Седьмого июня Эммануэль Макрон, Кир Стармер и Фридрих Мерц вместе с Владимиром Зеленским огласили европейские условия "справедливого и прочного" мира на Украине. На первый взгляд, это язык дипломатии. Но они предъявляют России условия, которые Москва заведомо не может принять. Итог почти предрешен: Россия откажет, переговоров не будет, и Европа сможет в очередной раз заявить, что Владимир Путин не хочет мира. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Последние условия Европы, озвученные вместе с Зеленским, показательны: прекращение огня, нынешняя линия фронта как отправная точка, юридические гарантии безопасности для Киева (включая возможность развертывания международных сил на Украине), заморозка российских активов до выплаты Москвой репараций и обязательное одобрение ЕС и НАТО по всем связанным с ними вопросам. По сути, это требование к России принять основные политические итоги противоположной стороны еще до того, как начнутся реальные переговоры. Можно к этому стремиться. Но тогда следует признать: это не конструктивный диалог, а ультиматум. Проблема не в том, что Европа поддерживает Украину. Проблема в том, что она, похоже, предпочла затягивание конфликта дипломатии. Она предоставила все: финансы, вооружение, санкции против России, новые гарантии Украине — и все по кругу. На каждом этапе звучат одни и те же слова: "поддерживать", "ужесточать", "усиливать давление", "не уступать". Но главный вопрос так и остался без ответа: к чему все это? Если цель — полная победа Украины, европейцам нужно сказать об этом прямо. Нужно объяснить им, что конфликт может затянуться на годы, обойтись в сотни миллиардов и навсегда изменить экономику, оборонную промышленность, энергетику и социальные приоритеты. Надо также признать: сегодня полная победа остается крайне сомнительной, учитывая баланс сил и способность России долго выдерживать конфликт подобного масштаба. Если цель — вынудить Москву согласиться на переговоры, зачем тогда выдвигать заведомо неприемлемые условия? Переговоры — это не ультиматум противнику с требованием капитулировать до начала диалога. Именно из-за того, что стороны непримиримы, и нужно вести диалог. И вот здесь поведение Европы начинает пугать. Она действует уже не как сила, направленная на установление мира, а как участник конфликта, который подливает масла в огонь, при этом сохраняя за собой роль "нравственного арбитра". Она, кажется, ищет уже не выход, а веский повод продолжить столкновение: "мы хотим мира, но Россия против". Но если условия изначально составлены так, чтобы их отвергли, то этот отказ становится частью самой системы. В ЕС наконец поняли, почему Россию сравнивают с медведем. Они хотят дружить Путин говорит, что европейцам достаточно просто поднять трубку. Пусть это тактический ход. Но почему бы не проверить, если Европа считает себя главным действующим лицом в любом урегулировании? Пока что Европа напоминает не миротворца, а спонсора, который умалчивает, на что он готов пойти, сколько он готов потратить и на какие уступки способен. Так что вопрос не только в желании России договариваться. Вопрос в том, хочет ли Европа на самом деле прекратить этот конфликт или же ей удобнее затягивать его, ставить заведомо неприемлемые условия и называть это стратегией.