Киев — Елена Белозерская и ее муж всегда хотели детей. Ей было 34 года, и они были готовы зачать ребенка, когда в 2014 году на востоке Украины вспыхнул конфликт. Пара вступила в борьбу и решила, что ребенок подождет. К тому времени, когда Белозерская уволилась из армии, ей был 41 год, и врачи сказали, что шансы зачать практически равны нулю. Дескать, поезд ушел. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Близится четвертая годовщина конфликта на Украине, уровень рождаемости неуклонно падает, и все больше семей не может зачать ребенка или откладывает это решение на потом. В то же время потери на фронтах растут, и миллионы беженцев обосновались за границей. Результатом стал один из острейших демографических кризисов в мире. “Это катастрофа, — прямо заявила CNN ведущий украинский демограф Элла Либанова. — Ни одна страна не может существовать без людей. Даже до конфликта плотность населения Украины была низкой и очень неравномерной”. Либанова отметила, что за время конфликта Украина потеряла около 10 миллионов человек — тех, кто погиб, покинул страну или оказался под российской властью. И хотя уровень рождаемости в стране снижался в течение многих лет — общая тенденция для всей Европы — сейчас он практически рухнул. Конфликт нарушил привычный ритм жизни для миллионов украинцев. И многим женщинам решение отложить семейные вопросы до лучших времен может дорого обойтись. Когда Белозерская вернулась с передовой, ей сказали, что ее шансы родить собственного ребенка составляют в лучшем случае 5%. “Врачи посоветовали мне не терять времени попусту и сразу же взять донорскую яйцеклетку”, — сказала она. Не в восторге от этой идеи, она начала лечиться от бесплодия, хотя шансы были не в ее пользу. “Солдат живет одним днем. Он стремится дожить до вечера, до следующего утра. У него есть неотложные потребности — где взять деньги на беспилотники, на ремонт техники. Он ничего не планирует на будущее”, — объяснила Белозерская CNN из Киева. “Я считаю своим моральным долгом посоветовать женщинам-военнослужащим, если они хотят иметь детей в будущем, пройти обследование и заморозить свои яйцеклетки. Я делюсь своей историей, чтобы как можно меньше женщин повторило мою судьбу”, — добавила она. Чтобы максимально увеличить шансы на успешную процедуру экстракорпорального оплодотворения (ЭКО), врачи обычно стараются получить от 10 до 15 яйцеклеток за цикл. В случае с Белозерской им удалось получить лишь одну, и они сразу предупредили, что шансы, что ребенок будет здоровым, невелики. После оплодотворения спермой мужа они еще раз предупредили ее: риск, что ничего не получится, высок. Следующие несколько дней были настоящей пыткой: пара сидела как на иголках и гадала, выживет ли эмбрион. И когда это произошло, 42-летняя Белозерская была готова воспользоваться своим единственным шансом зачать ребенка. Именно тогда Россия ввела войска на Украину. Как квалифицированный специалист и опытный офицер, Белозерская была немедленно отправлена на фронт. Эмбрион остался в Киеве, замороженный в криобанке вместе примерно с 10 тысячами других. “Я вернулась на фронт, и так переживала, что клинику разбомбят, что позвонила и спросила, насколько это безопасно и вывезут ли криобанк за границу в случае чего”, — рассказала Белозерская CNN. Ее заверили, что эмбрионы защищает несущая стена. Прямого попадания она не выдержит, но защитит их от шрапнели и осколков. Доктор Валерий Зукин — один из пионеров репродуктивной медицины на Украине и директор клиники, где хранился эмбрион Белозерской. Клиника символически называется “Надежда”. "Неудержимая": Россия разрабатывает ракету мощнее "Орешника". Киев в ужасе Он рассказал CNN, что конфликт оказал крайне пагубное воздействие на уровень рождаемости на Украине. “Я вижу это собственными глазами. Мы