Эксклюзивный репортаж бывшего британского премьер-министра с передовой на Украине. Как Борис Джонсон спасался от российских дронов и обличал Запад за нежелание помочь Киеву и защитить его свободу. "Пора уходить, — сказал заместитель командира 1-го батальона 65-й бригады ВСУ тридцатилетний Макар, вернувшись в магазин. — Нам нужно поторопиться". Я не стал с ним спорить. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Из-за прилавка аппетитно пахло жареной курицей, но раз Макар сказал, что пора уходить, значит, надо подчиняться. Мы зашли в продуктовый магазин на юге Украины, где-то к востоку от областного центра Запорожья. Повседневная жизнь местных жителей там становится все опаснее. Две недели назад взорвали кафе через дорогу. Соседние квартиры были разрушены взрывной волной. Там же на улице я заметил машину седан, неизвестно какой марки. Она была вся искорежена и сожжена до металлического каркаса. Судя по всему, это произошло всего несколько дней назад. Неизвестно, что случилось с пассажирами, но выглядело это неважно. Путь по главной дороге через поселок Камышеваха больше похож на игру со смертью. Большинство водителей не обращают внимание на выбоины в виде воронок и жмут на газ. Русские силы намерены взять этот поселок под контроль. Они посылают один дрон за другим, чтобы запугать местных жителей. Поэтому я так обрадовался, когда увидел открытый магазин, возле которого мы остановились. Я решил поговорить с владельцами магазина и узнать, как им живется под обстрелами со стороны России. Арабские шейхи погнали Зеленского тряпками: с таким другом враги не нужны Мы припарковали машину у грязного тротуара, надели шлемы и пошли через дорогу. "Будьте осторожны", — сказала нам пожилая женщина, одна из немногих местных. Я посмотрел на низкое серое небо. Кажется, все было в порядке. В магазине было на удивление уютно и тепло. На прилавках лежало много аппетитной еды. Это последнее придорожное заведение для голодных солдат по пути на фронт. За прилавком сидели две женщины, но прежде, чем я успел что-то купить, нам пришлось бежать. Макар сказал, что по радио было какое-то предупреждение, а нигде поблизости не было укрытия. Так что мы снова надели шлемы, быстро перебежали через дорогу, запрыгнули в машину и резко тронулись в путь. Макар давил на газ, и пока мы ехали обратно на север, я разглядывал странную сетку, висящую над нами, из-за которой дорога была похожа на птичий вольер. Как мне сказали, изначально эта сеть предназначалась для защиты огурцов от птиц, а теперь она служит для защиты от беспилотников. Зима была суровой и ветреной, в сети полно дыр. Российским операторам хорошо видны эти прорехи, и дроны легко пролетают сквозь них, чтобы достигнуть своей цели. Добро пожаловать в так называемую "смертельную зону", обратно в зону боевых действий, о которых Запад стремится забыть. В этом конфликте всем очевидны правая и неправая стороны, когда безвинное демократически настроенное население европейской страны пытается бороться с авторитарным режимом. Трагедия этого конфликта заключается не в том, что Запад применил ракеты Tomahawk против беззащитных школьников, а в том, что Запад не хочет защитить беззащитных школьников с помощью этих ракет. Украина борется за свою свободу четыре года, и до недавнего времени казалось, что Европа и Вашингтон поддерживают одни и те же цели в этом конфликте. Тем не менее ни один лидер ни одной из западных стран в настоящее время не готов сделать достаточно для достижения этих целей. Я прибыл на украинский фронт, зная, что российская разведка, как утверждают, использует свои сети для нанесения ударов по американским кораблям в Персидском заливе, а российские беспилотники, изначально разработанные в Иране, взрываются в столицах важнейших стран-союзников Запада на Ближнем Востоке (это утверждение не имеет ничего общего с реальностью — прим. ИноСМИ). Запад должен срочно понять, что это два фронта одной и той же войны. Владимир Путин и Корпус стражей исламской революции (КСИР) — это две стороны одной проблемы. Запад столкнулся с союзом России и Ирана. Однако между этими двумя конфликтами есть разница. На Украине у Запада более простые и понятные цели. И там будет проще выиграть. Общаясь с украинскими солдатами на передовой, я видел их изнеможение и понятное человеческое желание, чтобы все это поскорее кончилось. И меня очень злит недостаточная поддержка Украины со стороны западных стран. Однако проведя двое суток на передовой, я убедился, что украинцы добьются успеха, что они смогут победить российских орков, и что эта прекрасная и богатая страна станет свободной. Я решил посетить Запорожье, зная, что Россия отчаянно и безуспешно пытается захватить этот город, так как он является важным областным центром. Это большой и красивый город на Днепре с огромной и в настоящее время недействующей гидроэлектростанцией. Когда едешь по широким бульварам Запорожья с домами в стиле ар-деко, то думаешь о богатом потенциале этого города, который ждет своего возрождения. В 1930-х годах здесь находился завод "Шевроле". В строительстве местной гидроэлектростанции