снова будут жестоко избивать, поэтому сбежал из больницы и более трех месяцев находится в СОЧ. После избиения, ранения и обморожения на позициях у него начали неметь и распухать ноги. Говорит, что после восстановления здоровья не прочь вернуться на службу, но не в "яму", не в 225-й полк. История Богдана Логвиненко Приблизительно в тот же период и на том же направлении заходил на позиции под Гуляйполем и Богдан Логвиненко, которого там тоже жестоко избивали. Он служил в полку около полутора лет. Сейчас скрывается, так что пообщаться удалось только с его родными, которые и выложили это сообщение. Так выглядят его ягодицы после "воспитательной работы" в 225-м полку. Это фото распространила в соцсетях сестра Богдана по просьбе матери Оксаны. Она рассказала, что ее сын скрылся из подразделения после побоев, когда его отправили на позиции в таком состоянии. Мать Богдана говорит, что с ним долго не было связи, а потом он позвонил и послал это фото. Позже связь снова исчезла. Тогда сестра Богдана выложила это фото в соцсети. Мать звонила и писала его командирам, спрашивала, зачем они сделали такое с ее сыном: "А он мне сказал, что, мол, он же из тюрьмы пошел воевать. Скажите спасибо, что мы его оттуда решили забрать. Он увидел „белый свет“. А то, что избили, это профилактика, чтобы больше не хотел убегать". Богдан служил в "Шквале". Ранее он сидел в исправительной колонии за несколько краж с рецидивами, его освободили в 2024-м, после того как он подписал контракт с ВСУ. По словам матери и сестры, избили его якобы за то, что он уже ходил в СОЧ: сбежал со службы, когда вместе с побратимами случайно разбили ротную машину. Когда командир узнал, сказал вам ..., и ребята испугались, что их за это убьют. Родные рассказывают, что его тоже содержали на той же базе в лесу на "яме" и били пластиковой трубой. Разные собеседники из полка говорят, что инструкторы еще в начале службы предупреждали бывших узников об избиении как методе наказания за кражи, алкоголь или наркотики. На самом деле, как оказалось, также при СОЧ, использовании без разрешения мобильных телефонов (которые должны быть только у командиров), сокрытии информации о чужих проступках, отказе выполнять приказы и даже при спорах или отказах сдавать значительные суммы в "общак". По свидетельству собеседников, за "черную работу" в подразделении отвечают военные Руля и ЮЮ. Именно они возглавляют группу "внутренней безопасности", которая, по предварительной информации, оформлена в роту охраны. Численность этой группы постоянно растет. Именно они ловят и наказывают военных, на которых указывают представители командования. Говоря об избиении, свидетели также вспоминают одного из командиров "Шквала" с позывным Сумрак. Автор связалась с Сумраком в WhatsApp**, чтобы спросить об этом. Военный, подтвердивший, что он Сумрак и имеет аватарку с его фотографией, ответил, что "уже не служит в подразделении, списался в 2024-м после ранения и ему не интересно говорить на эту тему". Собеседники автора из полка и смежных подразделений говорят, что в 2025 году Сумрак еще был одним из командиров "Шквала". Когда автор работала с 225-м полком на Курском направлении, заметила, что многие военные боятся именно командира полка Ширяева. Тогда там была популярна фраза "командир кончит". Однако тогда собеседники жаловались журналистке только на то, что их не отпускают в отпуск. "Дерево правды" Кроме "ям" и избиений, согласно свидетельствам, в подразделении есть еще один способ пыток — "дерево правды". Военных привязывают к дереву, иногда раздевают и бьют пластиковыми трубами или палками, пока кожа у них не потрескается (как мы видели на фото ягодиц Богдана Логвиненко). О "дерево правды" вспоминает по меньшей мере шесть не связанных между собой людей. Есть военные, которые утверждают, что видели на разных направлениях избиения привязанных людей своими глазами, есть родственники военных из этого подразделения — погибших или пропавших без вести. К автору приходило