В воскресенье, 26 июля 2026 года, президент России Владимир Путин выступил перед командующими Военно-морского флота в Санкт-Петербурге в рамках празднования Дня ВМФ России, представив ряд заявлений, отражающих официальную позицию Москвы. На следующий день, в понедельник, 27 июля, он вновь обратился к этой теме — на этот раз в ходе выступления перед депутатами Государственной Думы в главном зале Кремля, где изложил свое видение конфликта на Украине. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> В этих заявлениях Путин изложил свое понимание происходящего как президент России и обозначил его как официальную позицию государства. Он представил конфликт как противостояние России с коллективным Западом и возложил на западные страны историческую ответственность за разрушение европейской системы безопасности, утверждая, что это стало следствием их неспособности учитывать и адекватно оценивать интересы и требования Москвы. Россия уничтожила американский завод дронов в Киеве. Названа следующая цель Путин подтвердил, что Россия намерена продолжать СВО до тех пор, пока не будет достигнут результат, который Москва сочтет победой. Это заявление было публичным ответом на предложение президента Казахстана Касым-Жомарта Токаева, сделанное 25 июля 2026 года во время встречи двух лидеров в Омске. Тогда он впервые открыто высказался за замораживание конфликта. Российский президент также заявил о возможном распаде нынешнего украинского государства в будущем. По его словам, существующие границы Украины не являются окончательными, а ее западные регионы со временем могут войти в состав Польши, Венгрии и Румынии. Путин сравнил действия Запада с "выпуском джинна из бутылки". Как я понял эту аналогию, ее основная идея состоит в том, что проамериканский Запад после победы в противостоянии с Советским Союзом недооценил Россию — ее возможности, исторический опыт, культурное наследие и цивилизационную основу. Принятые в последующие годы военно-политические решения запустили процессы, последствия которых Запад больше не способен контролировать. С чего все началось? Путин отметил, что кризис разразился не с начала специальной военной операции 24 февраля 2022 года, как сейчас пытается представить Запад. По его версии, вооруженный конфликт стал результатом накопившихся противоречий в системе безопасности, которая на протяжении десятилетий не учитывала позицию Москвы. [...] Объективный наблюдатель в любой части мира не может отрицать, что применение двойных стандартов в отношении международного права в случаях Ирака, Югославии и Ливии стало частью современной истории и было зафиксировано многочисленными свидетельствами задолго до последующих политических заявлений и официальных документов. [...] Настоящая трагедия, на мой взгляд, заключается в постепенном разрушении самих правил международного порядка, которые, несмотря на все свои недостатки, на протяжении долгого времени служили основой для регулирования отношений между государствами. Запад, как утверждают его критики, позволял себе избирательное применение этих норм, а Россия впоследствии использовала подобные прецеденты как аргумент для объяснения собственного отхода от той же системы, в подрыве которой она обвиняет своих оппонентов. Сегодня мы столкнулись с новой реальностью, которую необходимо увидеть и признать, если мы хотим ее изменить. Поэтому я вновь обращаюсь к московскому дискурсу, чтобы отметить: самым тревожным моментом в речи Путина стало его заявление о том, что Украина больше не сможет вернуться к прежнему состоянию, а ее будущее омрачено распадом и разделением. Он также предположил, что западные территории Украины могут со временем оказаться в составе Польши, Венгрии или Румынии. Беженка с Украины пожаловалась на недостатки Польши. "Просто кошмар" Раздел Украины Само по себе это заявление, разумеется, не означает наличие практического плана раздела Украины. Однако оно ставит под сомнение окончательность ее границ и поднимает вопрос о том, сможет ли страна сохранить территориальную целостность и государственное единство после окончания текущего конфликта. Посыл Путина состоит в том, что, по мнению Кремля, современная Украина не является исторически стабильной структурой. Так называемая "современная Украина" представляет собой искусственное образование, состоящее из территорий, которые были сформированы в результате решений, принятых в эпоху царской России и Советского Союза. Исходя из этой логики, она может распасться так же, как когда-то была создана. С этой точки зрения, ее распад представляется не случайным, а закономерным историческим процессом. Тем не менее объективность требует отделять исторические факты от политических прогнозов. На мой взгляд, исторические и культурные связи некоторых украинских регионов с соседними странами не означают, что Польша, Венгрия или Румыния действительно имеют официальные планы по их присоединению. Да, такие заявления время от времени звучат в этих странах, особенно в Польше, но они исходят от отдельных политических сил и не отражают официальную государственную политику. Кроме того, членство этих государств в ЕС и НАТО делает