В период "славного тридцатилетия" Европа сумела сократить отставание в производительности от США. Однако последние сорок лет она сдает позиции из-за неспособности проводить согласованную промышленную политику. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> "Что унаследовал ты от отцов своих, добейся того, чтобы этим владеть". Эта загадочная строка Гете из финала первой части "Фауста" породила множество толкований о превратностях наследия. Она же проливает свет на итоги деятельности европейских лидеров последних десятилетий, которые на глазах растратили наследие отцов: восстановление Европы — не только процветающей и социально щедрой, но и промышленно сильной. Технологическое отставание, дорогая энергия, фрагментация рыночного пространства (которое задумывалось как единое), хроническое недоинвестирование...Доклад Драги, опубликованный осенью 2024 года, подробно указал корни современного отрыва Европы от США и Китая и описал несколько рычагов для возвращения контроля, которые с трудом реализуются на практике. В увлекательном эссе о движущих силах роста экономист Антонен Бержо напоминает: Европа уже однажды смогла подняться по такому склону. После Второй мировой войны разрыв в производительности между Старым Светом и Соединенными Штатами действительно был близок к нынешнему. Однако за несколько десятилетий — благодаря восстановлению и массовым инвестициям — разрушенный войной континент вновь стал конкурентоспособным. Его инженеры научились имитировать, а затем и догонять американские инновации; регионы сконцентрировались на том, в чем были сильны. Этому способствовала амбициозная национальная промышленная политика с ее неизменной поддержкой центров фундаментальных исследований. В результате во всех странах появились отраслевые чемпионы, которые регулярно конкурировали с американскими компаниями. Либерализация и социальный подход к безработице В 1980-х годах политика поддержки через госзаказ на долгосрочные проекты начинает терять благосклонность правительств: они считают ее чрезмерным вмешательством в экономику. Европа единодушно берет курс на снятие ограничений и поощрение конкуренции, далеко опережая действовавшие тогда в США стандарты. Этому движению способствует европейское строительство, которое запрещает государствам субсидировать предприятия в трудном положении — даже в стратегических секторах. "Эта новая доктрина, безусловно, позволила модернизировать деловую среду и сдержать чрезмерную концентрацию производства, наблюдавшуюся в США, — пишет Антонен Бержо. — Но она сопровождалась постепенным отказом от какой-либо структурированной промышленной стратегии". К тому же в ту эпоху правительства, застигнутые врасплох непрерывным ростом безработицы, особенно во Франции, взяли курс на расширение всеобщего благосостояния государства. Это беспрецедентное сочетание — социальный подход к вопросам занятости и передача технологических и промышленных вопросов на откуп рынку — оказалось опасным. Отказы от прежней политики произошли в самый неподходящий момент. "1980-е годы — это не только время отступления стратегической роли государства и утверждения первенства рынка, — продолжает экономист. — Они также знаменуют вступление в новую промышленную революцию, вызванную развитием информационных и коммуникационных технологий, а затем и цифровой экономики". "Контроль отсутствует". Чиновники ЕС раскрыли правду о положении союза Признать специализацию В тот период Европейский союз пытался взять на себя функции промышленной политики, но ему с трудом удалось выстроить эффективные программы, совместимые с интересами всех государств ЕС. Трудности множатся во многом потому, что такая политика требует признания региональной специализации — то есть согласия с тем, что одни страны станут центрами технологических кластеров (как Кремниевая долина в США), тогда как другие сохранят менее производительную экономику. Без общего бюджета, который перераспределял бы средства от успешных технологических регионов в пользу отстающих, эту логику специализации не принять. Следствие: средства разбрасываются, а единый рынок во многом так и не сложился. Двигатели процветания "славного тридцатилетия" сломаны, и под угрозой оказывается вся европейская модель. Однако, по утверждению Бержо (вслед за Драги), восстановление позиций вполне достижимо. Повышение престижа естественнонаучного образования в школах, достойное вознаграждение за риск, перенаправление сбережений в стартапы и промышленность... Все эти рычаги роста в стране, способной смотреть в лицо своему будущему, должны находиться в центре дебатов на предстоящих президентских выборах.