несколько свидетелей, утверждающих, что видели случаи, когда такие избиения приводили к тяжелым последствиям. Подробнее об этом на ютуб-канале автора статьи. По крайней мере, один из фактов избиения в командовании 225-го полка подтвердили публично в своем заявлении. По данным одного из наших собеседников, на время очередной проверки контрразведки СБУ на машине его побратима вывозили избитых, удерживаемых в "ямах" на той же базе 225-го полка. Это было еще до обнародования расследования про "Скалу". А после скандала, говорят источники, "с базы зачищали все". Кроме того, находящиеся в СОЧ родные военных из 225-го полка свидетельствуют, что их приезжают искать домой служащие из "внутренней безопасности" полка. Мы обратились к командиру 225-го полка Олегу Ширяеву с просьбой прокомментировать описанные показания. В подразделении признали, что привязывание к деревьям и избиения были: "Эта ситуация с жестким нарушением военной дисциплины имела место быть. И известна нам. У нас уже произошло внутреннее расследование этого инцидента, и военнослужащие, причастные к этому нарушению, отстранены и переданы ВСП (военная служба правопорядка — прим. ИноСМИ) для дальнейшего определения их судьбы и уровня нарушений". Полный ответ командования подразделения на этот и другие вопросы читайте ниже. Отметим, что командование подразделения в ответ на наш запрос сначала обнародовало сокращенный ответ в своем сообщении на официальной странице, ограничив возможность комментирования. "...Отношение будто ты мразь какая-то" Весна 2025 года, Белгородское направление Военные из подразделений, которые в разное время передавались под командование 225-го полка, также сталкивались с упомянутыми Романом Бедеем методами, которые там практиковались. События на Белгородском направлении весной 2025 года автор видела своими глазами, а также говорила о них с семью собеседниками. Один из них Виталий Кожухарь, главный сержант роты огневой поддержки батальона 39-й бригады морской пехоты. В марте 2025 г. россияне почти оттеснили (вышибли — прим. ИноСМИ) наши войска с территории России в Курской области. Но президент (президентские полномочия Владимира Зеленского истекли 20 мая 2024 года — прим. ИноСМИ) и главнокомандующий ВСУ Сырский настаивали, что украинская армия должна оставаться на территории России. Часть группировки перегруппировалась и начала наступление на Белгородскую область. Киев теряет поддержку общества, 47 000 дезертиров не хотят становиться бессмысленными жертвами Для этого на границу с Россией переместили 225-й отдельный штурмовой полк резерва главнокомандующего Александра Сырского. В подчинение командиру полка Олегу Ширяеву передали еще, по меньшей мере, три батальонно-тактические группы (БТГр): десантники, технари из воздушных сил и батальон 39-й бригады береговой обороны морской пехоты (бывшие боевики ТрО). Последние срочно были переброшены с островов Левого берега Херсонщины. Виталий Кожухарь тогда был главным сержантом роты огневой поддержки батальона 39-ки, ныне служит в другом подразделении. До Сумщины и Белгородского направления его батальон, состоявший в основном из добровольцев, воевал на Херсонщине на самых тяжелых участках: на Днепровских островах между Херсоном и Левобережьем, включая Крынки. Весной 2025-го их прикомандировали в батальон "Шквал", укомплектованный из осужденных, досрочно освобожденных после контракта с ВСУ. Вышло так, что командиры "Шквала" командовали добровольцами. "Мы туда ехали, нам говорили "там вам, ребята... Потому что все знали, что такое 225-й и 425-й „Скала“. Мы думали, ну, может, просто трудная задача, но мы же с опытом", — вспоминает сержант. Даже после такого анонса только один из нескольких сотен военных из их подразделения ушел в СОЧ. Начальника штаба этого батальона перед перекидыванием в Белгородскую область отстранили, поскольку он отмечал некомплект подразделения и отстаивал как минимум время на слаживание. "На том направлении была полная жесть даже по сравнению с Крынками, — вспоминает Виталий. — Все, чему нас учили, — о планировании боя, об обеспечении, — воспринималось там как фэнтези, как американское кино. Такая разница, как сравнить концлагерь и нормальную жизнь. Отношение было такое, будто ты мразь какая-то. ...