Денежная революция еще не произошла. Но наступила реальная перемена — возможно, не менее важная. Десятилетиями доллар служил смазочным материалом всей мировой торговли. Нефть, газ, сырье, бо́льшая часть международных сделок, валютные резервы — почти всюду доллар утвердился как эталонная валюта. И это торговое господство обернулось для США особенно выгодным последствием. Миру нужны доллары, они ходят по кругу, часть возвращается назад — за американским долгом. Система не исчезла, куда там. Но она постепенно ослабевает. И расширение БРИКС — весьма заметный симптом. В объединении теперь 11 членов плюс несколько стран-партнеров. Их цель не в том, чтобы создать единую валюту, которая потягается с долларом. Цель прагматичнее — сократить нужду в долларах там, где партнеры могут рассчитываться напрямую в собственных валютах. И именно в энергетике эта эволюция становится особенно любопытной. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Россия под западными санкциями резко разогнала обмены в нацвалютах. С Китаем в сердце торговых расчетов теперь рубль и юань. Что до Индии, то российская нефть подтолкнула обе страны разрабатывать механизмы расчетов в рублях и рупиях — параллельно с другими валютами. Китай, со своей стороны, методично проталкивает юань в энергетических и торговых обменах. Не обязательно с тем, чтобы вытеснить доллар, но точно ради создания достаточного количества альтернатив — дабы американская валюта перестала быть обязательным транзитным маршрутом и чтобы ограничить последствия санкций. БРИКС и дедолларизация не заставят доллар исчезнуть, но постепенно сделают мировую денежную систему многополярной. За пределами БРИКС евро уже стал крупной валютой для выставления счетов в мировой торговле. Бо́льшая часть внутриевропейской торговли, в том числе в энергетике, естественно, идет в евро. Но вот контраргумент: нефть и газ из Норвегии или Алжира оплачиваются в евро не всегда — при всех привилегированных связях ЕС с этими двумя странами, а лишь по части долгосрочных контрактов, коих, впрочем, много. С другой стороны, текущая цена нефти, включая эталон North Sea Brent, по-прежнему котируется в долларах. И все же европейская валюта, способная обслуживать растущую долю международных расчетов, — это действительно альтернатива доллару. Дедолларизация означает не неминуемую гибель доллара, а постепенную диверсификацию мировых резервов, в том числе за счет американских казначейских облигаций. Настоящий риск для США в том, что иностранный спрос на их долг просядет как раз в момент взлета потребностей в финансировании. Норвежский случай особенно любопытен. 1 сентября Norges Bank рекомендовал сократить долю гособлигаций в суверенном фонде с 70 до 50%. Это может урезать спрос на долларовые облигации примерно на 80 миллиардов долларов. Речь не о политическом решении "уйти от доллара", фонд сохранит привязку к нему. Но сигнал интересный. Со временем снижение иностранного спроса и увеличение долга приведут к более высоким ставкам рефинансирования. А пара десятков дополнительных базисных пунктов, исподволь примененных к колоссальному долгу, способна раскрутить порочный круг: процентные издержки, дефицит, долг, снова процентные издержки — не говоря о серьезных рисках для курса валюты и инфляции (и собственной, и завозной). Самый большой риск, стало быть, — не гибель доллара, а постепенный конец исключительно дешевых американских денег — с огромными последствиями для финансов США, а, значит, и для всей мировой финансовой системы.