Выборы в Берлине свидетельствуют о том, что мусульманские мигранты стали ключевым фактором в стратегии левых по завоеванию власти в Германии. К чему приводит такая тенденция, сегодня видно на примере Франции. Теории заговора обычно указывают на то, о чем не принято говорить. Они всегда вращаются вокруг некоего сакрального ядра — того, что нельзя называть вслух. При этом примеры, призванные проиллюстрировать подобные табу и очертить их границы, нередко доводят до особенно абсурдных или радикальных крайностей. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> "Великое замещение" считается одной из главных правых "теорий заговора". Согласно этой теории, белое христианское большинство намеренно замещают небелыми и мусульманскими мигрантами, а руководят этим якобы некие "элиты" или "глобалисты". Последнее, разумеется, абсурдно, поскольку суть современной массовой миграции как раз в ее бесконтрольности. Достаточно просто позволить ей идти своим чередом, как продемонстрировала Ангела Меркель своей знаменитой фразой: "Мы не можем закрыть границы". Однако сегодня даже гражданину Германии, свободному от предубеждений, трудно отрицать, что миграция глубоко меняет наши общества — демографически, культурно и политически. Результаты выборов в Берлине, причем не только в [населенных преимущественно мигрантами пригородах] Нойкёльне и Кройцберге, показывают, что мусульманская миграция, как ранее наблюдалось в Швеции, Англии и Франции, стала ключевым фактором в стратегии левых по завоеванию власти. Ультралевый кандидат в президенты Франции Жан-Люк Меланшон из партии "Непокоренная Франция" (LFI) из электорального расчета заигрывает с политическим исламом, в том числе с его самыми отталкивающими проявлениями, и видит в оказавшихся на обочине общества мусульманах своих новых и самых верных избирателей. К чему это приводит, видно в наши дни. Толпы мигрантов из Африки и арабских стран громят школы и церкви, разрушают символы просвещенного Запада, выросшего из христианско-иудейской традиции. Все эти события почти напоминают сцену из романа Уэльбека. Именно Сен-Дени возглавляет левый политический деятель Балли Багайоко — француз, сын иммигрантов из Мали, мусульманин и политик из "Непокоренной Франции". Сейчас власти обвиняют его в том, что во время обострившихся протестов школьников он оправдывал насилие. Реальность сложнее теории "великого замещения избирателей". Но порой именно она создает картины, пугающе на нее похожие. Для Левой партии важным элементом общественной политики является не только стремление увеличить число натурализаций, но и предоставление избирательного права иностранцам без немецкого паспорта как минимум после пяти лет законного проживания в Германии. Таким образом, речь идет не столько о глобалистских элитах, сколько о стратегически мыслящих левых, которые видят в мусульманских мигрантах электорат, нуждающийся в их опеке. С учетом демографических тенденций эта стратегия столь же продуманна, сколь и рассчитана на долгую перспективу. Прощай, консервативное большинство По мнению ряда политологов, в Швеции консервативное большинство может вовсе исчезнуть, если демографический состав электората продолжит меняться нынешними темпами. Во многих странах Европы постепенное замещение избирателей уже превратилось в масштабный сдвиг. Число получивших немецкое гражданство людей достигло исторического максимума: в 2025 году его получили 333 343 человека. Это пятый год роста подряд и самый высокий показатель с момента введения общегерманской статистики в 2000 году. То обстоятельство, что вследствие миграционной политики Меркель с 2015 года в Германию приезжали прежде всего мужчины из таких культур, где сильны антисемитские настроения, имеет тяжелые последствия для безопасности еврейской диаспоры в стране. Тот факт, что в Берлине проживает крупнейшая палестинская община Европы, после 7 октября 2023 года также негативно сказывается на нормах политической дискуссии о Ближнем Востоке. Разумеется, НКО, даже если их штат преимущественно состоит из белых немцев, отчасти тоже служат продолжением идей левых элит из числа миллиардеров. Но они не дергают за ниточки, а скорее являются полезными помощниками. Левая партия, выступающая против традиционного буржуазного уклада, стала прибежищем для тех мигрантов, которые не хотят ни приспосабливаться, ни интегрироваться, ни тем более ассимилироваться в стране. В отличие от [политиков с турецкими корнями] Джема Оздемира или Серап Гюлер, они настаивают на своем политическом отчуждении. За этим стоит глубоко укоренившаяся ненависть к обществу большинства, которое при этом щедро их содержит. Они хотят видеть другую страну: левую, социалистическую, не слишком западную, ни в коем случае не христианскую и уж тем более не еврейскую. Все это они ненавидят. А благодаря таким НКО, как "Новые немецкие медиадеятели", противники Запада с гордостью занимают места в редакциях, чтобы объявлять любое отклонение от левой парадигмы расизмом или проявлением предубеждения. Для наивных сторонников мультикультурализма, особенно среди "Зеленых" и СДПГ, эта новая риторика выглядит пугающе. Мультикультурная революция пожирает собственных детей. Даже церковные организации, которые были в первых рядах тех, кто встречал мигрантов аплодисментами на вокзалах, больше не могут закрывать глаза и уши на проявления враждебности к христианам в школах. Нельзя игнорировать и угрозы рождественским ярмаркам и светским праздникам, таким как карнавалы. Привыкшие гнуть спину бюргеры продолжают склоняться. Потерявшие былое влияние фигуры вроде бывшего президента Германии Кристиана Вульфа по-прежнему настаивают на формуле "Ислам — часть Германии", хотя давно стало очевидно, насколько серьезные проблемы создает исламизация целых городских кварталов. Разумеется, праворадикальная истерия при описании этого замещения мало способствует содержательной дискуссии. Однако такой общественный критик, как Тило Саррацин, чьи предупреждения теперь выглядят прозорливыми, вероятно, был скорее прав, чем неправ, когда говорил, что Германия может сама себя упразднить. Учитывая, с одной стороны, результаты исследования Международной программы по оценке образовательных достижений учащихся (PISA), а с другой —демографический состав заключенных из числа получателей социальных пособия и лиц, совершающих насильственные преступления. Левые отвечают на эту тенденцию лишь подменой смыслов: дескать, исчезает "ваша старая белая Германия", но не Германия как таковая. Просто теперь она выглядит несколько иначе. Даже споры вокруг состава сборной Германии по футболу превратились в символ растущего беспокойства. То же относится к дискуссиям о городском облике. В любом случае эта дискуссия символизирует заметные изменения в составе населения. В то же время пример верующего христианина футболиста Феликса Нмечи показывает, что некоторые граждане ФРГ с миграционными корнями гораздо отчетливее воплощают основополагающую идентичность западной цивилизации, чем трусливые конформисты и моральные приспособленцы из немецкой буржуазии. Если развитие Германии продолжится в том же направлении, а именно такой сценарий выглядит наиболее вероятным, формулу "великого замещения электората" уже нельзя будет с прежней легкостью отметать как теорию заговора. Попытки сделать это, напротив, лишь придают этой концепции новые силы. Те, кто годами навешивал ярлык "теории заговора" и следил за соблюдением установленных границ дискуссии, после стольких перемен, затронувших некогда незыблемые истины, окончательно себя скомпрометировали. Теперь сторонники этих идей беззащитны перед реальностью. Можно предположить, что и интеллектуалов, и идеологов левого политического лагеря также ждет великое замещение.