Дональд Трамп дал интервью TIME в Белом доме 28 сентября. В ходе беседы Трамп затронул широкий круг вопросов, включая войну с Ираном, бум искусственного интеллекта, Федеральную резервную систему, Верховный суд и свои ожидания от промежуточных выборов. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Ниже представлена слегка отредактированная стенограмма интервью, которое провели старший политический корреспондент TIME Эрик Кортеллесса и главный редактор Сэм Джейкобс. В оригинальной публикации также предлагается ссылка на проверку фактов. В переводе сохранены повторы, оговорки и незавершенные фразы исходного текста. Западные политики не поверили Зеленскому: "Россия не ищет конфликта" TIME: Мне интересно узнать о вашем вчерашнем ужине с Дарио. Трамп: О. TIME: Да, именно. Вы по-прежнему не согласны с его взглядами на то, что он называет безопасностью ИИ? Трамп: Я поговорил с ним о его взглядах, и они, думаю, сильно отличаются от того, как их изображают в СМИ. Прежде всего, он и его жена мне очень понравились. Они приехали на ужин, мы собирались встретиться в семь. Но я был на большом Кубке президентов. Я был его председателем — в Чикаго, в Мэрионе, замечательное место. Вообще-то это было… да, Медайна, в Медайне, в прошлом году — Мэрион, в это время года. Было действительно здорово, и я позвонил, сказал: "Можем встретиться чуть позже?" Он, кстати, видел, как приземлился вертолет, так что мы немного перенесли встречу. Мы вернулись примерно в десять. Просидели больше двух часов, обсудили много всего. Очень умный парень. Возможно, немного не такой, каким я его представлял. Действительно немного другой. Но нет, он понимает. Послушайте, я говорю: если вы будете добиваться регулирования, вас могут просто вытеснить из бизнеса. При этом, конечно, вы сами должны нести за себя ответственность, а людей, которые понимают происходящее, немного. Это нечто новое, совершенно не похожее на то, что люди видели раньше. Моя позиция такая: мы с большим отрывом опережаем весь мир, и я хочу продолжать побеждать. Некоторые говорят, что это масштабнее промышленной революции, и, казалось бы, нет. Но если посмотреть на цифры — вы когда-нибудь видели эти цифры? Они словно взлетают вертикально вверх. Для нас это триллионы долларов инвестиций в нашу страну, потому что это, вероятно, крупнейший бизнес из всех существующих. Мы самые передовые, у нас… у нас самые умные люди. Завтра у меня большая встреча. Будут все. Все… Дарио снова придет. TIME: Мне интересно, что именно происходит на всех этих встречах с руководителями компаний в сфере ИИ. Трамп: Ну, слушайте, это ведь не здание построить — с этим я могу справиться играючи. Для меня это проще, этим я и занимался. А здесь совершенно новый мир, наверное, по большей части хороший, но есть и плохое. И это очень могущественный мир. Очень… потенциально он может принести огромную пользу медицине. Я имею в виду некоторые вещи, которые сейчас придумывают, — раньше о них даже не задумывались. Но вместе с хорошим приходит и плохое, и мы хотим, чтобы все вели себя ответственно. Завтрашняя встреча. Во сколько завтра эта встреча? В два? Натали Харп: В полдень, в Восточном зале. Трамп: Значит, будут все. Дайте мне список участников встречи. TIME: Можно спросить, господин президент? Трамп: Мы хорошо провели вечер на днях — три дня назад или два. TIME: Учитывая новости этой недели, я должен спросить: почему американцы должны верить, что вы уважаете свободную прессу, если вы ограничиваете доступ некоторых наших коллег в Белый дом? Трамп: Нет, только скажите чуть громче. TIME: Почему американцы должны верить, что вы уважаете свободную прессу, если вы ограничиваете доступ некоторых наших коллег в Белый дом? Трамп: Потому что я действительно уважаю свободную прессу, но не уважаю фейковые новости. Приведу пример. CNN и MSDNC, то есть MS NOW, — они сменили название, потому что у них все так плохо. Я выиграл выборы. Выиграл уверенно, с огромным преимуществом. Я получил большинство голосов избирателей. Победил во всех семи колеблющихся штатах. Они говорили: нужно выиграть в трех колеблющихся штатах… а я выиграл во всех семи. Я победил в округах. Это очень важно — 86% голосов избирателей. Все, причем совершенно убедительно. А на CNN обо мне уже много лет не было ни одного хорошего материала. Они неспособны быть… они — фейковые новости. То же самое на MS NOW. Если я сделаю самое прекрасное дело, если найду лекарство от рака, они скажут: "Почему искал так долго?" Это просто ужасные люди, настолько плохие. Так что я верю в свободную прессу. Верю в честную прессу, но не верю в фейковые новости. И я знаю, что это фейк, потому что знаю, как все было… Я не возражаю, знаете, если я сделал что-то не так, я не против критического материала. Он пару раз о чем-то писал. Я говорил: ну, послушайте, он ведь прав. Но с прессой, если кто-то собирается меня называть… если каждый материал… Послушайте, я сделал много хорошего. Я нахожусь в Овальном кабинете. То есть люди очень умные. Если бы я плохо работал, я бы не выиграл те выборы с большим отрывом. TIME: Вы собираетесь игнорировать суды, когда они говорят, что этот отказ… Трамп: Вообще-то суд сказал… Если посмотреть на решение судьи — он очень анти-трамповский, что весьма интересно. Но если посмотреть на его решение, он, по сути, говорил о процедуре. Он сказал: вернитесь к нам, соблюдая процедуру. TIME: Это про-трамповский судья. Его назначили вы. Трамп: Да, так и было. Так и было. Бывает. TIME: Вы не считаете, что игнорируете то, что он вам предписал? Не считаете, что игнорируете его постановление? Трамп: Нет. Я не игнорирую его постановление. Я просто говорю: когда я не обязан идти им навстречу… Эти люди пишут только плохие материалы. Когда говорят о постановлениях — о каком постановлении? Я даже не в курсе. Стивен Чун:Судья, по сути, постановил восстановить им доступ в Белый дом, но это не то же самое, что допускать журналистский пул на мероприятия в Овальном кабинете или на борт президентского самолета. Трамп: Он действительно сказал — на территорию Белого дома? TIME: Можно спросить: почему именно сейчас? У вас давно конфликтные отношения со СМИ. Что подтолкнуло вас к этому именно в данный момент? Трамп: Просто один плохой материал за другим. И когда я говорю "плохой материал" — я могу выдержать плохие материалы. Обо мне их много. Большинство — фейковые. И это не только CNN, не только MSDNC. Это и многие другие. TIME: Давайте немного поговорим о войне в Иране. Трамп: Я только закончу. TIME: Да, конечно. Трамп: Потому что, я считаю, никто не должен быть вынужден терпеть фейковые новости, постоянные плохие материалы, ведь я сделал великие дела. Я имею в виду, я разобрался с Венесуэлой. Я сделал… я могу назвать сто великих вещей, которые сделал. Но хорошей прессы у меня никогда нет. Справедливой прессы у меня никогда нет. Она не обязательно должна быть хорошей. Достаточно быть справедливой. И в какой-то момент спрашиваешь себя: "Какой смысл, например, в этой сумасшедшей Кейтлан Коллинз?" Она весьма заурядный человек. Самая несчастная девушка из всех, кого я видел. Если бы я сделал что-то выдающееся по любым меркам и они об этом написали, то написали бы только плохо. Иногда я поражаюсь, как им удается… Знаете, вчера огромные толпы, приехавшие в Данкан, встретили меня потрясающими аплодисментами. И я сказал людям: "Не расстраивайтесь завтра, когда прочитаете, что меня освистали и выгнали". Меня не освистали и не выгнали. Я ездил в Теннесси. Толпа неистовствовала. Вчера я ездил в Чикаго. Там большой шатер на гольфе. Президент приезжает. Толпа просто обезумела от восторга. И я сказал… я не хотел придавать этому