Слабые правительства не могут заручиться народной поддержкой для заключения важных соглашений. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Для поддержания работы Европейского союза всегда требовалась определенная ловкость рук. Национальные лидеры 27 стран блока выступают в роли главных фокусников, создавая у избирателей на родине иллюзию, что каждый компромисс, достигнутый на очередном саммите в Брюсселе, знаменует собой новую победу — поляков, испанцев или кого бы то ни было еще. Увы, проворачивать такие трюки становится все труднее, поскольку избиратели перестают верить фокусникам. И сегодня европейская общественность, похоже, научилась видеть суть: в последнее время лидеры по всему континенту неуклонно теряют популярность. Во Франции и Германии, крупнейших странах ЕС, рейтинги одобрения руководства упали до уровня, близкого к откровенному презрению. И это не просто разбивает надежды политиков в один прекрасный день запродать толстую кипу мемуаров и хорошенько заработать на лекциях. Как и лучшие фокусы, реформы, в которых так нуждается Европа, по-прежнему требуют непосредственного участия публики. ЕС же не может отвертеться от болезненной непопулярности своей элиты. "Наступило похмелье". Европа поздно опомнилась — последствий не избежать Нелюбовь избирателей — в каком-то смысле профессиональный риск для лидеров во всем мире. Но даже на общемфоне нынешние главы государств Европы отличаются вопиющей непривлекательностью. Президенту Франции Эммануэлю Макрону доверяют менее одного из пяти избирателей, более трех четвертей относятся к нему отрицательно, а чистый рейтинг составляет минус 49%, как явствует из опроса YouGov. Возможно, это неизбежно после девяти лет работы: его предшественник Франсуа Олланд покинул пост с ничтожной поддержкой в 4%. Что еще поразительнее, популярность Фридриха Мерца в Германии исчезла быстрее, чем монета в рукаве уличного фокусника. Не прошло и года у власти, как одобрение канцлера упало до отметки в минус 43%. Лидеры Италии и Испании Джорджа Мелони и Педро Санчес могут самодовольно потирать руки: недоброжелателей у них “всего” вдвое больше, чем поклонников. Но даже они уступают Дональду Трампу, чей рейтинг среди американских избирателей составляет “целых” минус 19%. Между тем новые лидеры в Канаде и Японии пока не растеряли доверия. Отчаянные попытки непопулярных лидеров продавить реформы — знакомая ловушка для всякой демократии. Однако в случае Европы последствия не ограничиваются дежурным политическим тупиком. ЕС опирается на авторитет национальных лидеров, а он у них практически отсутствует. Назовем это коалицией ослабленных. Потакание строптивому партнеру по коалиции или укрощение евроскептически настроенного бунтаря-оппозиционера еще больше мешают соглашениям на уровне ЕС. Худшего момента и представить себе нельзя. Список проблем, которые европейским странам приходится решать коллективно, огромен: что делать с непостоянным Трампом, обостряющимся энергетическим кризисом, продолжающимся конфликтом на Украине, слабой экономикой и затянувшимся процессом расширения? Переговоры по поводу бюджета блока на ближайшие семь лет также в самом разгаре. Все это требует компромиссов — на которые непопулярным политикам решиться непросто. Слабость внутри страны мешает национальным лидерам действовать смело и решительно на европейской арене. Возьмем, к примеру, углубление единого рынка, о котором твердят наперебой все лидеры от Польши до Португалии. В краткосрочной перспективе национальным лидерам придется израсходовать на это часть политического капитала: какие-то группы внутри страны — будь то местные банки в Германии, фармацевты во Франции или кто-либо еще — неизбежно окажутся в проигрыше. Основные преимущества также проявятся позже — скорее всего, уже после следующих выборов. Даже популярным лидерам трудно убедить избирателей в том, что некоторые неудобства сегодня окупятся большой выгодой завтра. (О тяготах экономических реформ мудро высказался Жан-Клод Юнкер, бывший премьер-министр Люксембурга: “Мы все прекрасно знаем, что делать, — вот только еще не выяснили, как после этого переизбраться”). Ради соглашения на уровне ЕС ведущим европейским политикам придется идти наперекор общественному мнению — по крайней мере, какое-то время. Изначальная популярность при этом не повредит. С кем свяжет судьбу Болгарии ее новый лидер — с Европой или с Россией? Сторонники более сплоченного Европейского союза любят рассуждать о том, что необходимо заключить некую мифическую “великую сделку”, когда каждая страна чем-то поступится, зато получит выгоду от конечного результата. Большие шаги вперед — например, переход на евро — предполагали именно такие масштабные компромиссы. (Разделенной Германии было позволено воссоединиться в 1990 году, лишь если она поделится с другими преимуществами своей твердой валюты.) Государственные деятели вроде Франсуа Миттерана, Гельмута Коля и Маргарет Тэтчер имели такую роскошь, как поддержка избирателей. У их преемников такого пространства для маневра нет. Представьте, что у [британского премьера] сэра Кира Стармера есть такая же общественная поддержка, которую имела когда-то Тэтчер (или как минимум считала, что имеет). Быть может, часть этого политического капитала удалось бы потратить на сближение с ЕС — вплоть до попытки воссоединиться? Увы, рейтинги сэра Кира находятся на уровне, которому позавидует раз что Олланд. Пока об этом можно забыть Поэтому вместо того, чтобы заключать смелые сделки, европейские лидеры принялись критиковать ЕС — дешевый прием, чтобы отвлечь недовольную толпу. Макрон затеял свару с Европейской комиссией из-за соглашения о свободной торговле с группой южноамериканских сельскохозяйственных гигантов МЕРКОСУР, разозлившего французских фермеров. Мерц, со своей стороны, обвинил ЕС в экономических страданиях Германии. Его союзники даже предложили урезать полномочия Комиссии. Это рискует запустить порочный круг: чем яростнее национальные политики набрасываются на Брюссель, тем менее эффективным он становится — и, следовательно, тем больше заслуживает критики. По иронии судьбы, ЕС находится на этапе, когда идти на сложные компромиссы относительно легко. Каприз избирательного календаря привел к тому, что ни в одной из десяти самых населенных стран ЕС национальных выборов в этом году не планируется. Когда-то теплилась надежда, что это позволит политикам презреть краткосрочное предвыборное давление и заключить далекоидущие соглашения, как в эпоху Коля — Миттерана — Тэтчер. Но сбыться этим мечтам было не суждено. Если этот призрачный шанс и существовал, то из-за низких рейтингов он развеялся как дым.