Война против Ирана истощила Пентагон, в то время как Китай наращивает свою военную мощь. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Война в Персидском заливе породила ударную волну, которая прокатилась по всему миру. Она взбудоражила мировую экономику, расстроила американские альянсы, создала колоссальные проблемы свободе судоходства и довела ядерное нераспространение до точки невозврата. Но есть одно самое важное и дестабилизирующее следствие этого конфликта, состоящее в том, что стратегическая несостоятельность США стала заметна всем. Трамп издал ужасный рык. Иран притих: с тигром спорить бесполезно В ходе этой войны Соединенные Штаты и Израиль добились впечатляющих тактических успехов. Например, они ликвидировали десятки высокопоставленных иранских руководителей уже в первые часы конфликта. Те возможности, которые они продемонстрировали во время нанесения ударов по Ирану, а также склонность президента Дональда Трампа идти на военный риск произвели отрезвляющее воздействие на противников Вашингтона в Москве и Пекине. Но у этой войны есть более неоднозначный и порой вредоносный стратегический итог. Она серьезно истощила американские арсеналы важнейших видов вооружений и отвлекла силы и средства с других опасных военных театров. Короче говоря, этот конфликт серьезно перенапряг силы армии, которая слишком долго пыталась сделать слишком многое, имея слишком мало. В министерстве обороны США есть поговорка, что каждый американский военный план создает серьезнейшую угрозу всем прочим военным планам. Из-за опустошительного конфликта на Ближнем Востоке Вашингтону будет труднее сдержать гораздо более разрушительную борьбу в западной части Тихого океана. Начинается опасный период, когда перегруженная и чрезмерно обремененная американская армия уже не сможет реагировать на постоянно усиливающиеся глобальные риски. Не факт, что эта опасность приведет к катастрофе. Вполне возможно, что Соединенные Штаты переживут предстоящие годы, не допустив катастрофических провалов в вопросах сдерживания. У кризисов могут быть и положительные стороны. Если этот кризис настоятельно потребует от Пентагона сократить разрыв между его многочисленными обязательствами и ограниченными возможностями, это приведет к положительным стратегическим последствиям. Но период, который последует непосредственно за кризисом, будет очень опасным. В мире возникает все больше насилия и беспорядка, а война Трампа еще больше перенапрягла силы Вашингтона, хотя это перенапряжение и без того носит хронический характер. Не Трамп создал проблему американской армии и стратегического перенапряжения сил. Она формировалась и усиливалась многими американскими президентами. За последние два десятилетия глобальных угроз появилось больше, и они стали еще ужаснее. Страна, которая когда-то возвышалась над своими противниками, сегодня сталкивается с вызовами со стороны ревизионистских великих держав, недовольных государств-изгоев и живучих негосударственных вражеских сил. Но опаснее всего надвигающаяся новая холодная война, которая чревата катастрофой в виде горячей войны против неустанно вооружающегося Китая. Тем не менее, Соединенные Штаты пытаются справиться с этой опасной предвоенной ситуацией методами, которыми они пользовались после окончания холодной войны. Американский военный бюджет, как правило составляющий 3-4% от ВВП, остается низким по историческим меркам. Усталость от долгих войн в Ираке и Афганистане после 11 сентября усложняет реализацию оборонной политики. Предсказуемым результатом стало растущее несоответствие между глобальными обязательствами Вашингтона и его военными ресурсами. Это несоответствие выявляет одна независимая экспертная комиссия за другой, и одна администрация за другой пытаются устранить — и не могут. Это уже кажется неизбывной закономерностью: каждая новая администрация обещает лучше распределять скудные ресурсы посредством более строгой расстановки приоритетов, а в итоге начинает интервенцию как раз в тех регионах, которых старательно избегала. Барак Обама пообещал разворот в сторону Тихого океана, но в итоге увяз на Ближнем Востоке. Первая администрация Трампа расхваливала возвращение соперничества великих держав, а потом создала кризис в отношениях с КНДР и Ираном. Джо Байден стремился стабилизировать отношения с Москвой и Тегераном, чтобы Пентагон мог, наконец, подготовиться к противостоянию с Китаем. Но Россия в 2022 году начала полномасштабную военную операцию на Украине, а год спустя взорвался Ближний Восток. Желание сфокусироваться на важном и уйти от менее острых проблем постоянно вступает в конфликт с реалиями нашего неупорядоченного мира, в котором у Вашингтона по-прежнему