большого значения, просто сказал несколько слов, прежде чем тот парень начал играть. Меня попросили выступить с речью. Я сказал: "Не собираюсь произносить речь. Я хочу играть в гольф". Но я ему сказал… То есть им пришлось останавливать толпу, потому что… люди сходили с ума, все сто процентов. Никакого негатива. Кто-нибудь написал об этом что-то плохое? Проверьте. TIME: Разве один из основополагающих принципов нашей страны не состоит в том, что пресса должна требовать отчетности от правительства и власть имущих? Вы в это верите? Трамп: Да, но они должны относиться к вам справедливо. Знаете, когда они пишут заведомо ложные материалы… И все знают: NBC тоже плохие, но CNN — просто ужасные. MS NOW сменили название, потому что у них нет друзей. TIME: Давайте перейдем к Ирану, потому что там многое происходит. Изначально вы говорили, что война займет примерно шесть — восемь недель. Сейчас начинается седьмой месяц. Можете объяснить, почему все длится так долго? Трамп: Только потому, что я захотел пойти дальше. Я их разгромил. Мог остановиться тогда, но захотел пойти дальше. Я не хотел, чтобы они… Потому что я уложился в свои сроки. Посмотрите, что я сделал, когда мы бомбили объекты бомбардировщиком B-2. Мы разбомбили эти объекты, и то, что я называю ядерной пылью, оказалось под тысячами тонн обломков. Я мог на этом остановиться, но счел это неправильным, потому что… им не терпелось продолжить свою жизнь — если не там, то где-нибудь еще. Поэтому я пошел дальше. У них все очень плохо. Их экономики больше нет. Инфляция у них 300% или что-то вроде того. Флота нет. Военно-воздушных сил нет. Ничего нет. И они хотят заключить сделку, но я хочу настоящую сделку. Когда я говорил, что буду там недолго, так и было. А потом я решил пойти дальше, потому что не хотел, чтобы они вернулись в какой-то другой форме. TIME: Как вы думаете, американцы неправильно вас поняли? Мне кажется, большинство услышало, что вы говорите о четырех — шести неделях. Трамп: Нет, думаю, это пресса им так преподнесла, чтобы… Послушайте, во Вьетнаме мы были 21 год, 20 лет. В Афганистане — много лет. В Корее — много. Мы везде бываем много лет. А я там сейчас шесть месяцев, и я уничтожил их ядерный потенциал. Уничтожил их флот — 159 кораблей лежат на дне моря. Уничтожил их авиацию. Всех их самолетов больше нет. Уничтожил их радары. Поэтому, знаете, у нас… прошлой ночью прошло еще больше судов. Прошлой ночью через пролив прошло больше баррелей нефти, чем когда-либо за всю его историю. Прошлой ночью мы установили рекорд. TIME: В таком случае: знали ли вы в феврале, что они — то есть Тегеран — с большой вероятностью ответят перекрытием Ормузского пролива? Трамп: Они всегда этим угрожали, и какое-то время это работало. Но, по сути, мы сами перекрыли его для них. Знаете, они сказали: "Мы его закроем". Я сказал: "Ну, закроете — у вас будут большие неприятности". Мы взяли его под контроль. Вам надо увидеть побережье. Все стерто с лица земли. У них нет радаров. Никаких средств противовоздушной обороны. Ничего. А The New York Times пишет, как хорошо у них идут дела, и это просто безумие. Их армии больше нет. Радаров нет. Руководителей нет. Знаете, мы уничтожили два уровня руководства, а The New York Times продолжает писать, как хорошо у них все идет. У них нет денег. Их деньги ничего не стоят. У них ничего не работает, а это просто фейковые новости, фейковые новости. И, может быть, они будут следующими. TIME: На прошлой неделе вы сказали, что можете уничтожить Иран. Вы использовали именно это слово. Трамп: Да, я бы это сделал. Такое возможно. TIME: Вы и раньше высказывали подобные угрозы. При этом вы называете себя президентом мира. Трамп: Да. TIME: Как президент мира может призывать к уничтожению целого народа? Трамп: Потому что, уничтожая Иран, мы создаем мир во всем мире. Пока существует Иран, я не думаю, что мир вообще возможен. TIME: Вы говорите конкретно о правительстве, о режиме Исламской Республики? А как же невинные люди? Трамп: За последние несколько месяцев они убили 75 тысяч человек. Протестующих, невинных [неразборчиво], множество очень хороших людей. Они убили 70… от 72 до 75 тысяч. У нас все задокументировано. На днях они выступали у Брета Байера и врали об этом. Сказали — три тысячи. Брет Байер сказал: "Вы что, издеваетесь?!" Нет, они убили 75 тысяч человек. Это невероятно. Это кровавая бойня. Так что посмотрим. А люди не восстают потому, что боятся быть убитыми. Знаете, они выходят на улицы, и в итоге убивают тысячу человек, две тысячи, иногда меньше. Снайперы стреляют им прямо в голову, и когда… Помните, вышли женщины, их было 500 тысяч, а потом снайперы начали попадать им прямо в середину головы? Женщины посмотрели, увидели это, потом увидели еще одну — и бросились бежать со всех ног. TIME: Вы не жалеете, что не вошли в Иран или не провели какую-либо операцию в январе, когда на улицах шли протесты, а вы говорили, что помощь уже в пути? Трамп: Нет, думаю, мы проделали невероятную работу. Так вот, во Вьетнаме, когда эти огромные потери… В Афганистане то же самое, это продолжалось бесконечно. Я вел две войны, и даже один погибший — уже слишком много. Но я вел две войны, в которых мы потеряли 18 человек. Одна — Венесуэла, и то, что было в Венесуэле, просто невероятно. TIME: Мы еще к этому вернемся. Трамп: Мы продаем миллионы баррелей нефти — нашей нефти, — и это потрясающе. Но ту войну мы провели менее чем за один день. Все закончилось. В Иране у нас тоже все очень хорошо. Но это гораздо большая территория, гораздо большая страна, гораздо дальше от нас. И… результат будет таким же. Они хотят заключить сделку. Как только я заключу сделку, цены на нефть упадут до прежнего уровня. Знаете, когда я… вы уже слышали, как я об этом говорил… Когда я участвовал в подготовке к тому, чтобы войти, я был в Айове, немного помогал им вести кампанию перед тем, что у нас впереди. И в Айове, то есть там… нефть стоила 1,90 доллара. То есть почти ничего. Мы пробили отметку в два доллара. На одной заправке было 1,85. На другой — 1,95. На третьей — 1,99, и цены снижались по всей стране. Правда, с Калифорнией все немного фиктивно, потому что в Калифорнии каждый раз, когда вы снижаете цену на нефть, они это оценивают. Но я добился там снижения… А потом я сказал своим людям, в том числе ему: "Мне очень не хочется этого делать, ребята, но мы должны лишить вас ядерного оружия". TIME: И последний вопрос на эту тему. На выходных вы отвергли иранское предложение о прекращении огня. Можете объяснить почему? Трамп: Потому что то, что я не одобрил бы год назад, я не одобрил бы и сегодня. TIME: Можете привести пример? Трамп: То есть это было… они предложили открыть пролив. Знаете, вы видели некоторые положения, но не все. Но это просто… этого недостаточно. Даже близко. TIME: Вы собираетесь усилить бомбардировки после промежуточных выборов? Об этом были сообщения. Трамп: Возможно. TIME: Вы рассматриваете такой вариант? Трамп: Я не могу вам этого сказать, потому что, послушайте, вы же спрашиваете, где вы собираетесь бомбить? TIME: Но такой вариант рассматривается? Трамп: У нас много оружия. Знаете, последние шесть месяцев мы наращивали запасы. Байден отдал Украине огромное количество боеприпасов. Гораздо больше, чем израсходовали мы. И… у нас все в отличном состоянии. В отличном состоянии. Но сейчас мы еще и серьезно пополняем запасы, производим… и оставляем себе. Знаете, другим мы тоже будем поставлять, нашим союзникам. TIME: Можете немного об этом рассказать? Потому что был официальный доклад Министерства обороны о нехватке боеприпасов и необходимости тратить деньги… Трамп: Я бы сказал, что это по большей части