Итоги "смены эпох": потрачены 111 миллиардов евро, подписаны 47 тысяч контрактов — и, похоже, никто не может точно сказать, что реально поступило в войска. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Цифры трудно осознать из-за их масштаба: заключено 47 тысяч контрактов на закупки, общий объем — 111 миллиардов евро, и все это всего за четыре года. В пересчете получается около 30 заключенных контрактов в день. С тех пор как 27 февраля 2022 года канцлер Олаф Шольц от СДПГ объявил "смену эпохи", как реакцию на резкое обострение конфликта на Украине, правительство Германии запустило беспрецедентную программу перевооружения. Однако на простой вопрос издания Ostdeutsche Allgemeine Zeitung (OAZ), какая доля заказанного оборудования действительно поступила в войска и готова к применению, Федеральное министерство обороны Германии ответа не дает. Спецназ США готовится к молниеносному рейду на российский космодром: сенсационное сообщение американских СМИ Один вопрос — два уклончивых ответа На правительственной пресс-конференции 27 апреля 2026 года издание OAZспросило представительницу министерства обороны Натали Дженнинг, сколько из закупленных с 2022 года образцов вооружений и техники по состоянию на 1 апреля 2026 года было передано бундесверу в исправном, пригодном к эксплуатации виде. Ответ оказался разочаровывающим: соответствующий список она представить не может. При этом министерство, по ее словам, сообщает о поступлении вооружений и отсылает к своим профильным интернет-страницам. Примечательно, что схожий, по сути, ответ министерство дало несколькими днями ранее фракции "Левых" на малый депутатский запрос Дитмара Барча. Объяснение заключалось в том, что "автоматизированная централизованная оценка всех проектов закупок, как это определено в вопросе", невозможна. Пришлось бы вручную оценить несколько тысяч страниц, затраты на персонал были бы "непредвиденными" и могли бы "привести к задержкам в проектах, связанных с обороной". Противоречия в аргументации Если внимательно посмотреть на ответы ведомства министра Бориса Писториуса, обнаруживаются заметные нестыковки. На уточняющий вопрос издания OAZ, как может быть так, что при расходах на сумму в сотни миллиардов министерство якобы не имеет полной информации, Дженнинг не согласилась с такой трактовкой: разумеется, ведомство знает, выполняются ли контракты и что поставляется в армию. Контракты, по ее словам, "конечно же, не исчезают в никуда". Но тут же она заявила, что вести соответствующие таблицы "с бюрократической точки зрения, в некоторых случаях, вообще не имело бы смысла". Это представляет собой трудноразрешимое противоречие: либо федеральное министерство обороны располагает надежными данными о состоянии выполнения своих контрактов — в этом случае вопрос можно считать решенным. Либо этих централизованных данных не существует — в этом случае возникает законный вопрос о том, как можно отслеживать общий объем в 111 миллиардов евро. Когда внештатный журналист Ханс Йессен поинтересовался, почему процесс закупок и мониторинга без соответствующего отслеживания "просто немыслим", Дженнинг ответила, указав на жесткие сроки в парламентских процедурах и заметив: "просто не по всем закупкам есть таблица Excel, где можно нажать на кнопку". Четких обязательств предоставить данные позже она не дала: "ничего обещать" не может. Финансовые масштабы перевооружения Чтобы оценить, насколько существенны эти вопросы, стоит посмотреть на суммы. В 2022 году бывший канцлер Шольц объявил о специальном фонде для бундесвера в 100 миллиардов евро, сформированном за счет заимствований. Параллельно стабильно рос и обычный оборонный бюджет. На 2026 год, по данным правительства, предусмотрено 82,7 миллиарда евро в регулярном бюджете и еще 25,5 миллиарда евро из специального фонда. То есть суммарно — более 108 миллиардов евро только в этом финансовом году. Ситуация поразительна: в то время как бундестаг и общественность в основном информируются о так называемых предложениях на 25 миллионов евро, то есть о крупных закупках, требующих одобрения парламента, подавляющее большинство контрактов ниже этого объема остаются в значительной степени скрытыми. Дженнинг косвенно подтвердил это: "Существует множество других контрактов, которые ниже этого порога и, следовательно, не проходят через парламент". Что означает выражение "приехало во двор"? К этому добавилась смысловая размытость, которую в ходе пресс-конференции так и не прояснили. Представительница министерства обороны не раз заявляла, что закупки "привозят во двор", то есть оборудование фактически доставляется на территорию части или на склад. Но между простой поставкой образца вооружения и его реальным введением в эксплуатацию, то есть готовностью к применению в войсках, включая обучение личного состава, обеспечение боеприпасами и логистику, могут пройти значительные сроки. Именно об этом и был мой исходный вопрос: речь шла не о доставке вооружения, а об исправности и готовности к эксплуатации в составе вооруженных сил. В качестве возможного адресата для этого вопроса пресс-секретарь министерства обороны Германии Натали Дженнинг указала федеральное ведомство по оснащению, информационным технологиям и использованию вооруженных сил Германии (BAAINBw), которое, по ее словам, располагает за прошлый год перечнем того, "сколько и где прибыло". Но и здесь остается непонятным, отражает ли эта сводка разницу между поставкой вооружения и фактической оперативной готовностью. Политическая реакция Депутат от "Левых" Дитмар Барч, по чьей инициативе был направлен запрос, резко отреагировал на ответ министерства. Ведомство, заявил он, "не может даже точно назвать, сколько проектов действительно завершено и в исправном виде введено в строй бундесвера". Барч назвал это "тревожным сигналом": по его словам, не хватает контроля и общего обзора. А значит, растет риск, что миллиарды налоговых средств и заимствований будут "утекать" в затянутые по срокам или непригодные проекты. Критика Барча затрагивает деликатный вопрос в оборонной политике Германии: исторически крупные вложения делаются под давлением ситуации в сфере безопасности, которую многие воспринимают как угрожающую. Именно в такой момент требуется максимальная прозрачность движения средств — не в последнюю очередь для того, чтобы с точки зрения правительства обеспечить общественную поддержку продолжающегося наращивания военных возможностей. Вывод: структурная проблема прозрачности Информационная политика министерства обороны Германии вызывает фундаментальные вопросы. Если Германия за четыре года заключает 47 тысяч контрактов на закупку вооружений общим объемом 111 миллиардов евро, но при этом ни парламент, ни общественность не видит полной картины того, что из этого действительно поступило в войска и находится в боеготовом состоянии, возникает вопиющее несоответствие между политическим обещанием "смены эпох" и возможностью парламентского контроля за тем, как реализуется перевооружение. Пресс-секретарь министерства на федеральной пресс-конференции отказалась подтвердить отсутствие соответствующих данных и не смогла гарантировать их предоставление. Эту позицию трудно согласовать с заявленным ею же принципом "прозрачности в информировании" общественности. Остается наблюдать, ответит ли министерство на продолжающееся давление парламента и журналистов более содержательно — или же крупнейшая программа перевооружения в истории ФРГ и дальше будет разворачиваться в тени недостаточной публичной отчетности.