есть глобальные интересы. Предполагалось, что Трамп в свой второй срок решит эту проблему, но он только усугубил ее. Сначала Трамп наводнил Пентагон "приоритетниками", которые хотели сделать акцент на Азии, и "сдерживателями", которые хотели уйти из Ближнего Востока. Его администрация призывала европейских и восточноазиатских союзников взять на себя большую ответственность за собственную оборону. В новой Стратегии национальной безопасности и Стратегии национальной обороны было написано, что эпоха дорогостоящих ближневосточных войн закончилась. Трамп 2.0 пообещал дисциплину после многолетнего рассредоточения внимания. Вместо этого он привел страну к многонаправленной, почти гиперактивной интервенции. Чтобы провести непродолжительную, но ожесточенную войну против хуситов в начале 2025 года, Трамп направил на Ближний Восток авианосцы, высокоточное оружие и другие средства. Затем он ударил по Ирану, а драгоценные средства противовоздушной обороны отправил прикрывать Израиль во время 12-дневной июньской войны. Администрация провела антитеррористические операции в Нигерии, Сомали и других странах, включая одну из крупнейших бомбардировок в истории ВМС США. В декабре 2025 и январе 2026 года американские войска блокировали Венесуэлу и проникли в Каракас, чтобы захватить президента Николаса Мадуро. Тем временем, Вашингтон продолжал поставлять на Украину свое оружие, запасы которого оскудевали, в том числе, ракеты-перехватчики Patriot. Каждая из этих инициатив служила настоятельным интересам США, таким как защита свободы судоходства, свертывание ядерной программы Ирана и утверждение доктрины Монро. Некоторые из них, такие как бомбардировка ядерных объектов Ирана в июне 2025 года и похищение Мадуро, были поразительно успешными. Но каждая из этих интервенций усиливала нагрузку на измотанную армию. Разрушительные последствия стали очевидны еще до начала иранского кризиса в этом году. Трамп поначалу хотел нанести удар в январе, когда иранский режим пренебрег его предостережениями и убил тысячи протестующих. Но он не смог начать войну в тот момент, потому что необходимые ресурсы были далеко от Ближнего Востока. Ударную авиацию, средства ПВО и ПРО, а также другую военную технику пришлось собирать в отдаленных регионах. Авианосец "Джеральд Форд", например, был выведен из Средиземного моря в Карибский бассейн для поддержки операции в Венесуэле. А теперь его пришлось срочно возвращать на Ближний Восток. Американские военные не были готовы к кризису, находясь далеко от него, потому что ограниченные возможности ВС США были задействованы в бесконечных операциях. Ход последовавшей войны выявил как смертоносную эффективность, так и опасное несовершенство американского оружия. Смертоносная эффективность оружия неоспорима. Во многих важных отношениях операция "Эпическая ярость" стала поразительной демонстрацией военной мощи. Соединенные Штаты и Израиль нанесли внезапный удар, уничтожив значительную часть иранского руководства. За нескольких дней они ликвидировали ПВО страны и в значительной степени взяли под свой контроль небо над Ираном. Затем коалиция потопила военно-морской флот Ирана и нанесла удар по его оборонной промышленности. Она ослабила ракетный арсенал, которым Тегеран угрожает Ближнему Востоку (хотя степень нанесенного ущерба могла быть изначально преувеличена). Кроме того, США и Израиль резко ускорили процесс поиска и поражения целей с помощью искусственного интеллекта. Одна из самых интенсивных и насыщенных воздушных кампаний в современной истории включала один эпизод, когда только за первые 96 часов было израсходовано почти 5200 боеприпасов. Бывший директор отдела оборонных инноваций Пентагона Майкл Браун назвал этот конфликт "первой войной ИИ". Мировая сверхдержава впервые использовала возможности искусственного интеллекта в большом масштабе в продолжительных боевых действиях высокой интенсивности. Эта война продемонстрировала непревзойденную способность сочетать высокоточные удары с разведкой. В этом столкновении сила на силу Соединенные Штаты и Израиль разгромили врага, отчасти вооруженного российским и китайским оружием. Однако этими ударами не удалось уничтожить стойкий иранский режим. Это не помешало Тегерану использовать беспилотники и ракеты для нанесения ударов по американским базам в регионе и болезненно карать другие страны Персидского залива. Это также не помешало исламской республике прочно запереть Ормузский пролив. На момент написания этой статьи стратегические результаты войны весьма неоднозначны. Иран пропустил серию мощнейших ударов, но при этом также усилился. Однако эта война истощила запасы современного, но немногочисленного американского оружия. Точные