фейковые новости. TIME: А что в нем было правдой? Трамп: Запасы некоторых видов боеприпасов немного меньше, чем других. У нас есть боеприпасы среднего и выше среднего класса, очень мощные, и с ними положение лучше, чем когда-либо. Есть боеприпасы, которые Зеленский не брал, но они очень мощные. Он их не брал, потому что у него не было самолетов и других средств, необходимых для их применения. И вот начали появляться такие сообщения. А теперь у нас Raytheon. У нас все они. Они работают. Строят заводы по всей стране, делают очень многое. Работают круглосуточно, без выходных, и мы наращиваем запасы в невиданных прежде масштабах. TIME: То есть вы заключаете контракты с этими производителями на восполнение запасов. Трамп: Да, и мы также строим. Они не просто обеспечивают нам большие объемы, работая сверхурочно, круглые сутки. Они еще строят по четыре, пять, шесть заводов — заводы Patriot, другие заводы, заводы THAAD. Строят по всей стране. Создают колоссальные мощности. TIME: Во сколько обойдется все это восполнение запасов? Трамп: Меньше, чем мы зарабатываем в Венесуэле за один месяц. TIME: Хорошо. Вообще-то я как раз хочу об этом спросить. Я не так давно вернулся из Венесуэлы. Трамп: Как у нас там дела? TIME: Там сейчас действительно очень интересный период. Вы встречались с Дельси Родригес на полях Генеральной Ассамблеи ООН. Можете рассказать, к чему привела эта встреча и сказали ли вы ей, что в Венесуэле необходимо провести выборы? Трамп: У нас очень хорошие отношения. Мы приводим туда крупные нефтяные компании. TIME: Да. Трамп: Мы вывозим огромное количество нефти. Скоро начнем пополнять наши национальные резервы, национальные стратегические резервы. У нас очень хорошие отношения. Когда президент Буш разгромил Ирак, всех уволили. Управлять было некому. Я сделал наоборот. Я не уволил полицию. Не распустил армии. Не уволил. А Дельси как раз занималась управлением. Мы хорошо работаем вместе. Даже сейчас. Они могли бы провести выборы. TIME: Но вы этого хотите? Трамп: Да. Хотя, думаю, сейчас все еще слишком свежо. TIME: Вы обозначили ей сроки или у вас самого есть какой-то крайний срок? Трамп: Я бы с ней об этом поговорил. Поговорил бы, но выборы будут. Просто сейчас все еще настолько свежо, знаете, что, по-моему, пока слишком рано. Так что туда приходят Exxon, Chevron, все крупные нефтяные компании. Мы зарабатываем много денег, но и Венесуэла зарабатывает много денег, а у нас над ними всеми полный контроль. Когда вы смотрите на войну и спрашиваете меня, сколько времени вы там находитесь, я говорю: почему вы не спрашивали Кеннеди, Линдона Джонсона, сколько времени они участвуют в разных войнах? TIME: Я бы спросил, если бы у меня была такая возможность. Давайте поговорим об Израиле. Вы создали Совет мира, в прошлом году было заключено крупное соглашение о прекращении огня, но ХАМАС не разоружился. Они не сложили оружие. Что вы собираетесь с этим делать? Трамп: Думаю, я, наверное, сяду в Ситуационной комнате и приму соответствующее решение. Мои решения — правильные. Посмотрите на нашу страну. Я действовал. Эта страна переживает бум во время пожара. Знаете, во время… кто-то сказал бы, что это война, кто-то — что это не совсем война. Когда у нас война в этом году… Знаете, последние две недели ничего не происходило, верно? А потом кто-то сбрасывает бомбу, и ничего не происходит, а потом они сбрасывают бомбу. Нет, думаю, вы еще узнаете, что я делаю. TIME: Неоднократно сообщалось, что премьер-министра Нетаньяху до 7 октября предупреждали о возможности нападения. Трамп: Я сегодня впервые об этом услышал. TIME: У вас есть доступ к разведданным самого высокого уровня. Трамп: Я не… Не могу себе этого представить. Вы имеете в виду, он знал о… TIME: Да, что его предупреждали Египет и ОАЭ. Трамп: Не думаю. Думаю, знаете, если бы он знал, он бы что-нибудь предпринял. Как минимум привел бы людей в состояние готовности. Знаете, он бы не забыл об этом. Это был ужасный день. А ведь есть радикальные левые, которые отрицают, что это вообще произошло, и это очень плохо. TIME: Как вы считаете, израильтяне должны дать Нетаньяху еще один срок? Трамп: Ну, могу сказать лишь, что больше не вмешиваюсь в политику, разве что мы популярны… TIME: Вы очень популярны в Израиле. Трамп: Что-то вроде 99%! Думаю, получится так, что через два с половиной года я поеду в Израиль. Я многое для них сделал. Многое. Действительно очень многое. TIME: Так стоит ли ему дать еще один срок? Трамп: Если подумать, включая столицу Израиля через посольство, включая нашу прекрасную гору на высоте. Знаете, споры о ней шли целую вечность. Включая их защиту. Знаете, Израиль не смог бы защититься от такой мощи, если бы Соединенные Штаты не… TIME: Похоже, вы многое делаете за него. Стоит ли ему дать еще один срок? Трамп: Нет, главное для меня… я действительно хочу помочь им защищать Израиль. То, о чем я постоянно говорю: Иран не может обладать ядерной мощью, потому что они сумасшедшие, а сумасшедшим нельзя позволять иметь ядерное оружие. TIME: Это агрессивный и репрессивный режим, сомнений нет. Если Гади Айзенкот выиграет выборы в Израиле, смогут ли США работать с ним лучше, чем с Нетаньяху? Трамп: Ну, не знаю. Я не слышу о нем ничего плохого. Это тот, который… TIME: Бывший начальник Генерального штаба. Он главный соперник Нетаньяху. Трамп: Вы считаете, он лидирует? TIME: Он ведущий кандидат от оппозиции. Трамп: Ну, люди уже много-много раз списывали Биби со счетов, как много-много раз списывали со счетов меня. Я бы не стал недооценивать Биби. TIME: Да, после атак хуситов были сообщения, что Саудовская Аравия недовольна тем, что США не пришли ей на помощь. Какие у вас сейчас отношения с саудовцами? Трамп: Хорошие, хорошие. Я многое сделал для Саудовской Аравии. Я защищаю Саудовскую Аравию. Если бы я не был президентом, Саудовской Аравии сейчас бы не было. И Израиля тоже. Их стерли бы с лица Земли. Я многое делаю для Саудовской Аравии. У меня с ними очень хорошие отношения. Мне нравится наследный принц. Отношения очень хорошие. Но помните: если бы меня здесь не было, не было бы Саудовской Аравии. Не было бы Израиля. И ряда других стран тоже. А они в удобный для себя момент начали бы бить по нашим городам, прежде чем мы разнесли бы их на куски. Что я могу сказать? Но я делаю многое. Для всех делаю многое. А Ближний Восток… там бардак уже много-много лет. Посмотрите, что я сделал с заложниками. Мы вернули всех заложников — и живых, и мертвых. Но еще до живых и мертвых я вернул всех. Оставалось 28 — живых и мертвых. Я их вернул. TIME: Это одна из причин вашей популярности там. Трамп: Все говорили, что это невозможно. TIME: Вы выбрали Кевина Уорша на пост главы Федеральной резервной системы. Он только что провел единогласное голосование за повышение процентных ставок. Очевидно, вы резко выступали против их повышения. Вы хотите более низких ставок… Трамп: Это только что произошло? TIME: Нет, речь о голосовании примерно неделю назад. Но они дали понять, что могут снова повысить ставки до конца года. Трамп: Думаю, им не следует этого делать. TIME: Вы жалеете, что выдвинули Уорша? Трамп: Ну, в определенной степени его контролирует совет. Знаете, там люди, назначенные Обамой и Байденом. Вы с этим опоздали. Слишком поздно. Там Лиза. Там у нас много… TIME: Вы по-прежнему ему доверяете? Трамп: Там у нас много людей, которые были бы рады, если бы у нашей страны дела шли плохо. Все стало очень политизированным. Я не виню тебя, Кевин. Думаю, это очень плохо. Несправедливо. Послушайте, наша страна переживает такой взрывной рост, какого не было ни у одной страны. Мы пробиваемся через эти процентные ставки. Но если