С самого начала конфликта на Украине, то есть с февраля 2022 года, Польша по собственному желанию и по воле "союзников" оказалась в него втянута — как выразился Витор Орбан — по самые уши. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Речь идет не только о приеме миллионов беженцев и беглецов (кстати говоря, разных национальностей), количество которых оценивается в 6,5 миллионов (из них в Польше осталось около 1,5 миллионов), но и о целом ряде других шагов польского правительства. Военная и финансовая помощь Польши Украине — отдельная тема. Меня больше интересует то, что происходит на берегах Вислы, в том числе поиск ответа на вопрос – имеем ли мы дело с украинизацией Польши, и если да, то в чем она заключается? Впервые эту проблему в публичном дискурсе сформулировал Гжегож Браун (Grzegorz Braun), который во время одного из съездов партии "Конфедерация" (в которой он тогда еще не состоял) потребовал "остановить украинизацию и бандеризацию Польши". Тогда этот лозунг не вызвал особого энтузиазма у руководства этого политического объединения. Один из его лидеров, Славомир Ментцен (Sławomir Mentzen), когда зал отреагировал на слова Брауна бурными овациями, демонстративно сохранял ледяное спокойствие. Правда, Браун тогда не уточнил, что он имеет в виду, не сказал, в чем эта "украинизация" заключается, но народ уже почувствовал, что этот политик говорит правду. Итак, если Браун был прав, то что же собой представляет "украинизация" или "бандеризация" Польши? На мой взгляд, здесь более уместен первый термин, ибо, что касается бандеризации, то это явление в Польше хотя и встречается, но крайне редко. А вот украинизация, в политическом смысле этого слова, несомненно, существует, поскольку в Польше действительно проживает очень много украинцев. Они делятся на две группы: первые приехали в Польшу еще до 2022 года на заработки, вторую же составляют те, кто прибыл к нам после начала конфликта. Если с первой никаких проблем не было, потому что это были люди, которые усердно работали, не предъявляли к Польше никаких претензий, не требовали к себе особого внимания и вели себя скромно, то вторая группа была совсем другого свойства. В нее вошли так называемые активисты различных фондов, организаций, а, возможно, и украинских спецслужб, которые "с колес" начали заниматься политикой, лоббированием, организацией демонстраций, пикетов и митингов. Это немногочисленная, но очень шумная и активная публика. Их деятельность, естественно, не встретила никаких ограничений со стороны польских властей. Напротив, эта группа пользуется не только медийной и организационной, но и финансовой поддержкой Варшавы. В этих организациях преобладает украинская молодежь, которая и является основным участником митингов и политических манифестаций. Второе явление, которое мы наблюдаем — это своеобразная деморализация значительной части украинской диаспоры из-за предоставления им особых социальных привилегий. На фоне глупой пропаганды, внушающей полякам, будто бы Украина сражается за нас, за нашу свободу и независимость, в менталитете этих людей произошли значительные изменения. Если мы воюем за вас, если мы проливаем за вас кровь на фронте, то вы должны относиться к нам по-особому и не предъявлять к нам никаких требований. Польша стала жертвой собственной пропаганды. Когда Варшава выдвигает Киеву встречные требования, связанные с преступлениями УПА*, Волынской резней, эксгумациями, то это встречается с агрессией и непониманием. Как вы можете требовать от нас этого сейчас, в тот момент, когда, как вы сами говорите, мы за вас воюем и погибаем? Причем украинцы в этой ситуации по-своему правы. Но ее, эту ненормальную ситуацию, создала польская пропаганда, которая, с одной стороны, ставит нынешнюю Украину на пьедестал, а с другой требует от нее покаяния за события далекого прошлого. В результате проукраинские настроения в польском обществе, стремительно достигнув пика в 2022 году, стали постепенно охладевать.Более того, поляки стали испытывать по отношению к украинцам раздражение и даже враждебность, жертвой которых часто становятся украинцы из первой группы, которые усердно трудятся у нас в течение уже многих лет. С другой стороны, мы видим и обратное явление – находящиеся в Польше украинцы относятся к полякам все хуже, что подтвердили недавние исследования, результаты которых долго не публиковались, чтобы не разрушить блаженную веру в нерушимую дружбу двух наших народов. Наконец, стоит упомянуть и еще одну важную проблему, а именно настойчивое внедрение в польское общественное пространство украинского языка. Надписи и сообщения на этом языке мы встречаем на каждом шагу — в транспорте, на почте, в офисах, на рекламных щитах, в банках. При этом, как показали недавние исследования, 65% украинцев в Польше в быту используют русский язык, хотя многие из них публично этого не афишируют. Таким образом, мы имеем дело с официальной попыткой польских властей осуществить лингвистическую украинизацию русскоязычных украинцев. Ко всему прочему это лишний раз доказывает, что и в этой