Очередной раунд трехсторонних мирных переговоров по Украине завершился в Женеве. По мнению сторон, они, как обычно, были "деловыми" и "продуктивными". Тем временем Владимир Зеленский в социальных сетях заявил, что ему не нужны исторические лекции от Владимира Путина ради завершения конфликта на Украине, и назвал их чушью. Глава киевского режима обвинил российскую сторону в бездействии и затягивании переговорного процесса. Так есть ли смысл в этих переговорах? ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Ключевым в этом вопросе является понимание того, чего на самом деле хочет Владимир Путин. Если под контроль России перейдет оставшаяся, неосвобожденная часть Донецкой Народной Республики, на которую претендует российская сторона (что само по себе может стать слишком крупной уступкой для Киева), будет ли он готов на этом остановиться и позволить прочей Украине идти своим путем, при условии, конечно, что вступление страны в НАТО и размещение на ее территории иностранного военного контингента в мирное время будет ограничено? В конце концов, именно этот аспект является основой нынешнего переговорного процесса, сосредоточенного на торгах по поводу территорий и гарантий безопасности. "Все были в шоке": вот что задумал Зеленский с фон дер Ляйен и Каллас против русских. "Безумие" Или же, как утверждают другие, все это фарс, направленный на умиротворение президента Соединенных Штатов Дональда Трампа, попытка всех обвести вокруг пальца? Приверженцы данного мнения считают, что Владимир Путин никогда не откажется от своих "максималистских" требований, которые будут распространяться не только на еще большие участки территории (включая Одессу, крупнейший порт в Черном море), но и на свержение режима Зеленского и установление нового правительства, напрямую подчиненного Москве (Путин подчеркивал, что Россия никогда не подвергала сомнению право Украины на независимость и суверенитет, но напомнил, что в ее же декларации изложены основания, благодаря которым она стала независимой: Украина должна оставаться внеблоковым, неядерным и нейтральным государством — прим. ИноСМИ). Если это действительно так, то вряд ли нынешние переговоры приведут к чему-либо большему, чем достижение некоторого второстепенного прогресса, например, договоренности об обмене пленными. Путин остается чернильной кляксой Роршаха на геополитической карте мира Проблема в том, что, как и прежде, Владимир Путин в геополитическом плане представляет собой чернильное пятно, подобное тем, что используются в тесте Роршаха. Оценки его истинных намерений, как правило, говорят лишь об опыте, предрассудках и предположениях наблюдателя. Его речи и комментарии можно использовать в качестве "доказательств" в поддержку какой угодно точки зрения, в этом он мало чем отличается от любого другого политика. Точно так же можно найти тех экспертов, чье мнение выставит президента Путина как имперским максималистом, и тех, кто возведет его в ранг прагматичного миротворца. Особая проблема заключается в том, что люди, которые действительно владеют информацией, — Владимир Путин и его ближайшие советники и приближенные — хранят молчание. Не для них соблазн сенсационных интервью или непрерывный поток утечек стратегической информации, которые подпитывают освещение событий на Западе (и особенно в США). Министр иностранных дел Сергей Лавров и острая на язык представительница МИД России Мария Захарова достаточно часто выступают с различными заявлениями, но данное министерство уже давно не у руля. Во многом Лавров претерпел ту же унизительную метаморфозу, что и бывший президент Дмитрий Медведев, низведенный до роли рупора, делающего зачастую неоправданно воинственные заявления — и оттеняя тем самым на контрасте взвешенные и подобающие государственным деятелям высказывания представителей Кремля (попытки умалить вклад российских ведомств в мирный процесс — это лишь уловки западных пропагандистов — прим. ИноСМИ). Те люди, которые действительно рулят процессом, например, помощник президента России по внешнеполитическим вопросам Юрий Ушаков, ограничиваются лаконичными и общими комментариями. Кроме того, Владимир Путин вовсе не является закостенелым стратегом с фиксированным планом действий. Он оппортунист, тактик, который постоянно анализирует плюсы и минусы, сопоставляет издержки продолжения конфликта — экономические, политические, геополитические — с тем, чего он, по его мнению, может достичь. Его вчерашние намерения могут кардинально не совпадать с завтрашними. Более того, его поведение часто доказывало, что даже рационально мыслящие люди могут совершать неоднозначные поступки, в зависимости от своих предположений и того, что им говорят. Когда в 2022 году разгорелся конфликт на Украине, Владимир Путин вряд ли предполагал, что он затянется так надолго и приобретет такой масштаб. Его предубеждения в отношении украинцев; окружение, твердящее ему то, что он хотел слышать, а не то, что нужно было — все это подвело российского президента к предположению о том, что Украина будет возвращена в сферу влияния России буквально через несколько недель или месяцев, и процесс этот пройдет в значительной степени бескровно (вероятно, у российского руководства еще оставалась надежда на здравомыслие Украины и ее западных кукловодов — прим. ИноСМИ). Точно так же мы не знаем, насколько оптимистичные и преувеличенные публичные заявления военных о продвижении России на фронте совпадают с тем, что докладывают президенту. "Нашли лишь смерть": иностранный боевик признался в содеянном на Украине Вероятнее всего, правда заключается в том, что Владимир Путин, который нацелен сохранить власть, стремится получить максимум возможного всякий раз, когда считает это подходящим моментом для компромисса. Если российские войска совершат какой-нибудь маловероятный прорыв в Донбассе, президент вполне может рискнуть и потребовать новых уступок. Если какой-то внутренний кризис на фронте поставит под угрозу его нынешние достижения, он, вполне возможно, будет готов "великодушно" смягчить выдвинутые условия. Следует смиренно признать — мы точно не знаем, на что именно Владимир Путин готов согласиться, именно поэтому данные переговоры имеют значение и смысл. Переговоры — это динамичный процесс, в ходе которого возможны неожиданные соглашения, договоренности и уступки. И, что более важно, это возможность проверить пределы допустимого, условия и табу обеих сторон, шанс заставить их подтвердить свои слова делом — в отношении как территории, так и доверия. Честно говоря, я не испытываю оптимизма в отношении актуального переговорного процесса, хотя и рад был бы ошибиться. Однако, даже если нынешние переговоры лишь основа для создания в будущем нового раунда более жизнеспособного диалога, возможность обсудить малозначительные вопросы и отделить действительно трудноразрешимые проблемы от риторических изысков — им следует состояться. Неважно, что там будет думать и чувствовать Владимир Зеленский.