бы нам не приходилось этого делать, было бы замечательно. Знаете, есть много других стран, которые зарабатывают на нас большие деньги. Мне достаточно перекрыть кран, и я имею право это сделать. И тогда многие элитные страны — не хочу указывать пальцем — перестали бы быть элитными, потеряли бы свою долю, а мы бы не теряли, будь то 50 или 100. Есть определенные страны, которые зарабатывают 50 миллиардов долларов каждый [неразборчиво]. Мы теряем 50 миллиардов. Мне это не нужно. По большей части мне все это не нужно. Я могу это прекратить и имею на это полное право — согласно решению о пошлинах, ужасному решению Верховного суда. Но, по сути, они сказали: можете получить это другим способом. Только это сложнее. Но они также сказали, что я не обязан торговать со странами. То есть они готовы остановить пошлину — возможно, небольшую, — но готовы… Только подумайте: вам говорят прекратить взимать пошлины, даже небольшие, но у вас есть право вообще прекратить торговлю со страной. Вдумайтесь, это нелепо. Ужасное решение для нашей страны. Знаете, если бы они написали одну оговорку: любые выплаченные деньги не подлежат выплате… Я собрал сотни миллиардов долларов. А теперь нам приходится выписывать чеки обратно, возвращать деньги людям, которые были нашими врагами. Казалось бы, они должны были что-то с этим сделать. Вернуть сотни миллиардов долларов. У меня есть другие виды пошлин, которые я могу вводить. Я только что получил пошлину от Линдси Грэма*. Линдси Грэм* — впервые за 50 лет. Но, думаю, думаю, это позор. По-моему, то, что сделал Верховный суд, — вопиющий позор. TIME: Через минуту я хочу поговорить о долге, но вы упомянули Верховный суд. На прошлой неделе вы сказали, что Горсач, Кавано и Кони Барретт — не те люди, которых вы выбирали, не те, с кем проводили собеседования. Вы сказали, что от прежних них осталась лишь оболочка. Вы жалеете, что выдвинули их? Трамп: Да. Да. Что я могу сделать? Я их назначил. Они слишком часто голосовали против меня. Я был очень… Я дал им должность, о которой мечтают всю жизнь, а они часто голосуют против меня. За меня они тоже голосуют. Демократы держатся как приклеенные — та троица практически никогда не расходится. Можно предложить худшую вещь на свете, а они проголосуют вместе. И хотя мне это не нравится, кое-чем я восхищаюсь: в этом есть верность. Они верны Бараку Хусейну Обаме. Верны Байдену, хотя Байден даже не знает, кто они, черт возьми, такие. Он бы не знал. Он даже не знает, что такое Верховный суд. А я дал им шанс всей жизни, и очень жаль, что они так поступили. TIME: Это… Трамп: Очень жаль, что они так поступили — не со мной, с нашей страной. Гражданство по праву рождения. Сейчас это превращается в огромную индустрию. Люди зарабатывают миллионы и миллионы долларов, а мы теряем триллионы. Это стало коррумпированным бизнесом, и все из-за решения Верховного суда. То решение было для детей рабов. Посмотрите, где… посмотрите, где его приняли. Оно было не для китайцев, богатых или бедных, которые, знаете, хлынули в нашу страну. И опять же это решение по пошлинам: им всего-то нужно было добавить короткую оговорку, что любые выплаченные деньги не подлежат возврату… Это сэкономило бы 400 миллиардов долларов. Они решили их не экономить. TIME: Вы только что употребили слово "верность". Именно этого вы хотите от судей Верховного суда, которых назначаете? Трамп: Мне действительно нравится верность, да. TIME: Именно этого вы хотите от своих судей Верховного суда? Трамп: Нет, я не хочу верности. Я хочу хороших решений. Решение по пошлинам было катастрофическим для страны. Я хочу хороших решений для страны. TIME: Господин президент, вас волнует… Трамп: Они со мной обошлись… Послушайте, я назначил этих людей. Что есть, то есть. Очень разочаровывает, очень разочаровывает страну — их решения. И страна это знает. Очень разочаровывает страну. А другие держатся как приклеенные. Невероятно, правда? TIME: Вы упомянули пошлины, потому что вас волнует американская экономика. Во время кампании вы обещали снизить… Трамп: Меня американская экономика волнует больше, чем любого человека, когда-либо занимавшего пост президента. Но я еще должен потушить пожар. Должен потушить пожар в исламской республике. Им говорят… Я должен потушить пожар, потому что… хотите увидеть проблемы? Дайте психам ядерное оружие — вот тогда увидите настоящие проблемы. У меня не было выбора. Я бы и сегодня сделал это снова. Сделал бы то же самое. У меня нет выбора. TIME: Можно все-таки спросить о долге? Он только что достиг 40 триллионов долларов — это важный психологический рубеж. За последние несколько лет он вырос на 11 триллионов. Трамп: Ну, Байден просто убил нашу страну. TIME: Он вырос на 11 триллионов за те пять лет, когда президентом были вы. Трамп: При нем была самая высокая инфляция в истории. Он впустил 25 миллионов человек, которых здесь не должно было быть. Мы до сих пор с этим разбираемся — это самая трудная задача из всех, которыми мне приходится заниматься. Если бы его избрали снова, или кого-то из его круга, или ее, кого угодно из них — без разницы, — у нас больше не было бы страны. TIME: Вы не снизили долг из-за президента Байдена? Трамп: Нет, потому что они продолжают платить более высокие проценты. Две недели назад у нас были отличные показатели занятости, верно? Что они делают? Повышают процентную ставку. Потому что сегодня… Я постоянно это говорю, потому что хочу попытаться заставить этих людей делать то, что правильно для страны. Раньше, когда у нас все шло хорошо, они снижали ставку. А теперь, когда дела идут хорошо… Вот у меня были отличные показатели занятости — 162 тысячи. В четыре раза больше прогноза. И я сказал: "О, это плохая новость, потому что они повысят ставку". Раньше они ее снижали, так что у нас отличные… потому что мы более надежный заемщик. И тогда спрашиваешь: если они будут постоянно так поступать, как вообще погасить долг? Можно сделать это другими способами. Я знаю, я лучший в мире. Лучший… Не хочу рассказывать вам, что это за способы, но долг можно погасить и другими способами. Однако одно точно можно сделать — погасить его за счет роста, а такого роста у нас еще никогда не было. Посмотрите на цифры. Посмотрите на показатели бедности. Самые низкие за… вообще за все время. Посмотрите на статистику убийств. На статистику преступности. У нас лучшие показатели преступности за всю историю. TIME: Просто чтобы дать вам возможность… Трамп: Но проблема в том, что совет ФРС очень враждебно настроен. Я не виню Кевина Уорша. На его месте я, наверное, проголосовал бы против совета. Но у нас очень враждебный совет, и совет говорит: "Мы хотим навредить Трампу". Они делают это не ради вас. Они делают это потому, что страдают синдромом помешательства на Трампе. TIME: Господин президент, страховые взносы на медицинское обслуживание растут. Бензин, как вы знаете, стоит 4,50 доллара. Ипотека — 7%… Трамп: Подождите, я ввел принцип наиболее благоприятствуемой нации. Я снизил стоимость лекарств на 40, 50, 60, 70, 80%. И никто никогда об этом не говорит… они не способны это воспринять. Ни одного их материала об этом не видел. TIME: После интервью мы пришлем вам несколько материалов TIME об этом. Но почему американцы не должны… Трамп: Я снизил цены на лекарства на 40, 50, 60, 70 и даже 80%. Я никогда… в зависимости от того, как считать, можно сказать и 400, 500, 600, если сформулировать немного иначе. Но ничего подобного тому, что я сделал с принципом наиболее благоприятствуемой нации, раньше не было. Мне пришлось добиться согласия других стран, и я использовал угрозу пошлин. Я говорил: "Если вы этого не сделаете…" Потому что все они