В одном селе была школа, и они называли это "подвал". Там действительно был подвал, они (штурмовики 225-го. — Авт.) там жили, телефоны у них забрали. Туда отвезли и наших ребят. На входе стоял вооруженный караул. Когда я заезжал забирать нашего парня, в подвале было около 40 человек". По информации, полученной из нескольких источников, речь идет о школе в селе Миропольское на границе с Россией. Там, по разным данным, в то время находилось от нескольких десятков до 70 военнослужащих. "Когда им ставили задачу, туда приезжал PBV (шведский гусеничный бронетранспортер), выходили выезжавшие на задание, получали оружие и снаряжение. Остальное время они сидели в подвале", — рассказывает Виталий. Вспоминает, что командиры и часовые общались с ними исключительно на русском и мате, относились "как к скоту, как на видео...показывают". Через несколько недель тяжелых боев командиру приданого батальона удалось забрать своих людей из подвала, им разрешили расселиться по домам. За полтора месяца операции, по информации одного из наших собеседников, значительная часть боевиков батальона погибла или пропала без вести. Многие ушли в СОЧ после первых выходов на позиции. В конце концов оставшихся приданных передали другому батальону, где после выполнения заданий не нужно было сидеть в подвалах под конвоем. Виталий, как и Роман, также говорит, что лично слышал угрозы расстрелами от командиров, адресованные боевикам 225-го полка: "Ты ..., никто, если не будешь делать, тебя или там пристрелят, или по дороге будешь возвращаться и тебя пристрелят". Александр Ширшин, бывший командир батальона 47-й ОМБр, в своем интервью "Бабелю" упоминал о разговоре с одним из комбатов 225-го полка, который также подтверждает применение незаконных практик: "Когда я обратился к одному комбату вот по этой ситуации, что я не мог завести людей. Говорю: „Ну помоги. Твои же люди как-то заходят“. „Что? — говорит, — мне их под дулом автомата завести?“ Учитывая информацию, которую у меня есть, эти люди такие методы применяют". В конце апреля, по нашим данным, после завершения Белгородской операции по заявлению военного одного из приданных в штурмовой полк подразделений ГБР открыло уголовное производство по статье "Превышение военным должностным лицом власти или служебных полномочий" с формулировкой "систематическое совершение в отношении подчиненных действий, выходящих за пределы полномочий". Но безрезультатно: через четыре месяца производство закрыли. "Скинь на Чукса" Январь 2025г. Курское направление Военный Иван (имя изменено), воевавший на нескольких направлениях в 225-м полку, утверждает, что по своим таки стреляли. По его словам, полк тогда стоял в селе Николаево-Дарьино в Суджанском районе Курской области. Шестеро штурмовиков должны были пешком зайти на позиции через расположенные неподалеку украинские села Басовка и Новенькое. "В эту компанию попал Чукс, — рассказывает наш собеседник. — Он был старше, имел при себе рацию, должен был завести людей. Надо было идти по открытому полю, по снегу, и враг знал, что наши там. Их сразу начали с эфпивешек сбросами разбирать. Чукс стал отказываться идти дальше. А они уже отошли от посадки километров в два. Двух там сразу убили, они вчетвером начали откатываться назад", — рассказывает военный. Говорит, что Чукс и еще один военный спрятались от обстрела в маленький окоп в кустах, а еще двое вернулись на позиции пилотов в деревню, откуда отправлялись. Чукс был ранен и отказался идти дальше. Военный утверждает, что после этого Агроном (командир роты "Шквала" в то время) позвонил военному, который заступал в ночную смену из штаба управлять пилотами, и скомандовал сбросить на него: "Он позвонил Санте и сказал: „Без трансляции на экран