цифры важнейших запасов американских вооружений засекречены, а министерство обороны не дает конкретную информацию о том, сколько боеприпасов было израсходовано. Но согласно опубликованным оценкам Центра стратегических и международных исследований, основанным на общедоступных данных, войска США в период интенсивных боевых действий с конца февраля до начала апреля выпустили более тысячи дальнобойных крылатых ракет "Томагавк", или примерно одну треть всего своего арсенала. На этом этапе также была израсходована примерно четверть запасов ракет JASSM (это тоже дальнобойная крылатая ракета) и меньшее количество других боеприпасов большой дальности, которые позволяют американским войскам поражать цели на безопасном расстоянии. Аналогичным образом, для защиты американских войск и региональных партнеров от иранских дронов и ракет потребовалось большое количество высококлассного оружия, которое составляет основу американской противовоздушной и противоракетной обороны. Например, это 30-60 процентов перехватчиков баллистических ракет SM-3, большая часть ракет THAAD и около половины Patriot. Эти системы исключительно важны для американских планов действий в чрезвычайных ситуациях на целом ряде театров, но их не хватает. "Томагавки", JASSM, а также THAAD, Patriot и SM-3 являются главной составляющей американских планов действий в западной части Тихого океана, будь это нанесение ударов по китайским целям с безопасного расстояния или защита баз и союзников от китайских ударов. Такого оружия не хватало еще до войны в Иране. Исследования аналитических центров и военные игры неоднократно показывали, что у американских войск недостаточно боеприпасов на складах для ведения затяжных боевых действий против великой державы. Пополнение запасов — это длительный процесс. При нынешних темпах производства на пополнение боеприпасов, израсходованных в ходе войны против Ирана, может уйти до четырех лет. Но эта война грабит будущее, чтобы оплачивать настоящее, и грабит другие регионы, чтобы укреплять Ближний Восток, не только таким способом. Есть и другие. Поучительна история "Джеральда Форда", который перебрасывают то в Средиземноморье, то в Карибское море, то снова на Ближний Восток. Она показала, что этот корабль провел больше всех времени в море среди авианосцев со времен холодной войны. После нападения ХАМАС на Израиль 7 октября 2023 года на Ближний Восток было направлено большое количество американских кораблей, что привело к ослаблению наземного флота США. Оно может ограничить наличие важнейших средств ведения борьбы в будущем. Пентагон лишил Восточную Азию ключевых ресурсов, включая ракеты THAAD и морские десантные подразделения, сделав это вскоре после публикации Национальной оборонной стратегии, где этот регион назван приоритетным театром для Соединенных Штатов. В более широком смысле любая война такой интенсивности подвергает повышенной нагрузке неисчислимое множество сил и средств — самолеты, корабли, подводные лодки и личный состав, которые выполняют широкий спектр важнейших задач. И эта нагрузка может сохраниться на довольно длительное время. Первая фаза войны длилась шесть недель с конца февраля до начала апреля. А потом началась ресурсоемкая американская военно-морская блокада и подготовка к возможному возобновлению боевых действий. В какой-то момент на Ближнем Востоке находилось три американских авианосных ударных группы, а это примерно столько же, сколько обычно находится на боевой службе в море во всем мире в любой момент времени. Даже если взять сравнительно оптимистический сценарий, вполне вероятно, что Соединенные Штаты будут очень долго сдерживать израненный, но мстительный Иран, как они сдерживали Ирак Саддама Хусейна после войны в Персидском заливе 1991 года. Эта миссия потребует от США значительных ресурсов и серьезно ослабит сверхдержаву, которая и без того перенапрягла свои силы. Самая серьезная опасность заключается в том, что одна разрушительная война в Персидском заливе повысит вероятность гораздо более опасной борьбы. Конфликт в Тайваньском проливе между США и Китаем станет убийственным кошмаром высокой интенсивности. В клочья будут разорваны чувствительные цепочки поставок, которые обеспечивают доставку на рынок высококачественных микрочипов, и могут быть заблокированы самые загруженные, самые прибыльные в мире морские торговые пути. Война между Пекином и Вашингтоном вполне может распространиться по всему Западно-Тихоокеанскому региону и перетечь в другие регионы, так как воюющие стороны будут искать союзников и рычаги влияния. Противостояние между обладающими ядерным оружием противниками чревато серьезной эскалацией. Вероятность такой войны возрастает; еще