говорили: "Нет, мы не будем", ведь у них стоимость удвоится или утроится, а у меня снизится еще сильнее. Потому что, знаете, весь остальной мир больше Соединенных Штатов. Вот одно и то же лекарство продается в Лондоне за десять долларов, а в Нью-Йорке за тысячу — или, скажем, за 130, в 13 раз дороже, 130, верно? — и я сказал им, что это несправедливо. Совершенно одинаковое лекарство, с одного завода, одной компании. Здесь десять долларов, здесь 130. Я сказал: это несправедливо. Я знал это и в первый срок, но… решил, что пора что-то делать. Я смог добиться… Нужно было договориться со страной. Нужно было договориться с фармкомпаниями. Я с ними договорился. Потом пришлось убеждать страны, и я добился согласия всех. TIME: Конечно. Трамп: Ну, больше никто на такое не способен. Говоря о здравоохранении: Obamacare — катастрофа, по идее, благодаря снижению стоимости рецептурных препаратов можно заключить очень выгодную сделку. Но я предпочел бы другую систему. Я предпочел бы… я буду отчаянно за это агитировать… чтобы деньги получали не страховые компании. Я бы предпочел, чтобы деньги получали люди. Тогда люди получали бы деньги, сами покупали медицинскую страховку, экономили и получали бы страховку лучше. TIME: Американцы не должны возлагать на вас ответственность за то, что жизнь в стране становится все менее доступной? Трамп: Нет, потому что что? TIME: За ощущение, что жизнь в этой стране становится все менее доступной, американцы не должны возлагать ответственность на вас? Трамп: Когда я вступил в должность, я унаследовал самую высокую инфляцию в истории. Унаследовал самый большой рост цен в истории. Помните, как в первый же день на меня начали кричать из-за яиц, потому что яйца подорожали примерно в пять раз по сравнению с тем, сколько они стоили при моей администрации? Теперь я снизил цены. Я добился… многое снизил. Единственное, что мне сейчас еще нужно снизить, — бензин, а почти все остальное быстро дешевеет. TIME: Как же так? Ипотечная ставка сегодня выше 7%. Трамп: Ну, ФРС повышает ставки. Предполагается, что это независимый совет. Я этим недоволен. TIME: Двигателем этого роста является ИИ, поэтому мы хотели бы задать вам несколько вопросов о нем. Трамп: Нет, двигатель роста — это открывающиеся автомобильные заводы, множество заводов, Pfizer, все фармацевтические компании тратят сотни миллиардов долларов. А Apple? Apple тратит 600 миллионов долларов. Великая тайваньская компания по производству чипов тратит 500 миллиардов. Дженсен Хуанг тратит. Нет, дело не… Послушайте, мы строим в Соединенных Штатах больше автомобильных заводов, причем более крупных, чем когда-либо прежде. TIME: Но еще один вопрос, потому что вы… вы не… Трамп: Дело не только в ИИ. То есть я больше не называю это ИИ. Я называю это СИ. Председатель Си согласился. Мы все согласны. Суперинтеллект. TIME: Мы хотим перейти к… Трамп: Это не искусственный интеллект, потому что искусственный интеллект — это как CNN. Подделка. TIME: Насколько я понимаю, это по-прежнему называется "Силы ИИ", верно? Или вы переименовали их в "Силы СИ"? Трамп: Что именно? TIME: Вы объявляли, что появятся "Силы ИИ"? Трамп: Да, но я собираюсь изменить название. TIME: Чем они будут заниматься? Трамп: Это будет суперинтеллект. TIME: Что они будут делать? Трамп: Потому что так гораздо точнее. Это будет группа очень умных людей, которые в этом разбираются и будут меня консультировать. Но сразу скажу: со мной будет непросто, потому что я не собираюсь губить это из-за выдуманных угроз. Они говорили, что наша страна сгорит из-за глобального потепления. Потом сменили название на "изменение климата", потому что с глобальным потеплением не получалось. Говорили, что нас ждут одни из самых тяжелых времен в истории. Глобальное потепление оказалось мистификацией. "Россия, Россия, Россия" — мистификация. "Украина, Украина, Украина". TIME: А в чем тогда мистификация с ИИ? Кто за ней стоит? Трамп: Вся страна строится на фальшивках, потому что эти люди страдают синдромом помешательства на Трампе. TIME: Дарио тоже? Трамп: Ну, до вчерашнего вечера я не знал. Да, да, но возможно. То есть я не знаю. TIME: Вы доверяете Сэму Альтману? Трамп: Он мне нравится. Доверяю ли я ему? Кому я вообще доверяю? Мне нравится Сэм Альтман. Умный. Дарио умный. Все они умные. Мы имеем дело с очень высоким уровнем IQ. Очень-очень высоким. Это хорошо. Мне это нравится. Нравится. Вы видели материал о моем дяде? TIME: О том, который преподавал в MIT? Трамп: У меня один из самых высоких IQ. Самый высокий. У меня все в порядке, и я в таких вещах разбираюсь. Знаете, мой дядя проработал в MIT 41 год, и, знаете, я… я, откровенно говоря, верю в генетику, и я понимаю. Понимаю это, думаю, гораздо лучше, чем любой другой президент, потому что у меня есть к этому способности. У меня есть способности к вещам, которые открывают новые горизонты. Вот что я сделал: например, эти огромные предприятия не имеют… У нас в электросети нет электричества. Теперь этим огромным предприятиям разрешено вырабатывать собственную электро… TIME: Вас беспокоит, что вы не сможете убедить американцев поддержать вас в этом? Трамп: Возможно, не смогу. Не знаю. TIME: 71% американцев выступают против строительства центров обработки данных. 57% говорят, что ИИ — или СИ, как вы его называете, — принесет больше вреда, чем пользы. Эти американцы ошибаются? Трамп: Центры обработки данных. Объясните это американцам. Они приносят целое состояние. Они снизят вам налоги. Они сделают вашу… Посмотрите на округ Лаудон, где в этом году заработали полтора миллиарда долларов. Они не знают, что делать со всеми этими деньгами. Но если бы я поговорил с американцами и пресса осветила бы это справедливо — чего никогда не будет, — я хотел бы иметь центры обработки данных. Это не значит, что я хочу их прямо рядом со своим домом, но в своем округе я бы точно хотел. Показывают дата-центр, и он стоит прямо возле чьего-то дома — мне бы это не обязательно понравилось. Хотя его дом, вероятно, стал чертовски дороже. Нет, я считаю, что дата-центры… Послушайте, Европа пытается их получить. Финляндия только что получила один. Я этим недоволен. Финляндия только что получила большой дата-центр Google. Послушайте, дата-центры приносят большие деньги. Я говорил, вы слышали: если хотите быть бедными, хотите сидеть без денег, если не хотите иметь работу и хотите жить в районе, кишащем преступностью, в нищете и со всем, что к этому прилагается, — тогда вам не нужен дата-центр. Посмотрите, что произошло с некоторыми из этих населенных пунктов. Я замечаю, что очень многие политики против, но я свою позицию не меняю. Если мы их не построим, их построят где-нибудь еще. Я знаю, Китай полностью за это. Китай хочет получить каждый дата-центр, который мог бы появиться у вас. TIME: Вы ведь сами об этом говорили. Трамп: Я не хочу, чтобы это произошло. Не хочу, чтобы все эти дата-центры достались Китаю. TIME: Вы говорили, что ИИ и гонка в сфере ИИ имеют ключевое значение для национальной безопасности. Рассмотрели бы вы национализацию ведущих лабораторий, разрабатывающих самые передовые модели ИИ? Трамп: Нет, нет. TIME: Почему? Трамп: И у меня есть ограничитель. Знаете какой? Министерство юстиции. Если они будут делать плохие вещи, у меня есть Минюст, есть ФБР. Вот вам ограничитель. Я уже дважды им пользовался, и это было очень эффективно. TIME: Но вы инвестировали в Intel. Вы получаете долю от продаж Nvidia. В прошлый раз, когда мы беседовали, вы сказали, что Америка — это универмаг, а вы снова управляете этим универмагом. Так что вопрос: зачем позволять кому-то другому им управлять? Трамп: Вы говорите: "Я купил". Я не покупал. Я