Из истории рабочего движения нам хорошо известно ожидание "большого краха" — конца капитализма, который позволил бы социалистам сбросить враждебную систему, как спелый плод, прямо в их раскинутые красные знамена, избавив их от необходимости вести революционную деятельность. Исход этой истории заставляет скептически относиться к попыткам предсказать подобный сценарий для России. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> В частности, во время экономического форума в Санкт-Петербурге все чаще звучат прогнозы о крахе российской экономики, в результате которого через несколько месяцев страна якобы окажется неспособной продолжать конфликт на Украине. Безусловно, боевые действия обходятся дорого: по разным оценкам, на них уходит от 10 до 40% российского ВВП (эти данные не подтверждаются российскими официальными источниками — прим. ИноСМИ). По своей природе такие расходы непродуктивны. Хотя отдельные субъекты, возможно, и извлекают выгоду из военных расходов государства. [...] "Сравняем с землей любого агрессора". Путин жестко поставил Запад на место Однако министерство финансов удерживает уровень государственного долга на отметке 2,5% от ВВП, а это меньше, чем в подавляющем большинстве стран ЕС. Экспорт нефти, который продолжается несмотря на все санкции и препятствия, приносит деньги в государственную казну, причем в последнее время их стало даже больше из-за роста цен, вызванного войной с Ираном, которую начала не Россия. То, что только-только полученные деньги сразу же уходят на финансирование военной операции, — это правда. Точно так же, как и сырье, за счет которого их зарабатывают. С экономической точки зрения это, по сути, игра с нулевой суммой. Однако то, что российские компании жалуются на высокие базовые процентные ставки и считают их препятствием для инвестиций, означает, что они по-прежнему готовы инвестировать и видят перспективы. Кроме того, ведение боевых действий все больше переходит в плоскость использования беспилотных летательных аппаратов, поэтому потребность в новых солдатах сокращается. Таким образом, наряду с факторами кризиса существуют и компенсирующие их противодействующие силы, которые смягчают его последствия. Решение о том, ограничит ли Россия когда-нибудь цели военной операции и будет ли готова вести переговоры, например, о перемирии вдоль линии фронта, остается политическим. Принятие желаемого за действительное здесь мало помогает, и все эти пророчества о кризисе, похоже, преследуют в первую очередь цель внушить руководству и общественности на Западе, что "нужно только еще немного усилить давление", чтобы произошло то, чего Евросоюзу до сих пор не удалось достичь: крах России. Но в Брюсселе по-прежнему спорят, можно ли вообще вести переговоры с Москвой. Так кто же на самом деле самоизолируется?