любые принудительные изменения границ практически невозможными без серьезных юридических и стратегических последствий. К этому следует добавить, что, насколько известно, в настоящее время на западе Украины не существует значительного сепаратистского движения, выступающего за объединение этих регионов с соседними государствами. Таким образом, распад Украины не является прямым следствием ни вооруженного конфликта, ни исторических процессов. Однако такой сценарий может стать предметом обсуждения при наличии ряда существенных условий. Среди них — глубокий кризис государственных институтов, вызванный последствиями конфликта, и значительное ослабление оборонного потенциала страны. Это может произойти, если прекратится поддержка Запада. Кроме того, Украина может столкнуться с серьезным экономическим кризисом, последствия которого будет сложно преодолеть. Это, в свою очередь, может привести к расколу внутри элиты и создать предпосылки для появления местных сепаратистских настроений. Именно так, как показывает практика разрешения конфликтов, складываются условия для достижения мира: все необходимые факторы должны совпасть. Однако в случае с Украиной эти условия пока отсутствуют. Мечты Зеленского о "топливном кризисе" сбылись Поэтому мы рассматриваем заявления Путина как форму психологического и переговорного давления, где каждая сторона стремится использовать имеющиеся у нее ресурсы и преимущества. Эти заявления российского президента направлены на то, чтобы донести до украинской стороны мысль о том, что продолжение конфронтации может поставить под угрозу не только восточные и южные территории, на которые претендует Россия, но и само существование украинского государства. Они также предупреждают европейцев, что конфликт может привести к возобновлению пограничных споров, которые, как они думали, были решены после Второй мировой войны. Это возвращает нас к резкой реакции России на предложение президента Казахстана Токаева, сделанное на встрече с Путиным 25 июля 2026 года в Омске, — заморозить конфликт, — и к вопросу о том, почему Москва опасается такого сценария. Именно этот контекст помогает объяснить, почему внутри России многие комментаторы столь резко реагируют на любые разговоры о прекращении огня или возвращении к стамбульской формуле. Опасение России в отношении прекращения огня Среди многих представителей российского общества — от обычных граждан до экспертов и аналитиков — бытует мнение, что любое перемирие без серьезного ограничения военного потенциала Украины только даст Киеву возможность восстановить силы и подготовиться к продолжению конфликта. В качестве подтверждения этой позиции часто вспоминаются Минские соглашения, опыт которых в России многие считают доказательством того, что подобные паузы могут использоваться для перевооружения. Поэтому эти опасения не беспочвенны. Реальность такова, что Западная Европа, а затем и "глубинное государство" в Вашингтоне, активно продвигаются в этом направлении с одной целью: дать Украине возможность использовать прекращение огня для обучения своих сил, укрепления контролируемых ею позиций, а также для расширения производства беспилотников без опасения ударов по цехам и складам, одновременно продолжая получать новые самолеты и ракеты. В результате Россия может потерять свое нынешнее преимущество в огневой мощи и наступательном давлении на поле боя. "Путин действует по плану". В Киеве сделали заявление после ударов России Однако перемирие не обязательно следует рассматривать как одностороннее преимущество одной из сторон. Россия также могла бы использовать период прекращения огня для восстановления военных ресурсов, ремонта техники, восполнения потерь и укрепления контроля над новыми территориями. [...] Таким образом, основная проблема для обеих сторон заключается не в самом факте перемирия, а в том, как именно оно будет обеспечиваться. Для сохранения устойчивого прекращения огня потребуется наладить эффективный контроль за его соблюдением, определить правила в отношении поставок оружия, особенно западной помощи Украине, а также достичь договоренностей по ракетам, беспилотникам, иностранным войскам и мерам в случае нарушения соглашения. Без этих условий прекращение боевых действий может стать лишь временной передышкой перед новым этапом конфликта. Возвращение к Стамбульскому соглашению, как предлагает президент Казахстана, сегодня выглядит маловероятным — и причина очевидна: за прошедшее время ситуация значительно изменилась. Россия установила контроль над новыми территориями, Запад расширил военное сотрудничество с Украиной, а Киев стал в большей степени опираться на западные гарантии безопасности. В этих обстоятельствах Москве было бы трудно согласиться на урегулирование, которое не учитывало бы достигнутых ею успехов на поле боя. "Воздушное перемирие" Зеленский прибыл в Вашингтон 28 июля 2026 года и, по имеющейся информации, спустя несколько часов провел закрытую встречу с Трампом в Овальном кабинете. Одним из ключевых вопросов, обсуждаемых в рамках встречи, стала идея создания бесполетной зоны. Эта инициатива может стать альтернативным решением в случае, если