до очередной вспышки в Персидском заливе соотношение сил в западной части Тихого океана менялось зловещим образом. На протяжении десятилетий целеустремленное военное строительство в Китае меняло стратегический ландшафт в регионе. Тайваню становилось все труднее оказывать сопротивление нападению, а Соединенным Штатам — приходить к нему на помощь. В последнее время Пекин стремительно увеличивает свой ядерный арсенал, что даст ему в руки дополнительные рычаги давления в кризисной ситуации. На самом деле, китайский председатель Си Цзиньпин нажал педаль газа до отказа. Сэм Роггевен, наблюдающий за Народно-освободительной армией Китая, назвал 2025 год "годом красного знамени", так как китайские военные развернули множество новых программ и выпустили большое количество новых образцов военной техники, от авианосцев до истребителей пятого поколения. Си дал указание своим генералам быть готовыми к операции на Тайване уже в 2027 году. Конечно, вторжение — это не единственный вариант. Китайские военные регулярно проводят учения (американские чиновники называют их "репетициями"), сценарии которых предусматривают введение карантина без уведомления или блокады с целью удушить Тайвань и заставить его подчиняться. Китайские меры принуждения Тайваня и других восточноазиатских соседей, относящиеся к серой зоне, со временем становятся все более наглыми. Таким образом, опасность заключается в том, что продолжающийся конфликт в Персидском заливе истощит американских военных и отвлечет их внимание, а Китай будет становиться все сильнее и напористее. Эта проблема не нова. В 2022 году мы с Майклом Бекли предупреждали, что США в конце 2020-х годов вступят в "опасную зону". К тому времени Китай усилит свой военный потенциал, а военная мощь США временно ослабнет, так как Пентагон будет выводить из эксплуатации старые корабли, самолеты и подводные лодки, а новые инвестиции США и союзников лишь постепенно будут менять соотношение сил в лучшую сторону. А поскольку война в Иране еще больше сокращает американские запасы оружия и боеприпасов, нехватка которых становится очевидной, а для их восполнения потребуются многие годы, эта опасная зона может стать более продолжительной по времени и более серьезной. Важно не преувеличивать этот момент и не игнорировать возможность того, что война окажет положительное воздействие на глобальное восприятие американской мощи. Успехи Пентагона в борьбе с Ираном могут усилить сдерживание, наглядно показав качественное превосходство армии США, а также готовность Трампа наносить удары по враждебным государствам, которые вызвали его гнев. Война также продемонстрировала, насколько губительными могут быть дроны и ракеты для слабо защищенных надводных кораблей. Это станет проблемой для Си, если он отправит армаду своих транспортных судов с войсками и боевой техникой через Тайваньский пролив. Ответная блокада Ормузского пролива Трампом подтвердила одну из главных стратегических озабоченностей Китая за последние десятилетия. Она показала, насколько быстро ВМС США смогут перекрыть китайский импорт нефти в кризисной ситуации. Сдерживание — это психологическое явление, и некоторые аспекты нынешнего кризиса заставляют Си задуматься о том, стоит ли начинать собственную военную авантюру. Также надо иметь в виду, что Вашингтон не единственная великая держава с проблемами готовности. Постоянные чистки, которые проводит Си, фактически обезглавили высшее военное командование Китая. "У нас заканчиваются боеприпасы, а у них заканчиваются генералы", — сказал мне один хорошо информированный обозреватель из США. Было бы ошибкой считать, что решение Си атаковать Тайвань станет просто вопросом ракетной арифметики. Такое эпохальное, определяющее для его наследия решение, несомненно, будет приниматься на основе более сложной оценки затрат и рисков. Однако ничто из этого не может служить утешением для антикитайских ястребов в администрации Трампа, которые в годы правления Байдена высмеивая мысль о том, что если выглядеть сильным и одновременно расходовать ключевые средства вооруженной борьбы на Украине или на Ближнем Востоке, это укрепит позиции США в западной части Тихого океана. Даже если конфликт с Ираном усилит психологические основы американского сдерживания, он ослабит его материальные основы. И какими бы сложными ни были расчеты Си, военная слабость США усиливает риск того, что Китай может более решительно и агрессивно изменить статус-кво, и что сдерживание может потерпеть неудачу, если неожиданный кризис приведет к росту напряженности и к взрыву в Тайваньском проливе. Если в западной части Тихого океана действительно начнется война, ослабленные и разбросанные по всему миру