получил это бесплатно. Например, Intel. Ко мне пришел человек. Я его не знал. Никогда раньше не встречал. У него была проблема, которую я мог решить. Я сказал: "Я решу проблему, но хочу, чтобы мне — не мне, Соединенным Штатам Америки — принадлежало 10% вашей компании". Он сказал: "Договорились". После этого, когда сделка была заключена, акции взлетели до небес, знаете. TIME: Если это была хорошая идея… Трамп: Думаю, мы заработали 60 миллиардов долларов. TIME: Тогда почему не сделать то же самое с OpenAI и Anthropic? Трамп: Возможно. Может быть, я мог бы так сделать. У меня много таких сделок — я этим занимаюсь. Но я ничего не получаю, потому что заключил ту сделку… Сьюзи, сделка с Intel. Я заключил ее для Соединенных Штатов. Я заключил ее не для себя, как вы предполагаете. Мне понравилась эта идея. Видите, кто-то сказал: "О, это не по-американски". Я сказал: "Вообще-то это супер по-американски". Но мы заработали что-то вроде 60 или 70 миллиардов долларов. Акции Intel — едва ли не самые востребованные из всех. На самом верху. Я сказал Дженсену, что чип, который ему запрещено продавать, — а я считаю, продавать его можно, — я не позволю ему продавать, пока он не отдаст Соединенным Штатам Америки долю. Опять же, не мне. TIME: То есть вы можете поступить так и с этими передовыми лабораториями. Вы это сказали. Трамп: Я так делаю. Делаю. Со многими вещами. Есть и другие… Объявили о большой сделке, в которой Соединенные Штаты одобряли проект на Аляске: человек, у которого была земля, собирался заработать состояние, а нам ничего не доставалось. Я сказал: "То есть мы должны строить дороги и мосты к этому участку? Мы должны согласовать все экологические вопросы?" И да, я сказал: "Я хочу, чтобы Соединенные Штаты Америки получили 50% сделки". И они согласились на определенную долю. Я постоянно так делаю. Не для себя. Для страны. TIME: На выходных сообщалось, что агенты OpenAI взломали сайты федерального правительства, Министерства торговли и так далее. Можете объяснить, что в связи с этим предпринимается? Трамп: Да, но кто взломал? TIME: Агенты OpenAI. Трамп: Им нельзя этого делать, а если они это делают, то, знаете, могут столкнуться с наказаниями, которые для них будут неприемлемыми. TIME: Можете рассказать, с кем вы встречаетесь… Продолжайте. Трамп: Мне не нужно уничтожать отрасль. Мы зарабатываем на ней большие деньги. Эта отрасль — промышленная революция, только масштабнее. Это интернет, только гораздо масштабнее. Мне не нужно уничтожать эту отрасль. Кстати, знаете, у меня была очень хорошая встреча с президентом Си. Мы ладим, верно? Мы говорили об этом — немного, но говорили. И я сказал ему, я сказал: мы не хотим… Знаете, мы их довольно заметно опережаем. Он это знает. И я сказал: "Мы не хотим взять то, в чем так преуспели, и выключить. Я не хочу это выключать. Это огромные деньги". Когда вы говорите о долге — рост позволит погасить долг. Рост его погасит. Конечно, очень плохо, когда они постоянно повышают процентные ставки, а повышают они их только потому, что страдают синдромом помешательства на Трампе. И я не виню Кевина. Когда он занял эту должность, в совете у него в основном были люди Барака Хусейна Обамы и сонного Джо Байдена. И я не знаю, что он… Я ему прямо сказал: "Что ты будешь делать?" Но они предпочли бы, чтобы у страны дела шли плохо, потому что президент — я. А мы пробиваемся через эти процентные ставки, потому что у нас… мы все это запустили. Если бы ставки были… даже если бы они были низкими, мы должны были бы платить по самой низкой процентной ставке среди всех стран мира, потому что все эти страны, которые зарабатывают деньги, почти все, зарабатывают их только благодаря этому. Швейцария. Они продают часы на миллиарды долларов. Мы бы не брали их часы, а их считают [неразборчиво]. У них самая низкая ставка — полпроцента, а мы платим гораздо больше. И все же, если бы я сказал Швейцарии: "Извините, я не хочу терять 40 миллиардов долларов в год ради ваших часов", — мы бы сразу получили 40 миллиардов. Я мог бы сделать то же самое с 50 странами, с большим числом, гораздо большим, и мы зарабатывали бы столько, сколько ни одной стране даже не снилось. У нас должна быть самая низкая ставка, у самой первоклассной страны… у нас должна быть самая низкая ставка в мире. Раньше так и было. Когда дела шли хорошо, ставка обычно… можете проверить. Дела шли хорошо, вы объявляли хорошие показатели. А теперь объявляешь хорошие показатели — и они: ну что ж, поехали повышать ставку, чтобы все это задушить. TIME: Их беспокоит, что экономика перегревается… Трамп: Нет, их беспокоит инфляция. TIME: Да, именно. Трамп: Хорошо, но, откровенно говоря, это вредит нашей стране сильнее, чем инфляция. Сильнее, чем инфляция. TIME: Можете рассказать о вашей встрече с… Трамп: Знаете, инфляция. Определенный уровень инфляции тоже позволит очень быстро погасить этот долг. Очень быстро. Чун: Можно вмешаться? Мы уже приближаемся к часу. Трамп: Да, мы так и говорили. Я этим занимаюсь примерно с пяти утра. Вчера вернулся в десять вечера. Уехал в шесть утра. Вернулся, и тут, пожалуйста, ужин с Дарио на два с половиной часа. TIME: Давайте поговорим о промежуточных выборах. Вы ожидаете, что демократы получат контроль над конгрессом? Трамп: Нет, думаю, у нас все будет нормально, если я буду участвовать в кампании, а я намерен. Если я буду участвовать… вы меня недооцениваете. Когда я участвую в кампании, я многое даю людям. Мы провели съезд, который набрал 107 миллионов просмотров, причем его по глупости поставили одновременно с открытием сезона НФЛ, и мы получили больше просмотров. У них было 25 миллионов. У нас — 107. Очень глупо было так делать, но мы сделали. Кто-то вам скажет, какой-то человек это сделал. Нет, думаю, мы выступим хорошо. Если я буду агитировать за людей, эти люди победят. Сестра Линдси Грэма* — потрясающая. Я помог ей, поддержал ее. И она победила очень опытного профессионала по имени Ральф Норман. Томас Масси — подонок из Кентукки. Он был более-менее популярен, и казалось, что его не победить. А я вел кампанию против него и победил его на выборах. TIME: Вы как-то готовитесь к тому, что может произойти, если не удержите Палату представителей? Трамп: Они, наверное, начнут преследовать меня, а я — их. TIME: Очень интересны ваши отношения с Зохраном Мамдани. На прошлой неделе вы снова встречались с ним и вместе обедали. Трамп: Я с ним лажу. Я не согласен с его политикой. TIME: Но многие республиканцы… Трамп: Многим это понравилось. Они сказали, что это межпартийное сотрудничество. TIME: Конечно. Трамп: Я с ним лажу, просто не согласен с его политикой. Не думаю, что нужно выгонять из Нью-Йорка людей с деньгами, потому что именно они платят налоги. TIME: Многие республиканцы запускают рекламу, представляя его новым голосом Демократической партии. В их изображении он, знаете, радикал… Трамп: Я об этом не думаю. Я говорю: он мне нравится, считаю его отличным парнем, но его политика — безумие. Нельзя допускать, чтобы богатые уезжали. Нельзя допускать, чтобы компании, в которых работают десятки или тысячи людей, уходили во Флориду, в Техас. Нужно бороться за эти компании, дорожить… нужно бороться за то, чтобы их удержать. И никто этого не делает. Никогда ничего подобного не видел. Но да, он мне нравится, а вот его политика, считаю, плохая. TIME: Планируете ли вы направить сотрудников Иммиграционной и таможенной службы на избирательные участки во время промежуточных выборов? Трамп: Не думал об этом. TIME: Можете ли вы исключить введение чрезвычайного положения перед промежуточными выборами, если на улицах не будет массового насилия? Трамп: Я ничего не исключаю и