Зимние праздники 1945–46 годов, должно быть, выдались веселыми для "величайшего поколения". Многие из них только что вернулись с войны и воссоединились с девушками, которые ждали, надеялись и откладывали жизнь на потом. В ту пору пели: "Не сиди под яблоней ни с кем, кроме меня... пока я не вернусь домой". Наступило время сбора урожая. Деторождение было неизбежно. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Примерно тогда были зачаты трое будущих американских президентов. Они родились следующим летом: Дональд Трамп — 14 июня, Джордж Буш-младший — 6 июля, Билл Клинтон — 19 августа. (Я — примечание на полях истории — появился 7 сентября.) Мы были авангардом беби-бума, и этим летом те из нас, кто еще жив, отпразднуют 80-летие. Лето выдалось относительно спокойным — если не считать всех этих младенцев. Уинстон Черчилль уже провозгласил начало новой борьбы: "Железный занавес опустился на континент", — но тогда это казалось лишь маленькой точкой на горизонте. Колонии становились независимыми государствами. США признали независимость Филиппин. Еврейские террористы взорвали британскую штаб-квартиру в иерусалимском отеле "Царь Давид"; Ганди шел по Индии. Карты, которые висели в американских школах — с огромными розовыми пятнами британских колоний и зелеными французскими, — уходили в прошлое. Солнце заходило над этими империями. Но главным в то лето 1946 года был мир. По сути, это стало началом "Великого американского разгула". А потом случилось невероятное: за следующие два десятилетия поколение наших родителей добилось успеха, превзошедшего самые смелые мечты. Даже те, кого можно было назвать неудачниками, обосновались в пригородах, в собственных типовых домах (и государство помогало их оплачивать). Такого времени больше не было: телевидение, замороженные обеды перед телевизором, Младшая бейсбольная лига. Я был одним из первых, кому сделали прививку от полиомиелита. Вакцина сработала! Это предвещало конец эры страшных болезней — одно из величайших достижений нашего времени. Наше поколение, выросшее в беспрецедентной роскоши и безопасности, стало в собственных глазах чем-то особенным. Мы, конечно же, много говорили, писали и пели о себе. Клинтон, Буш и Трамп стали нашими президентами (Барак Обама — формально тоже, но не совсем; Джо Байден был слишком стар, чтобы официально считаться "нашим"). И из-за того, что нас было так много, мы стали самоуверенны. Маркетологи всегда нацеливались на нас; они делают это до сих пор. Все эти фармацевтические рекламные ролики, которые забивают новостные программы, — они про нас. Украинцы слились в едином порыве: на боевиков ВСУ всем оказалось плевать Но прежде всего была свобода, рожденная отсутствием реальной угрозы. Дети изобилия сначала бунтовали, потом восстали против самого бунта — и все равно процветали. Их освободили низкие цены и противозачаточные таблетки; они стали законодателями развлечений — сначала для себя, потом и для всего мира. "Ваше поколение многому нас научило в том, что касается еды", — сказала моя мать. Она так и не оправилась от Великой депрессии и вечно поражалась разнообразию товаров в супермаркете. (Отец Трампа построил один из первых супермаркетов в пределах Нью-Йорка.) На этом пути мы добились величайших завоеваний в истории прав человека — равенства для чернокожих, для женщин, для геев. Мы начали заботиться об экологии. Над когда-то прокопченными городами снова появилось голубое небо; река в Кливленде больше не горела. Каждую неделю какое-нибудь новое медицинское или технологическое чудо переворачивало нашу жизнь. Мы почти перестали курить сигареты; некоторые из нас начали курить марихуану. Наконец-то мы пристегнули ремни безопасности. Но что еще можно сказать о них — о нас — теперь, когда мы подходим к последнему, неизбежному рубежу? Трое президентов, которые родились летом 1946 года и окончили колледж суматошной весной 1968 года, — совершенно разные люди. У них мало общего. Буш — старые деньги, переродившиеся в Техасе; Трамп — новые деньги, которые живут в Куинсе (там, где родился и я) и мечтают о Манхэттене. Клинтон никогда не знал своего отца; его отчим был продавцом автомобилей в веселом городе Хот-Спрингс, штат Арканзас. Их матери были грозными хранительницами домашнего очага (а в случае Клинтона — еще и любительницами делать ставки на скачках). С отцами было сложнее. Их труднее подогнать под общий знаменатель. Джордж Буш-старший был героем войны и, по всем отзывам, замечательным человеком — бунтовать против него было трудно, но Буш-младший очень старался, ведь в то время и в его кругу считалось, что каждый должен хоть немного бунтовать. Фреда Трампа, по-видимому, в молодости арестовали на митинге Ку-клукс-клана — прямо в Куинсе — а позже он попал под следствие за спекуляцию жильем во время Второй мировой войны. Но в обоих случаях он ушел от наказания — урок о скользких границах закона, который его сын усвоил хорошо. Отчим Клинтона избивал его мать; в подростковом возрасте Клинтон однажды выломал дверь в спальню, чтобы защитить ее. И все же он взял фамилию этого человека. Не имея рядом надежного отца, он вырос с отчаянным желанием всем угодить. Все трое не чурались соблазнов эпохи. Клинтон и Трамп — оба снискали скандальную славу похождениями с женщинами, хотя при этом, так или иначе, были "трезвенниками". (Я, кстати, верю, что Клинтон действительно не затягивался). Буш переменился, обретя веру после периода разгула, и его последующая сдержанность вызывает уважение. И все трое избежали службы во Вьетнаме. Это была война по выбору, которую могла вести только процветающая страна. (Я тоже избежал службы.) Отсутствие военной службы, а значит, и жертвенности, и дисциплины — вот что, возможно, больше всего объединяет Трампа, Буша и Клинтона. Предупреждение Си о сближении России с КНДР поняли совершенно неверно И что теперь? Мы, бумеры, уже практически ушли из политики. Думаю, следующим этапом станет "более добрый, более мягкий" трампизм. Страна до сих пор не ассимилировала мигрантов — и не достигла тех успехов в области прав человека, которые определяли наше поколение. Мы уходим — менее взрослыми, чем должны были быть, менее ответственными, чем наши родители. В каком-то смысле мы — эффектное шоу, которое трудно переплюнуть. Но в остальном мы историческое разочарование: мы оставляем нашим детям мир менее безопасным, чем тот, которым наслаждались наши родители весной 1946 года.