наблюдаем все больше осложнений, все больше аномалий, все больше трудностей с невынашиванием беременности”, — сказал он, пояснив, что обычное генетическое тестирование эмбрионов с выкидышем показало, что частота хромосомных аномалий резко возросла с началом боевых действий. Специалист по репродуктивной медицине из клиники “Надежда” доктор Алла Бараненко замечает все больше случаев преждевременной менопаузы у молодых женщин. “Качество яйцеклеток ухудшается, а их количество уменьшается — и это из-за стресса. Причем это касается не только моих пациенток, но и доноров яйцеклеток, то есть женщин без очевидных репродуктивных проблем. И все же качество их яйцеклеток падает”, — сказала она, подчеркнув, что качество спермы украинских мужчин, особенно вернувшихся с фронта, также падает. “Мы храним сперму уже 30 лет. Если сравнить качество спермы военнослужащих сейчас с тем, что было до конфликта, то оно, конечно, испортилось. Стресс влияет и на мужчин — и не просто стресс, это еще и условия, в которых они живут”, — рассуждает она. Страна вдов У Ирины Ивановой были все признаки ранней беременности. Но она не хотела рассказывать об этом мужу раньше времени, пока не будет знать наверняка. Он очень хотел ребенка, и Иванова не хотела его напрасно обнадеживать. Но к тому времени, когда она убедилась, что носит ребенка, рассказывать было уже некому. Павел Иванов, ее муж, любовь всей ее жизни и один из лучших летчиков ВВС Украины, погиб в бою 12 апреля 2025 года за штурвалом F-16. Когда в декабре у нее родилась дочь, Иванова назвала ее Юстиной — это имя они выбрали вместе, еще только мечтая о детях. У Юстины светло-голубые глаза Павла, и, похоже, она пошла в него своим спокойствием. “Когда я услышала ее плач, я ощутила, что снова дышу, — рассказала Иванова CNN, роняя слезы. — Ты ощущаешь величайшую радость и величайшую боль, и просто привыкаешь к тому, что это стало частью тебя и твоей жизни”. Украина не раскрывает данные о потерях, но в январском докладе Центра стратегических и международных исследований со штаб-квартирой в США подсчитано, что с начала полномасштабных боевых действий погибло от 100 до 140 тысяч украинцев. Относительно высокий призывной возраст и освобождение самых юных призывников от службы на передовой привели к тому, что среднестатистический украинский солдат значительно старше коллег из западных стран — ему 43 года. Из-за этого на передовой гибнут в основном семейные люди с детьми, а Украина становится страной вдов и сирот. Официальная статистика показывает, что в настоящее время 59 тысяч украинских детей живут без биологических родителей — большинство в приемных семьях. Оксана Боркун слишком хорошо знакома с участью молодой вдовы. Ее муж Владимир Гунько погиб под Артемовском летом 2022 года. Выросшая в культуре, где горе считается делом сугубо личным, а на безмужних женщин нередко смотрят презрительно, она задалась целью облегчить жизнь украинских вдов. Сидя в уютном кафе в центре Киева, Боркун и две ее подруги, Юлия Селютина и Елена Белецкая, делились историями за чашкой кофе и горячего какао. На заднем плане гудел дизельный генератор — ставший насущной необходимостью из-за того, что Россия безжалостно разрушила энергетическую инфраструктуру Украины. Трех вдов сплотило общее горе и желание помочь товаркам по несчастью. Их онлайн-группа поддержки в настоящее время насчитывает более шести тысяч вдов военнослужащих, и они регулярно организуют личные встречи, вечера памяти и другие мероприятия. Боркун — вдохновительница многих проектов, и именно она убедила Белецкую принять участие в проекте раздачи подарков на день рождения детям погибших солдат. “Так получилось, что у нас с Вовчиком не было детей, поэтому я боялась, что мне будет очень больно. Мы так хотели ребенка, но у нас так ничего