ничего не обещаю. Посмотрим. Вы имеете в виду Закон о восстании? TIME: Да. Трамп: Нет, я его никогда не применял. Мог бы применить. Многие считают, что иногда мне следует его применять. У нас лучший… Послушайте, у нас самая низкая преступность в истории страны. Самый низкий уровень убийств с 1900 года, за 125 лет. Самый низкий уровень убийств. И это при том, что они впустили 25 миллионов человек. TIME: Господин президент, ваши рейтинги в опросах еще никогда не были такими низкими. Трамп: Это фальшивые цифры. Я бы сегодня победил любого кандидата с отрывом в 20 пунктов. Ваши цифры — фальшивые. Социологи коррумпированы. Почти так же, как авторы статей. TIME: Ваши собственные социологи не говорят вам того же? Трамп: Мои? Нет. Вот что скажу. Я слышал, Джон Маклафлин говорил мне, что они гораздо выше этих цифр. Я его не спрашиваю. Я не баллотируюсь, но говорят, Джон Маклафлин — хороший социолог. Видите, у меня все очень хорошо. По-моему, да. Послушайте, у нас сильнейшая экономика. Сильнейшая промышленная экономика. Все говорили: у вас никогда не будет рабочих мест, не будет, знаете, рабочих мест в промышленности. А у нас сейчас появляется больше рабочих мест в промышленности, чем когда-либо за всю историю страны. Вы вообще представляете, что происходит? Знаете, сколько построено заводов? И я не об ИИ. Я об автомобильных заводах, Pfizer, Merck, Lilly. Все они возвращаются. Знаете почему? Я им нравлюсь, но знаете, почему они возвращаются? Потому что не хотят платить пошлины. TIME: Вы сказали, что больше не баллотируетесь. Если заглянуть в 2028 год, кого вы считаете самым сильным кандидатом от демократов? Трамп: Ну, откровенно говоря, я думал, что Гэвин Ньюсом, возможно, хотел бы попробовать, но потом он дал интервью — худшее из всех, что я когда-либо слышал от профессионального политика. В этом интервью он, по сути, сказал, что он глупый человек, но умнее чернокожих, оказавшихся в зале. Вот что он сказал, потому что выступал перед чернокожей аудиторией. Он сказал, что у него плохие результаты экзаменов. Что он не может читать речь. Что у него всякие проблемы со здоровьем. TIME: Если не он, то кто? Трамп: По-моему, это было худшее выступление. Я даже выпустил заявление после того, как его послушал, помните, — сказал, что сегодня Гэвин Ньюсом только что отказался от президентства. По-моему, это худшее интервью профессионального политика из всех, что я видел… TIME: Можно также спросить о строительстве, которым вы занимаетесь? Вы показали нам вертолетную площадку, новый бальный зал, который, по вашим словам, строится с опережением графика. Мы видим стройку. Трамп: Все, что я делаю, идет с опережением графика. TIME: Что вы можете объяснить людям, которые говорят, что эти стройки никак не связаны с жизнью американцев, с трудом оплачивающих счета? Почему это важно для американского народа? Трамп: Белый дом — совершенно особый символ. Символ Америки. Символ нашего величия. Думаю, возможно, самый важный символ, который у нас есть. Белый дом был помойкой. Снаружи от здания отваливалась лепнина. Его не красили… это была просто позорная помойка. Двери отваливались. Замки были сломаны. И я сказал: надо это исправить. А я делаю это лучше всех. Возможно, это у меня получается лучше всего, чем я занимаюсь, и мне это легко. На самом деле это меня расслабляет. Знаете, многих людей это сводит с ума. А меня расслабляет. Видите… Потом пришли генералы. Сказали: "Сэр, у нас новые вертолеты". Я их не покупал. Это тупой Джо Байден. Но они очень большие и мощные. Они к чертям разрывали газон, и я сказал… Они не знали, что делать, поэтому собирались использовать старые вертолеты только для этой посадки, потому что садятся на траву. И я сказал: "Вы когда-нибудь слышали о вертолетных площадках?" А все: "О, какая замечательная идея. Никогда об этом не думали". Я сказал: "Почему бы не спроектировать площадку, подходящую для этих больших вертолетов?" И я ее построил. Видите, построил с опережением графика. Знаете, сколько я на нее потратил? Ноль. Я добился, чтобы компания, построившая вертолеты, Lockheed, оплатила строительство площадки — почти десять миллионов долларов, — потому что они продали эти вертолеты и не сказали, что нельзя летать над газоном. Я сказал им: "Ребята, не возражаете оплатить?" Так что я построил ее за… Я построил, но на их деньги. В бальный зал вложено 400 миллионов долларов. У меня был судья — сумасшедший, — и он сказал, что я использовал деньги, чтобы не получать разрешение. Это не так. Он мне не принадлежит. Я буду пользоваться им сравнительно недолго. Другие будут здесь четыре года, семь лет, восемь. TIME: Вы очень гордитесь… Трамп: И был судья, который действительно обвинил меня в том, что я дал 400 миллионов долларов в дополнение к тому займу, потому что хотел обойти разрешения. Полнейшее безумие. TIME: Вы готовы снести Кеннеди-центр? Трамп: Он в ужасном состоянии. Я готов его спасти, но он в ужасном, ужасном состоянии. Только я могу его спасти, и я скажу, в чем главная проблема Кеннеди-центра. Я могу его построить, но он будет убыточным, как многие такие места. Посмотрите на Карнеги-холл в Нью-Йорке, на все эти заведения искусства — они теряют десятки миллионов долларов. Кеннеди-центр задолго до моего появления терял сотни миллионов долларов. Вы об этом знаете? И если я собираюсь сам вложить деньги или собрать такую сумму, думаю, администрация Трампа должна получить признание. Дело не только в здании. У меня есть 258 миллионов долларов. Это деньги на строительство. Я получил их, получил от конгресса. Но проблема не в этом. Проблема… И я сделаю его красивым. Проблема не в этом. Проблема в том, что после строительства, как и все дома искусств, они будут терять… Посмотрите на Карнеги-холл, на другие подобные места, на их показатели — все они теряют много денег. За годы Кеннеди-центр потерял сотни миллионов долларов. А я нахожусь в уникальном положении. Я действительно хороший строитель. Я могу его починить. Могу. И я еще действительно богат, так что могу… У меня есть влияние: я могу вложить деньги, а могу их собрать. Но речь идет о сумме от 60 до 125 миллионов долларов в год. TIME: То есть вы можете обязаться не привозить в Вашингтон технику для сноса Кеннеди-центра без согласия конгресса? Трамп: Я ни на что не обязуюсь. Посмотрим, как все сложится в суде. Но если я его построю и соглашусь всю оставшуюся жизнь вкладывать по сто миллионов долларов, чтобы он был открыт для людей, чтобы они могли бесплатно смотреть… Вы знаете оркестр Кеннеди-центра? Знаете, сколько он стоит? 