американские войска с большей долей вероятности понесут тяжелые потери, потерпят поражение или доведут дело до неопределенного результата. Помните: обеспокоенность по поводу того, что у американских военных просто недостаточно сил и средств для ведения затяжной борьбы с Китаем, нарастала задолго до нынешней войны Трампа с Ираном. Даже если нас не ждет столь ужасная перспектива, серьезное перенапряжение сил все равно может привести к серьезным стратегическим издержкам. Военная уязвимость может породить дипломатическую робость, и у команды Трампа появится сильный стимул избегать трений с Китаем. Она может закрепиться на позициях, которые формировала последние полтора года, и Трамп в этом случае будет помыкать слабыми странами, такими как Иран и Венесуэла, ведя себя более сговорчиво и любезно с могущественными соперниками в лице России и Китая. Если Пекин не решится на полномасштабное вторжение или блокаду, он вполне может найти другие способы воспользоваться ослаблением позиций США. Например, он может периодически устраивать "таможенные карантины", рекламируя свою способность затягивать удавку на шее Тайбэя, или усиливать меры принуждения в Тайваньском проливе либо где-то еще в этом регионе, не переходя опасную грань. И это не гипотетическое предположение. Этой весной после годичной передышки Пекин возобновил масштабные работы по строительству островов в Южно-Китайском море. Соотношение военных сил неизбежно влияет на готовность идти на риск и принимать решения в условиях неустойчивого мира, а также во время войны. И если меняющийся баланс сил побуждает Китай идти на риск до предела, это также может деморализовать союзников США, которые чувствуют себя изолированными и незащищенными. Отчасти такая динамика уже заметна. Китайские пропагандисты указывают на снижение числа патрульных вылетов американской авиации в Южно-Китайском море как на доказательство того, что Вашингтон навсегда увяз на Ближнем Востоке. Говоря о передислокации американских войск, один китайский эксперт отметил, что "любое ослабление присутствия США в Азиатско-Тихоокеанском регионе неизбежно будет приносить кому-то выгоду — и вы можете себе представить, кому". Бывший министр обороны Японии генерал Накатани предупредил, что недавний вывод американских военно-морских подразделений и других сил из западной части Тихого океана может "дестабилизировать баланс сил вокруг Японии". США также убрали перехватчики THAAD из Южной Кореи, хотя Сеул заплатил высокую цену за размещение этих ракет на своей территории в виде экономических карательных мер, принятых против него Пекином. Президент Южной Кореи Ли Чжэ Мён сказал в марте, что война принуждает к большей самодостаточности и расчету на собственные силы, так как "мы всегда должны думать о том, что будем делать, если останемся без внешней поддержки". Но рассчитывать на собственные силы будет труднее, потому что война ведет к задержкам поставок американского оружия союзникам. В апреле появились сообщения, что американские официальные лица уведомили Японию о переносе поставок примерно 400 ракет "Томагавк". Безусловно, повседневное военное сотрудничество в большинстве тихоокеанских альянсов Вашингтона осуществляется превосходно. Никто не думает, что США уйдут из этого региона в ближайшее время. Но очередная дорогостоящая интервенция на Ближнем Востоке вызывает опасения, что Вашингтон отказался переключить свое внимание и перенаправить ресурсы в зону Тихого океана — и это в то время, когда военная опасность становится все более острой. Помимо проблем альянсов в Восточной Азии, будут и другие глобальные последствия. Украина выиграет от этой войны в том смысле, что мир теперь понимает, как сильно он нуждается в малозатратных средствах защиты от беспилотников, которые Киев выпускает массово. Но она также проиграет в том смысле, что из-за войны Вашингтону стало труднее продавать важнейшие системы вооружений европейским союзникам для их последующей передачи на Украину, прежде всего, перехватчики для противоракетной обороны. В более широком смысле война повышает шансы на повторение январских проблем Вашингтона. Ситуация, в которой оказался Пентагон во время иранского кризиса — усталость, отсутствие четкой позиции, неспособность быстро реагировать — может стать скорее правилом, чем исключением в предстоящие годы. Чрезмерное напряжение усиливает риск катастроф, таких как провалы сдерживания и военные поражения, а также повседневные издержки, такие как натянутые отношения в альянсах и потеря дипломатического влияния. Сверхдержаве, привыкшей к несомненному военному превосходству после окончания холодной войны, теперь придется решать проблемы, которые возникнут в связи с ее