Гонка за суверенитет развернулась и набирает обороты, причем в условиях, когда мир переживает крупнейшую трансформацию, в ходе которой происходит измерение самой парадигмы глобального развития. Это заявление Владимира Путина на Петербургском международном экономическом форуме было адресовано всем сразу и самой России в частности. Может быть, даже России в первую очередь, потому что, хотя, конечно, нашим друзьям и врагам важно знать, что "в напряженных, непростых условиях Россия продолжает укреплять свой суверенитет, не замыкаясь, а, напротив, расширяя круг партнеров", понимание этого особенно важно для наших граждан. Чтобы быть уверенными в том, что мы не "осажденная и самоизолирующаяся крепость" как пытается убедить себя и нас антироссийская пропаганда, не "страна в кризисе", а государство и общество, отстаивающие свой суверенитет, то есть право на самостоятельную жизнь. Да, в условиях боевых действий и глобальных бурь, но с осознанием и своих целей, и своих возможностей, и своих ценностей и принципов. Борьба за суверенитет — духовный, информационный, экономический, технологический, цифровой, военный и прочий — не может быть простой и быстрой. Это сложнейший путь и процесс, требующий концентрации воли, ума и духовных сил, но альтернативы у нас нет. При этом суверенитет — это не только и даже не столько возможность противостоять внешнему давлению и защищать национальные интересы. Владимир Путин специально отметил, что это также вопрос качества государства, экономики, общества: "Суверенитет означает быть сильнее и, подчеркну, умнее, а значит, точнее управлять ресурсами, эффективнее инвестировать, в том числе в технологическое развитие". Ну а слова Путина о том, что "нельзя сказать: мы суверенны, поэтому можно делать дорого, медленно и неудобно", вообще должны стать главным лозунгом на обозримую перспективу. Настоящий суверенитет требует эффективности, подчеркнул президент, — и это действительно аксиома. Потому что неэффективный суверенитет не работает в долгую — он просто перестает быть самим собой, то есть обеспечивать стране и народу возможность самостоятельного развития. И борьбы за свои интересы, которая идет сразу в нескольких измерениях и плоскостях, и может принимать самые разные формы, в том числе, как сейчас, и военные. Борьба за Украину как раз и является таким проявлением нашей борьбы за наш суверенитет — не просто за русские земли, но и за будущее нашего государства и народа. Никто не знает, сколько еще продлится военная фаза, но абсолютно понятно одно: Россия не поступится своим правом самой определять свою судьбу. Поэтому реакция Путина на хамоватое открытое письмо Зеленского и была так показательна. Президент фактически закрыл тему возможной встречи, которую как бы предлагал киевский руководитель, сказав, что "пока не видит в этом смысла". Причем "пока" здесь не просто указание на неподходящее время, а обозначение неприемлемости самого подхода украинского руководства к переговорам. Ведь их цель — остановить наступление российской армии, а не выйти на действительное урегулирование, которое связано как с выводом украинских войск с Донбасса, так и с послевоенным нейтральным статусом Украины, и с денацификацией (то есть отказом от важнейшего элемента идеологической начинки официального "украинства"). Ничего этого в Киеве делать не собираются. Пока не собираются — пока их не подталкивает к этому Европа и Штаты, но, самое главное, пока ситуация на фронте и в тылу не оценивается ими как критическая и тем более катастрофическая. А зря — ведь самой важной и запоминающейся фразой из выступления Путина стало обращение к войнам нашей армии: "Вся страна смотрит на вас, вся страна гордится вами и надеется на вас".