22 миллиона долларов в год, которые плачу я. 22 миллиона. Это большие деньги. И я сказал: если я собираюсь это делать, то, по-моему, администрация Трампа должна получить признание. А судья — ненавистник Трампа, радикальный левый ненавистник Трампа. Его жена носит другую фамилию. Он сказал: "Нет, вы не можете этого сделать". Так зачем мне связываться с тем, что будет терять сотни миллионов долларов, если я даже не получаю признания? Дело не во мне, а в администрации. У меня есть люди. Он много над этим работает. Есть люди, которые много над этим работают, потому что это убыточное предприятие. Всегда будет убыточным. Всегда было. Когда я взял его под контроль, физически он был в крайне плохом состоянии. Сталь проржавела и сгнила. Там была грязная… как в Белом доме. Я ведь привел Белый дом в порядок. Я получаю 550 тысяч долларов в год как президент. В первый срок я их отдавал. И я вложился в ремонт Белого дома. Я проделал отличную работу. Если бы вы пришли сюда год назад, увидели бы стены, которые снаружи Белого дома буквально отваливались. Увидели бы красивый декор вокруг окон: половина свисала, а другая еще держалась. Половины, значительной части, вообще уже не было. Она… упала на землю. Ее убрали. Упала, разбилась вдребезги, ее убрали. Все было в ужасном состоянии. Я сделал здесь красиво. Вы видели белый мраморный пол, верно? Видели, да. Никто так не может. Очень немногие могут. А я знаю, как это делается. Я заработал свои деньги на роскоши, а Белый дом, Белый дом — символ этой страны. Почему у нас должен быть Белый дом… Знаете, когда я приехал сюда, может быть, лет двадцать назад, никогда не забуду. Я приехал. В Белом доме была встреча, и я приехал, вышел из машины, посмотрел на стены — они все были разбиты, во вмятинах, штукатурка отваливалась. Это было двадцать лет назад. А теперь все безупречно. [Входит помощник и сообщает, что президента ждут люди.] Одно, хочу только сказать. Я много читаю: "О, он говорит, что Белый дом был в очень плохом состоянии". Сейчас он в лучшем состоянии, чем когда его построили. Не могли бы вы дать мне эти фотографии? Сейчас он в лучшем состоянии, чем когда его построили. Лучше, и работы еще не закончены, но уже близки к завершению. А Белый дом — символ Америки. Когда смотришь на окно и видишь, что на половине окна декор отвалился или висит на последнем оставшемся винте, который еще не проржавел… Уайлс: Или облупившиеся стены. Трамп: О, облупившиеся. Стены? Все было так плохо. Знаете, за сто лет их много раз задевали. Приведу пример. Посмотрите на ту доску. Видите деревянную отделку? Наверное, это у меня получается лучше всего. Да. Я спрашиваю людей: я лучший строитель или политик? Посмотрите на стены. Это дерево установили здесь в 1901 году. Оно было в ужасном состоянии. Убито в хлам. И я поручил самым-самым лучшим специалистам очень бережно снять с него покрытие. Непросто снять покрытие и не разрушить дерево. Есть способ, о котором я не могу сейчас рассказать, потому что это будет совсем другая история. И посмотрите: выглядит так, словно в идеальном состоянии. А затем… чистое золото. Посмотрите наверх и увидите [неразборчиво]. Этот кабинет был в очень плохом состоянии. Теперь все от него в восторге. TIME: Я знаю, нам пора заканчивать. Но я все же хочу спросить. Вы упоминали… Трамп: Вот, просто посмотрите. Это было некоторое время назад. Это работы. Это 1949 год. Когда я проходил через суд, все говорили: "О, он трогает Белый дом". Вот Белый дом в 1949 году. 1949 год — это современность. TIME: Вам было три года. Трамп: Белый дом построили в 1792 году, и Белый дом… Посмотрите, это лестница наверх. Это было в 1950-м. Вот лестница. Все это место было развалиной, а сегодня было хуже. Год назад было хуже, чем здесь. Просто очень быстро. Они сказали, сказали… Посмотрите, посмотрите сюда: 1950 год. Это интерьер Белого дома. А когда я чуть-чуть подкрашиваю, они говорят: "О, он разрушает Белый дом". И я вам скажу: Восточное крыло сносили и перестраивали пять раз. Это место, посмотрите сюда. Незадолго до того, как… они заменили пол. Если вы хотите заняться полом — это 1926 год. А пол здесь ужасный. Хочешь заменить пол — целая история. Хочешь уложить прекрасный мрамор статуарио, высшего качества, — они говорят: "О, он разрушает Белый дом". Посмотрите, в каком состоянии это место. Вот Восточный зал. Смотрите, 1950 год, все разваливается. Видите, именно там на днях проводили мероприятие, на котором было слишком мало людей. Президент Си дал мне список, очень много людей. Я сказал: если я дам вам столько мест, у меня никого не останется. Вот Парадная столовая в 1950 году, а мне пришлось проходить через суд, где судья говорил: "Вы разрушаете Белый дом". Вот через какое дерьмо мне приходится проходить. Я вернул его нам, и я думаю, Белый дом… Видите, вот там ваш зал для прессы. TIME: Вы упомянули, что демократы начнут вас преследовать, если победят. Рассматриваете ли вы возможность помиловать членов своей администрации до окончания вашего срока? Трамп: Да, конечно, я бы это сделал. TIME: То есть вы готовы рассмотреть такой вариант? Трамп: Ну, сонный Джо Байден помиловал всех. [Поднимает фотографии Белого дома.] На самом деле они… Видите, вот как это выглядит сейчас. TIME: Вы видели видеозаписи с Митчем Макконнеллом после его возвращения в сенат? Как вы считаете, ему следует уйти в отставку по состоянию здоровья? Трамп: Это разочаровало многих республиканцев. Так что это просто… Ну, сонный Джо помиловал всех. Помиловал Фаучи. Помиловал этого. То есть вы хотите сказать, мне нельзя помиловать, а сонному Джо можно? Не очень-то получится статья. Вот мы сидим, разговариваем. Вы не задали мне ни одного, блин, позитивного вопроса. Все это. А как насчет этого? А того? А того? А этого? Один негатив. Почему вы посвящаете столько времени Белому дому? Знаете, как я это делаю? Между делом. За многое плачу сам, но я все исправляю, потому что Белый дом должен выглядеть вот так. Он не должен выглядеть… Если бы вы стояли на том балконе и смотрели на ту стену, половина стены отваливалась. Это действительно опасно. Люди ходят внизу, а сверху постоянно сыпалась всякая дрянь. Каждый раз, когда шел дождь, все протекало, ужас. Теперь все идеально, и, я бы сказал, мне следует отдать должное за то, что я привел Белый дом в порядок, потому что и с войной у меня дела идут очень хорошо. И с другой войной, которую мы уже выиграли, в Венесуэле, тоже все очень хорошо. Вы заметили, что не задали мне ни одного вопроса о Венесуэле? TIME: Мы спрашивали раньше. Трамп: Нет, нет, это я ее упомянул, а потом вы сказали… TIME: Вы нас опередили. Но да. Трамп: Нет, я просто думаю про себя: фейковые новости. Но я очень уважаю. Мне нравится владелец, хороший парень. Но я не понимаю. Я сижу здесь. Я столько всего сделал. Послушайте, это ничто по сравнению с тем, что я сделал, но я взял Белый дом и снова сделал его красивым. Понятно? Люди на него смотрят. Люди приходили. Председатель Си посмотрел на него два дня назад. Сказал: "Это прекрасно. Намного лучше, чем я…" Он был здесь 25 лет назад, при Обаме. Думаете, Обама что-нибудь в этом понимает? Обама не понял бы. Он не отличает грязное от чистого. TIME: Как вам показалось, в каком состоянии здоровье Си? Есть сообщения, что у него плохое здоровье. Каким он вам показался? Трамп: Думаю, у него прекрасное здоровье. Надеюсь, вы и эти мои слова процитируете, потому что я провел с ним два дня — крайне напряженных, с множеством поездок по разным местам. Я не знаю, но здоровье у него было идеальное. Я понимаю, когда с человеком что-то не… TIME: По чему вы будете больше всего скучать в Белом доме? Трамп: По этой прекрасной комнате, которую никому нельзя позволить снести. По Овальному кабинету. Я уже шесть месяцев прошу Сьюзи подготовить заявление. Сохраним ли мы эту комнату? Придадим ли ей статус федерального памятника? TIME: Вы хотите сказать, что никто не сможет изменить то, что вы здесь сделали? Трамп: Нет. TIME: Никто не сможет ее снести. Трамп: Вижу, сотрудники Секретной службы смотрят, и спрашиваю: "На что вы смотрите?" — "Сэр, мы считаем, что Овальный кабинет нужно снести, а мы построим новый, сэр". Я сказал: "Черта с два, никакого нового. Это особое место". И зал заседаний кабинета министров тоже, который, я тоже думаю… Покажите им зал заседаний, когда будут уходить, хорошо? Зал заседаний великолепен. Там был бардак. Отвратительный бардак. Все это место было отвратительным бардаком, а теперь оно идеально. Но Джо этого не сделал. Ну, надеюсь, статья получится приличная. Я не думаю… Знаете, хорошей статьи трудно добиться. Каждый вопрос — удар. Не понимаю, что, черт возьми, не так. TIME: Мы очень признательны вам за уделенное время. Спасибо. * Внесен в России в перечень террористов и экстремистов