отправь сброс и скинь на Чукса“. И тот сбросил. Чукса еще очень затрехсотило. В конце концов, Агроном сказал оттягиваться в посадку, где стояли эти пилоты. Чукс там еще, наверное, дня два прятался по блиндажам. И потом уже его вытащили", — свидетельствует этот самый военный полка. Агроном — это офицер, который в течение некоторого времени командовал ротой, а затем батальоном "Шквал". Дальнейшую судьбу Чукса, к сожалению, выяснить не удалось. Агроном, к которому мы обратились за комментарием, сказал, что "впервые об этом слышит", сослался на нехватку времени из-за выполнения боевых задач, пообещал перезвонить, однако не сделал этого. Собеседник, рассказавший историю ранения Чукса, также рассказал, что сзади штурмовиков разместили заградительные отряды с приказом открывать огонь по тем, кто отказывается идти вперед. Именно на этом направлении примерно в тот период, по информации источников, передавших запись, прозвучал приказ стрелять по своим в случае отступления с позиций, с которого начинается эта статья. Приказ, по нашей информации, был отправлен по меньшей мере в один из командирских чатов в то время, когда украинские войска и 225-й ОШП были на территории Курской области. Свидетельство о заградительных отрядах Осень 2025г. Снова Гуляйполе В ноябре прошлого года о заградительных отрядах начали писать в соцсетях родственники военных из бригад ТрО, излагая скриншоты переписок с родными. "Наши по нашим стреляют на выходе... Комбриг 225-го, говорят, дал приказ валить нас", — написал военнослужащий с позиций в Запорожье своему сыну. В ответ командование Южного направления отрицало эту информацию: "В настоящее время в соцсетях распространяется информация о... якобы наличии заградительных отрядов, которые блокируют наши подразделения и не позволяют им отойти. Эта информация не соответствует действительности". Один из офицеров и непосредственных участников этих событий Кирилл (имя изменено) на условиях анонимности рассказал, что сталкивался с заградительным отрядом 225-го полка. Наш собеседник был в составе одного из батальонов 102-й бригады ТрО, оказавшегося в окружении, по его словам, из-за отступления других батальонов с фланговых позиций. По его словам, они предупредили свое командование о вынужденном уходе, однако их не пропустили. "Нас встретили наши же войска 225-го штурмового полка. Мы зашли к ним в окоп. Я связался с командиром через их рацию. Попросил, чтобы дали пройти. На что он сказал: „Никого не пропускают, открывают огонь на поражение“. Нам сказали поставить оружие на землю, ложиться „мордой“ в землю. Потом летела... эфпивешка, ... мавик, который нас засек, и по нам начали работать из миномета. Нам дали указание рассредоточиться по посадке", — рассказывает офицер. После обстрела их пропустили. А вот по следующей группе из шести отходивших с позиций открыли огонь. Об этом свидетельствует военный Тарас (имя изменено), один из тех, кто был в этой второй группе: "Напротив нас поставили этот заградотряд. Нас встретило человек 10. Стреляли около ног, около ушей". Командир 225-го полка Олег Ширяев ситуацию под Гуляйполем объяснил так: "В конце 2025 года, когда мы зашли на направление, противник уже перешел реку Янчур в районе населенных пунктов Полтавка и Малиевка, а 102-я бригада ТРО отступала. В общей сложности 102-я бригада ТРО потеряла 190 кв. км территории. Девять батальонов отошли из своих районов обороны, было потеряно 20 КСП (командно-наблюдательных пунктов — прим. ИноСМИ). Также мы помним позорную историю потери КСП в Гуляйполе вместе с секретными средствами связи, картами, позывными и документами. Это был один из тех 20 КСП. Кроме того, было потеряно 9 РОПов (ротных опорных пунктов — прим. ИноСМИ), 18 ВОПов (взводных опорных пунктов — прим. ИноСМИ) и остальные позиции. Потери среди личного состава: 79 военнослужащих пропали без вести, 30 были ранены, а 781 военнослужащий самовольно оставил позиции, то есть совершил СОП (самовольное оставление позиций — прим. ИноСМИ). Практически вся бригада отошла с позиций. Когда они выходили, то действительно были без знаков различия. Одеты даже не в украинскую форму, а в мультикам. То есть такую же форму носит и враг. Они были вооружены и двигались навстречу нашим штурмовым группам. На что наши штурмовики действовали в соответствии со Статутом ВСУ. Попытки не пропустить не было. Причиной послужило отсутствие коммуникации с их стороны. Мы пытались выставить рубежи блокировки, а во время захода на направление понесли потери, поскольку нам предоставляли ложную информацию о расположении их позиций. 