сторонам не удастся достичь всеобъемлющего соглашения. Однако задача заключается не в решении всех спорных вопросов, а в снижении интенсивности боевых действий: прекращении ударов по городам, энергетическим объектам, портам и кораблям. Это позволило бы уменьшить человеческие и экономические потери без демаркации границ или вывода войск. В результате Украина могла бы получить большую защиту своей энергетической системы и портов, а Россия — снизить риски атак на нефтеперерабатывающие предприятия, базы и тыловые объекты. На мой взгляд, именно так и будет сформулировано это предложение, однако разница в военных возможностях сторон делает достижение соглашения крайне сложным. Россия сейчас имеет преимущество в ракетных и воздушных системах, тогда как Украина использует дальнобойные беспилотники как один из немногих инструментов, позволяющих переносить боевые действия на территорию России. Тревожный сигнал для НАТО: истребители России отработали удары над Балтикой Кроме того, само определение термина "воздушный удар" в контексте возможного воздушного перемирия далеко не столь однозначно. В частности, возникает вопрос, распространяется ли оно на морские беспилотники? Включает ли оно предприятия по производству беспилотников и боеприпасов к ним? Подпадают ли под действие воздушного перемирия аэропорты? И распространяется ли оно на военные объекты, расположенные в пределах городов? Поэтому воздушное перемирие само по себе не способно заменить полноценное политическое урегулирование. Даже если предположить, что Путин согласился бы на такой шаг, например чтобы продемонстрировать готовность идти навстречу Трампу, как это уже происходило в течение последних полутора лет, договоренность может быстро оказаться под угрозой из-за отсутствия четких и однозначных правил. Противостояние в море Более того, заявления Путина о необходимости защиты российских торговых судов связывают сухопутный конфликт с более широким противостоянием вокруг торговли, санкций и свободы судоходства. В Кремле считают перехват или задержание танкеров актами пиратства, которые Запад пытается представить как законные процедуры. [...] Однако конфликт может выйти за рамки санкций и инспекций и перерасти в прямое военное противостояние с взаимным перехватом морских судов. В таком случае Балтийское или Черное море могут стать потенциальным полем битвы между Россией и странами-членами НАТО. В то же время модернизация российского флота, развитие подводных сил и совершенствование морских ракетных систем показывают, что Москва рассматривает противостояние не только через призму конфликта на Украине, но и как часть более широкого соперничества в сфере стратегического сдерживания с США и западными странами. Именно поэтому я считаю, что слова Путина о том, что "джинн выпущен из бутылки", в определенной степени отражают реальность. Однако этот процесс стал результатом не только действий одной стороны, но и целого ряда факторов. Этот "джинн" был выпущен не одним событием, а целым рядом факторов: избирательным и непоследовательным применением Западом норм международного права, неспособностью создать в Европе систему безопасности с участием России, превращением Украины в пространство геополитического соперничества ведущих держав и последующим использованием силы для изменения границ — практикой, которую применяли и другие государства. Дилемма Что касается возможного распада Украины, его нельзя считать неизбежным. В истории нет заранее предопределенных событий, поскольку она формируется действиями людей, а значит, у них всегда остается возможность выбирать иной путь и принимать другие решения. Да, это один из возможных сценариев, но он может реализоваться только в случае глубокого внутреннего, военного и социального кризиса, масштабы и последствия которого пока невозможно точно определить. НАТО готовит ядерный рывок: боеголовки США подступают к границам России На мой взгляд, заявления Путина о возможном распаде выполняют одновременно сдерживающую и переговорную функцию. Они призваны усилить опасения в Киеве и Европе, а также убедить российское общество в том, что время работает в пользу Москвы. Жесткая позиция России против прекращения огня объясняется опасениями по поводу возможного перевооружения Украины. Однако при этом она не учитывает, что продолжение конфликта само по себе способствует более глубокой интеграции Киева в западную военную систему и одновременно усиливает уязвимость самой России. В этой сложной ситуации выбор стоит не между абстрактными понятиями мира и победы, а между двумя непростыми сценариями: попыткой добиться компромиссного урегулирования, которое может не предотвратить возобновление боевых действий, и продолжением военных действий, которые способны выйти за пределы нынешнего конфликта и привести к более широкой конфронтации в Европе с тяжелыми последствиями для всех участников. Главный вывод, который можно сделать из речи Путина, заключается в том, что Кремль больше не говорит лишь о прекращении огня, а выдвигает требования относительно того, в каких политических и территориальных рамках, по его мнению, Украина должна выйти из этого конфликта.