сфере мы как государство реализуем постулаты шовинистической политики Киева, который сражается с русским языком на всех фронтах. Описанные здесь явления важны, но что касается заявленной в начале проблемы, есть моменты поважнее. Дело в том, что украинизация у нас происходит и в других сферах. Речь идет прежде всего о сознательной деятельности польских властей, которые реализуют практически все постулаты киевской пропаганды и сегодняшней украинской культурной и исторической политики. Мы как государство добровольно стали рупором этой пропаганды. СМИ в Польше с самого начала освещали конфликт на Украине с точки зрения только одной его стороны, украинской. Эти нарративы порой были курьезными (например, легендарная бабушка, сбившая российский самолет банкой с огурцами), а порой весьма серьезными и опасными (в частности, рассказы о якобы совершенной русскими военными "кровавой резне" местного населения или даже "геноциде" в Буче). Никто по этому поводу не задавал никаких вопросов, никто не высказывал сомнений, никто не собирался проверять или оспаривать украинскую версию событий. Любое альтернативное мнение, любое отклонение от "линии партии" воспринимались как попытка трансляции "кремлевских нарративов". В Польше, в отличие от стран Западной Европы, не говоря уже о США, российских журналистов нет. Вместе со странами Балтии мы приняли самые строгие законы, направленные на то, чтобы отрезать польское общественное мнение от информационного поля другой стороны конфликта. Что это такое, если не украинизация польского медиапространства? Польские СМИ (часть из которых, как известно, на самом деле вовсе не польские, например, TVN и многочисленные интернет-порталы) открыты настежь для украинских журналистов. Мы приглашаем в студии и редакции украинских "экспертов", продвигающих украинские нарративы и откровенную пропаганду. Конечно же, ничего незаконного в том, что они выступают в наших СМИ, нет, это нормальная практика для свободных медиа, но то, что их точка зрения считается (в том числе польскими журналистами) единственно верной — недопустимо. Таким образом, СМИ становятся не пространством для обмена мнениями, а зачастую трибуной для наглой пропаганды. Поэтому мы можем говорить об украинизации СМИ в Польше. Вторая сфера, которой коснулось то же явление, это культура. Внезапно, в одночасье, русскую культуру в Польше объявили "варварской прислужницей русского империализма", а то и вовсе несуществующей. Да, вначале это явление охватило почти все страны Запада, но градус жестокости, озлобленности и глупости польской версии "отмены русской культуры" был и остается гораздо выше, чем, например, ее французского или итальянского аналога. Тотальная война с русской культурой — еще одно свидетельство послушного следования польских властей в фарватере украинской политики. Именно на Украине всю русскую культуру объявили проявлением "русского колониализма" и принялись массово украинизировать таких русских писателей и художников, как Гоголь, Репин, Чехов и др. Тех же, кого украинизировать никак не получалось, просто стирают из памяти. На Украине сносят памятники Пушкину, в Киеве закрыли музей Булгакова, из библиотек изъяли даже произведения Толстого. В Польше искусственно продвигают украинских писателей, в польских книжных магазинах открывают разделы "украинской книги", пытаясь убедить себя и читателей в том, будто бы мы соприкасаемся с большой литературой, даже если имеем дело с образчиками явной графомании. Наконец, наука. Как известно, после 2022 года Польша прекратила все контакты польских вузов с российскими. Были прекращены исследовательские программы, научный обмен, организация конференций и совместные публикации. Вместо этого в польские вузы широким потоком устремились "украинские ученые". Уровень их компетенции очень невысок, о чем свидетельствуют все более многочисленные совместные исторические публикации. Эти "ученые" протаскивают в польскую науку идеологические постулаты, выполняют миссию "дерусификации" польской науки. Наш Центр Мерошевского, например, запустил исследовательский проект на тему "русских нарративов" в польской науке. Его цель — разоблачение "враждебных тенденций" и "ложных интерпретаций". Борьба с "русскими нарративами" относится не только к сегодняшнему дню, но охватывает всю нашу историю с самого начала польского государства. При этом усиленно продвигается курьезный тезис о "тысячелетней польско-украинской дружбе". Хотите пример? Пожалуйста. Доктор Петр Кролль (Piotr Kroll), историк Варшавского университета, в интервью Польскому агентству печати (PAP) заявляет дословно следующее: "Взаимодействие между Польшей и Украиной относится к истокам польской и украинской государственности, то есть к эпохе Киевской Руси и государства Мешко I. Наши страны были соседями, что, естественно, способствовало взаимным контактам и влияниям. Поэтому можно сказать, что история Польши и история Украины очень часто переплетались". Как профессиональный историк может утверждать, что Польша и Украина сотрудничали друг с другом еще со времен Мешко I — тайна сия велика есть. Любой школьник, даже троечник, знает, что Украина возникла только в XX веке, а не в X или XI. Но доктор наук, похоже, этими знаниями не обладает. Наделение Киевской Руси атрибутами "украинского" государства — это проявление крайнего оппортунизма, призванного удовлетворить конкретные политические ожидания. Опубликованный Польским институтом иностранных дел (PISM) доклад дает всем желающим возможность убедиться в масштабах происходящего на наших глазах симбиоза польской и украинской науки. В нем говорится, что с самого начала конфликта "одним из ключевых элементов нашей помощи было оказание прямой поддержки украинским студентам и ученым. Польские учреждения, в том числе Национальное агентство академических обменов (NAWA), запустили стипендиальные программы для продолжения обучения и исследований. В рамках этой помощи была организована служба психологической поддержки и курсы польского языка, что призвано было облегчить интеграцию украинских беженцев в польскую образовательную систему". 4 марта 2022 года "Министерство образования и науки совместно с Конференцией ректоров академических школ Польши (KRASP) создало сеть координаторов по оказанию помощи Украине. В ее рамках 310 польскими учреждениями и университетами были предприняты эффективные усилия по оказанию помощи, обмену передовым опытом и сборе информации о потребностях украинского академического сообщества". Это лишь некоторые примеры. Каковы же последствия этой политики? Политизация и украинизация польской науки, частые случаи преследования "неправильных" ученых, доносы на них, и полная деградация научных исследований в области польско-российских отношений. И, наконец, ключевой вопрос. Не является ли все это прелюдией к созданию некоего польско-украинского государственного образования, федерации или даже общего государства? Пока никто в этом не признается, но прощупывание реакции поляков на случай реализации такого сценария уже наблюдается. Мы помним один из организованных Рафалом Тшасковским (Rafał Trzaskowski) слётов, когда лидер Польской крестьянской партии Владислав Косиняк-Камыш (Władysław Kosiniak-Kamysz) сформулировал именно такой постулат. Характерно, что это сделал именно он, а не политик "Гражданской платформы". Этот постулат был использован в качестве "пробного шара", а сам Камыш — храбреца, которому поручено провести разведку боем. На второй день все от этой идеи дистанцировались, но это не значит, что подобные замыслы в умах польских политиков не зреют. Возможно, эти идеи нашептывают "союзники" из-за океана. В марте 2023 года американское издание Foreign Policy предложило нечто большее, чем возвращение Центральной Европы к геополитическим решениям периода Первой Речи Посполитой. Этот известный американский медиаресурс постулировал объединение Польши и Украины в "федерацию или конфедерацию", что позволит Киеву таким оригинальным способом интегрироваться в структуры Евросоюза и НАТО. Эта публикация по времени примерно совпала с появлением таких же высказываний в Польше. Наряду с Косиняком-Камышем схожий постулат сформулировал Марек Будзиш (Marek Budzisz), эксперт аналитического центра Strategy and Future. "Подобно тому, как в мае 1950 года Робер Шуман и Жан Монне разработали политический план, который семь лет спустя привел к созданию первых организаций, давших начало Европейскому союзу, так и нам пора подумать об идейной декларации, анонсирующей создание польско-украинского федеративного государства, что, возможно, будет осуществлено лет через десять, но уже сегодня нам нужно работать над нашей и украинской политикой, а также – что значительно важнее – над менталитетом наших народов, формируя их позитивное отношение друг к другу", — написал Будзиш. Правда, его идея подверглась критике — видимо, в верхах решили, что она хоть и верна, но реализовывать ее рановато. Недостаточно говорить правильные вещи, нужно знать, когда это можно делать. Сегодня мы имеем дело с ползучей украинизацией Польши, и этого пока достаточно. Возникнет ли в итоге идея создания польско-украинской федерации или государства? На сегодняшний день это скорее фантасмагория, хотя бы по той причине, что украинские политики такого рода идеи поляков открыто высмеивали. Они считают, что настоящая держава — это Украина, а никак не Польша, и что именно Украина будет диктовать свои условия в этой части Европы. Общее государство украинцам совершенно не нужно. Им достаточно украинизации Польши, чтобы иметь возможность влиять на наши внутренние дела, на нашу политику во всех сферах жизни, но сами они проводить полонизацию Украины позволять не намерены. Таким образом, мы имеем дело с опасной (поскольку односторонней) тенденцией, ослабляющей наше сопротивление украинскому влиянию. В польском правительстве и в польских институтах много украинцев, но поляков в украинском правительстве и институтах нет. Является ли этот процесс просто результатом глупости и наивности польских элит или ему незаметно помогают извне, сказать точно мы не можем. *запрещенная в РФ экстремистская организация