108-я бригада ТРО также отходила с позиций. Она потеряла меньше территории — 109 кв. км. Итак, 108-я бригада потеряла 109 кв. км, а 102-я — 190 кв. км. Итого это 299, почти 300 кв. км. Подчеркиваю: такая территория была потеряна за один месяц. Когда 102-я бригада отошла из Гуляйполя, мои подразделения оказались в окружении и вынуждены были в таком состоянии противодействовать врагу". Относительно разоружения он ответил: "Наши штурмовики не могли знать в лицо этих военных и согласно правилам военного времени и Статутом ВСУ отдали сначала команду голосом, чтобы остановить движение вооруженных групп военных. Затем выстрелом в воздух с последующим задержанием и разоружением для передачи этих военнослужащих подразделениям ВСП (военной службе правопорядка — прим. ИноСМИ) для дальнейшей их идентификации". Напомним, позже, в январе 2026 года, родственники военных 108-й бригады ТРО заявили об их "похищении" штурмовым подразделением. Вооруженные боевики 225-го полка в гражданской одежде объездили деревню и собирали расквартированных по домам боевиков, приданных в это подразделение, чтобы поместить их в подвал (около 40 человек). Позже те свидетельствовали, что их держали в помещении, похожем на описанный выше "подвал" в школе на Сумщине. Затем большинство боевиков воевало под управлением 225-го полка, несмотря на заявления от официальных лиц, что это были совместные учения. Подразделению ТРО удалось забрать оттуда своих больных и раненых бойцов только после вмешательства военного омбудсмена Ольги Решетиловой. Стоит отметить, что когда 225 ОШП отправили стабилизировать ситуацию на Гуляйпольское направление, то она там уже была действительно критической. Семьи военных из этих бригад начали требовать выводить их с позиций — на фоне тяжелых боев и усиления давления врага, с чем раньше не сталкивались бригады в Запорожье. “Переломный момент” Украины опровергается объективной военной реальностью Согласно боевому статуту, интенсивность боев и сильное давление врага без дополнительных критических условий действительно не являются причиной вывода личного состава с позиций. Однако угрозы расстрелом своим подчиненным и огонь по ним — это уголовное преступление по статье "Применение насилия в отношении подчиненного... совершенное с применением оружия". В условиях военного положения наказывается большим сроком (от 8 до 12 лет) лишение свободы. То есть борьба — не смягчающее обстоятельство, а наоборот. Такие способы запрещены государственным законодательством и интернациональным правом. Мы также направили запрос Генеральному штабу о том, был ли приказ разоружать или применять оружие против тех, кто самовольно оставляет позиции на любом участке. Ответа пока не получили. Халатность и потери Один из публичных упреков отдельным штурмовым полкам, в том числе и 225-му, — чрезмерные потери. Рассказы Романа Бедея и Виталия Кожухара об условиях службы и отношениях к бойцам могут частично объяснять их причины. Но есть и другие факторы. Например, школу в Миропольском Сумской области, где, по разным данным, содержали от 40 до 70 человек из 225-го полка, несколько раз обстреливали КАБами. Наконец, здание, по словам собеседников, полностью разрушила ракета. Точное количество погибших неизвестно. Приблизительно через год после этого в результате другого обстрела объектов на одной из баз полка в другом регионе погибли четверо военнослужащих и более 50 получили ранения. В распоряжении редакции есть документ, удостоверяющий это. В результате проверки ВСП, инициированной главнокомандующим Александром Сырским, был установлен "ненадлежащий контроль со стороны командования 225-го ОШП за рассредоточением личного состава ...