не вышло… оказалось, что эта работа помогла мне исцелиться”, — рассказала она, добавив, что сейчас группа рассылает в среднем 200 подарков в месяц. Овдовев в 45, Белецкая смирилась с тем фактом, что вряд ли у нее будут собственные дети. Они с мужем пытались завести ребенка и проходили курс лечения, когда он ушел на фронт. Украина прощается с Запорожьем. Последний оплот обороны ВСУ рухнул — скрыться негде “У меня отняли годы, когда я могла бы иметь детей”, — посетовала она CNN. Ирина и Павел Ивановы хотели больше детей — явно больше трех, сказала она CNN. Коэффициент рождаемости на Украине, или число детей у среднестатистической женщины за всю жизнь, в настоящее время упал ниже единицы — против 1,4 в Европе и 1,6 в США. Даже до конфликта для молодой пары вроде Ивановых было необычно иметь больше двух детей. Именно такие люди нужны Украине, чтобы выйти из тяжелого демографического штопора. Но эта мечта погибла вместе с мужем. Утечка мозгов Селютина сказала, что их движение пытается дать возможность вдовам стать активными членами общества — по ее мнению, это будет тем важнее, когда конфликт закончится и начнется восстановление Украины. Около шести миллионов человек, в основном молодые женщины и дети официально стали беженцами с началом конфликта в 2022 году. Подавляющее большинство из них по-прежнему за границей, и Либанова сказала, что чем дольше продолжается конфликт, тем меньше шансы, что они вернутся. “С каждым месяцем разруха здесь лишь усугубляется, а, с другой стороны, наши мигранты все больше привыкают к новой жизни за границей. Все меньше возвращается”, — сказала она CNN. Массовый исход граждан — болезненная утечка мозгов для Украины. “Надеюсь, самые квалифицированные специалисты вернутся… Предстоит восстанавливать экономику и инфраструктуру. Нам понадобятся работники — и в основном грамотные. Если у нас их не будет, придется привлекать иностранцев, что, возможно, не так уж плохо. Но я сомневаюсь, что квалифицированные иностранцы повалят сюда валом”, — рассуждает Либанова. Селютина считает, что именно в этом деле вдовы военнослужащих, особенно молодые, могут помочь будущему Украины. “Молодые женщины, потерявшие близких, знают истинную цену утраты. Они знают, почему наши мужчины на фронте и почему не могут покинуть страну. Мы не можем просто сидеть и ждать, пока кто-то что-то сделает для нас. У нас больше нет такой возможности”, — сказала она. В прошлом году Белозерской исполнилось 45, и она поняла, что стареет. Не только для материнства, но и для фронта. Она служила снайпером. “Я больше не могла выполнять боевые задания. Большинство мужчин в моем подразделении — молодые спортсмены... Разумеется, мне за ними не угнаться”, — сказала она CNN. Ее командиры уже давно предлагали ей другую должность, подальше от линии фронта, но она все отнекивалась. Когда умерла ее мать, и отец-инвалид остался один, она поняла, что пришло время возвращаться в Киев. Ее эмбрион все еще хранился в “Надежде”, хотя прошло три года. “Я поняла, что это мой последний шанс завести ребенка. Я пошла в клинику за эмбрионом. Так и родился Павлик — когда мне было 46”, — рассказала она CNN за прогулкой по заснеженному киевскому парку. Запад в бешенстве. Россия помогает союзникам защититься от агрессии. Мнение НАТО не интересно Бараненко, лечащий врач Белозерской из клиники “Надежда”, сказала, что из всех случаев в ее практике этот запомнился ей больше всего. За свою 20-летнюю карьеру она помогла зачать пять тысяч детей. Павлик, тепло укутанный и похожий на снеговичка в своем бело-голубом комбинезоне, смотрел на мать, а она прижимала его к себе. “Его второе имя Богдан, то есть “Богом данный”, — сказала она. — Я беру его на руки и просто таю. Он тянется ко мне, улыбается, и я просто схожу с ума, это невозможно описать”.