ослаблением. Конечно, заманчиво надеяться на то, что Соединенные Штаты смогут решить свою проблему перенапряжения сил, просто снизив активность и отказавшись от глупых войн. Однако, что бы мы ни думали об этой войне с Ираном, Соединенные Штаты остаются сверхдержавой с глобальными интересами, и именно поэтому стратегия более строгой расстановки приоритетов и выборочного отступления ранее неоднократно терпела неудачу. К счастью, периоды опасности не всегда приводят к катастрофе. Когда их преодолевают с необходимой безотлагательностью, они могут производить освежающий эффект. Соединенные Штаты уже приближались к опасной зоне в конце 1940-х и начале 1950-х годов, когда Советский Союз стал обладателем ядерного оружия, а в Корее началась война. Такое развитие событий показало, насколько слабы позиции Пентагона в мире. Этот кризис дал толчок масштабному наращиванию военной мощи, которое укрепило зарождавшуюся сеть американских альянсов и дало свободному миру огромные рычаги влияния и силу. В 1970-х годах неустанное наращивание советской военной мощи угрожало изменить соотношение сил в пользу Москвы. Но после вторжения СССР в Афганистан в 1979 году Соединенные Штаты и их союзники ответили на это многолетней программой совершенствования вооруженных сил, которая помогла Западу выиграть холодную войну. Эти кризисы были полезными катализаторами. Сможет ли сегодняшняя военная несостоятельность Вашингтона привести к аналогичному стимулирующему воздействию? Некоторые обнадеживающие признаки налицо. Администрация Трампа предложила существенное увеличение оборонного бюджета, которое позволит поднять военные расходы до 4-5% ВВП. Она стремится резко ускорить производство важнейших видов вооружений, в том числе, тех, которые активно применяются против Ирана. Как раз потому, что война вызвала такие серьезные опасения по поводу военного присутствия и мощи США, она, скорее всего, даст союзникам Вашингтона в Европе и в Тихоокеанском регионе дополнительные стимулы для наращивания собственного потенциала. Это помогло бы стимулировать творческие усилия по созданию более интегрированной оборонно-промышленной базы демократических стран, благодаря которой ключевые союзники США помогали бы производить военную технику, такую как ракеты Patriotили SM-3 (вариант последней уже стал совместным проектом Raytheon и Mitsubishi), или ослабили кризис в американском кораблестроении, строя корабли для военно-морских сил США на собственных верфях. Не в последнюю очередь конфликт с Ираном показал, как новые технологии, прежде всего, искусственный интеллект, могут стать фактором повышения боевой эффективности для Вашингтона и его союзников. Он также послужил доказательством их возможного применения на других театрах. Война должна стимулировать инвестиции в небольшие, не очень изысканные образцы вооружений, такие как одноразовые ударные дроны, которые могут обеспечивать огневую мощь в колоссальных объемах, а также в боевую технику, способную отражать атаки беспилотников без расходования ограниченных и дорогостоящих средств противовоздушной обороны. Очень многое после войны с Ираном будет зависеть от того, что США и их союзники станут делать дальше. Возможно, сейчас наступит момент, когда Вашингтон осознает опасности, которые может породить его длительное и очень серьезное перенапряжение сил, и возьмется за их преодоление. А может, нет. Соединенные Штаты не сделали выводов из предыдущего кризиса, каким является российско-украинский вооруженный конфликт, показавший слабость американской военно-промышленной базы и ограниченность запасов вооружений. Эта промышленная база страдает от нестабильности и узких мест, которые мешают радикально и быстро увеличивать производство даже при наличии средств. До сих пор неясно, будут ли деньги в среднесрочной и долгосрочной перспективе. Слабое финансовое положение Вашингтона существенно осложняет выделение крупных ассигнований на оборону — как с политической, так и с экономической точки зрения. Проблема, которая формировалась на протяжении десятилетий, не может быть решена в одночасье. Даже если Соединенные Штаты мобилизуют все ресурсы, необходимые для восстановления стратегического здоровья, и займутся этой работой без промедлений, могут пройти годы, прежде чем определенные виды вооружения и боевой техники появятся в достаточном количестве, чтобы повлиять на соотношение сил. Так или иначе, результатом очередной изнурительной войны на Ближнем Востоке, скорее всего, станет период усиления стратегической уязвимости США. Выбор, который сделают сейчас Вашингтон и его союзники, будет определять, насколько длительным, а может, насколько смертоносным окажется этот опасный момент.