и ненадлежащее исполнение командиром 225-го ОШП Олегом Ширяевым своих обязанностей в период обустройства лагеря". Ни о каких серьезных кадровых решениях в полку, принятых в связи с постоянными последствиями халатности по сохранению жизни военных, редакции неизвестно. Недавно выяснилось, что публичная критика на тот момент комбата 47-й ОМБр Александра Ширшина "дебильных задач ГШ" и его дальнейшее ходатайство о смещении касались именно приказа "закрепиться" в окружении после захода туда бойцов 225-го и 425-го ОШП. "В 225-м там тоже были...потери. Они могут говорить, что это потому, что 47-я бригада их не поменяла. Это вранье: 47-я все равно стояла вместе с ними. Мы часть людей все равно завели. Они погибли по другим причинам, и это касается того, как они задействовали свое подразделение... Они не считаются с потерями, с жизнями людей, что это наша обороноспособность, которую они ослабляют", — сказал офицер в интервью "Бабелю". А также рассказал, что из личных разговоров понял, что командиров этих подразделений не волновало, возможно ли успешно выполнить задание имеющимся ресурсом. Мол, "приказ есть приказ". Тогда, весной 2025-го, ОШП по подчинению главнокомандующего, включая 425-й и 225-й, выступили с резкой критикой Ширшина. "Задания, которые ставились, превалировали над жизнью людей. Это стопудово. Даже если оно было неуместно, то задача, если понимали, что эта позиция уже полностью занята... с военной точки зрения, их это не останавливало. Снова заходили, гибли, выходили, к сожалению. Я не знаю, для чего это делалось. Я думаю, что, возможно, когда-нибудь будут расследования действий командиров, которые отдавали такие приказы", — подтверждает эту картину сержант роты РОП (роты огневой поддержки — прим. ИноСМИ) 39-й бригады береговой обороны Виталий Кожухарь. Только на примере уже упомянутого батальона 39-й бригады береговой обороны МП можно сказать, что за три недели операции под руководством полка они понесли вдвое (!) больше потерь, чем почти за три года на островах и левобережье Херсонщины, включая Крынки. В распоряжении редакции есть цифры. Неужели Зеленский больше думает о собственном выживании, чем о победе Украины? По данным разных источников в военно-политическом руководстве, общие потери подразделения в прошлом году могут составлять примерно столько, как недавно публично озвучивал Богдан Кротевич: "Теряют людей, извиняюсь, ...по 1000 в месяц!". Несмотря на это, 225-й и 425-й "Скала" весь год были среди подразделений приоритетного комплектования и выросли примерно в пять раз. По подсчетам потерь от одного из органов военного управления, которые удалось увидеть журналистке, в этом году 225-й и 425-й также делят первенство по количеству потерь. "Возле Гуляйполя у нас очень большие проблемы", — сказал на прошлой неделе соучредитель DeepState. Неизвестно, как экс-главком Сырский оправдывал увеличение именно этого подразделения перед Верховным главнокомандующим. Заместитель военного омбудсмена Руслан Цыганков в контексте скандала вокруг 425-го полка подчеркивал, что такие подразделения "кроме эффективности несут большие риски в контексте нарушения прав", а потому находятся под их постоянным контролем. Он также заявлял, что Офис против создания отдельного рода штурмовых войск из-за сложности контроля. Однако на сегодняшний день Зеленский вывел их под отдельное Объединенное командование. Офис военного омбудсмена пять дней назад отчитался о мониторинговом визите в 225-й. Указано, что жалобы у военнослужащих приняты, однако в публичном ответе упоминаний о каких-либо серьезных нарушениях нет. *террористическая организация, запрещенная в России **принадлежит корпорации Meta, признанной экстремистской и запрещенной в России