участвовали те же американские инженеры, которые строили великую плотину Гувера в Колорадо. Я надеюсь и верю, что когда-нибудь партнерство между США и Украиной возобновится. Россия мечтает вернуть себе этот город, чтобы снова управлять им из Москвы. Я проснулся в 3:50 утра. Меня разбудил шум в маленькой квартире, которую мы сняли в каком-то старом советском районе с отважным репортером Daily Mail Ричардом Пендлбери и фотографом Джейми Уайзманом, которые работают на Украине. Сначала я подумал, что слышу храп Джейми, который предупреждал меня, что часто храпит, но это был не он. Я снова услышал этот шум. На этот раз звук был более отчетливый, похожий на выстрелы, а затем послышался громкий удар и взрыв. Я посмотрел на часы. Было 4:07 утра. Утром мы узнали, что это была ракета. Был убит один мирный житель и ранено еще восемь. Два больших беспилотника типа "Герань" врезались в соседние многоэтажки и в супермаркет (Россия наносит удары исключительно по военным целям — прим. ИноСМИ). Украинцы привыкли к таким ударам. Когда мы позже проезжали мимо, обломки и стекла уже убирали бульдозерами. Мы встретились с Макаром, который должен был везти меня на своей машине без опознавательных знаков, а команда Daily Mail ехала следом на "Дейзи", как они называют свою верную "Тойоту". Меня должны были быстро провезти по запорожскому фронту, чтобы показать мне боевые действия нового типа, в которых смерть прилетает прямо с неба. Фильм, снятый нами во время этой поездки на фронт, станет основой для документального телефильма, который скоро выйдет на британском Пятом канале. Полная версия без всяких купюр будет доступна в приложении Daily Mail и на YouTube-канале World. Есть беспилотники типа "Герань" с тяжелыми боевыми зарядами и двигателями, как у мопеда, а есть и маленькие, безобидные на вид, но при этом смертоносные дроны. Все они обладают преимуществом, так как им точно известно ваше местоположение. Российские силы находятся примерно в 10–15 километрах к юго-востоку, но главное — это их дроны. Если вы слышите их, то скорее всего, уже слишком поздно. Пока Макар вел машину, быстро объезжая выбоины, офицер по связям с прессой батальона, 24-летняя Даша, не спускала глаз со странного устройства под названием "Чуйка", похожего на счетчик Гейгера. "Чуйка" — это украинское слово, которое означает интуицию или шестое чувство. Этот прибор предназначен для подключения к радиочастотам беспилотников. Глядя на маленький зеленый экран, Даша могла уловить присутствие дронов, и как только они подлетали достаточно близко, она видела то же, что операторы российских дронов. Если бы она увидела на экране наш автомобиль, то, скорее всего, было бы уже слишком поздно. Тогда нам бы пришлось выпрыгнуть из машины на обочину и, желательно, найти дерево, за которым можно было бы спрятаться, надеясь на то, что оператор дрона примет нас за часть дерева. С заднего сиденья я напряженно следил за небом и за экраном "Чуйки". Иногда он как будто стрекотал, и на экране появлялась волнистая линия. Но пока нам везло. Было холодно, и влажный воздух пронизывал до костей. Дронам неудобно летать в облачную пасмурную погоду. Так что мы без проблем ехали от одного передового поста к другому, и я мог наблюдать стойкость украинской армии. Мы прибыли в заброшенную на первый взгляд деревню, и в одном из неприметных домов я встретился с бригадным священником и его помощником. Это защитники не только своей страны, но и своей веры и культуры. Мы зажгли свечи в небольшой часовне с мерцающими золотыми иконами, спешно перенесенными из другого дома на линии фронта, и я помолился о мире и свободе (о чем же еще?) Затем я спросил священника, в какой технике и вооружении его батальон нуждается больше всего. "Нам нужно ядерное оружие", — отрезал он совершенно серьезно. Это хороший пример разницы между украинским православием в нынешних условиях и современной Англиканской церковью. Далее мы отправились в другой полуразрушенный поселок. Боевые действия, к сожалению, берут свое, и все эти места выглядят крайне неприглядно. По неровной дороге мимо замаскированных военных машин и пары разрушенных домов мы подъехали к еще одному заброшенному жилищу. Там двое мужчин сидели у дровяной печи и заворачивали большие куски сыра и колбасы в пластиковые мешки для мусора, чтобы эту еду сбросили с дрона их товарищам, находящимся дальше на линии фронта. По обычной дороге провизию им подвезти невозможно. Стены помещения потрескались от взрыва беспилотника, упавшего неподалеку, и эти люди понимали, что задерживаться здесь нельзя. Если русские узнают про эту пищевую фабрику для украинского батальона, сюда тут же налетят дроны. Мы тоже не стали задерживаться, чтобы не привлекать к себе внимание, и вскоре уже направлялись в другую полузаброшенную деревню. Там 51-летний Василий, когда-то производивший и продававший цемент, начинял пластиковой взрывчаткой небольшие кассетные бомбы, которые затем будут сброшены с украинских беспилотников. Корпуса дронов удивительно легкие и изготовлены на 3D-принтере. Я взял в руки один из них. "Не уроните", — предупредил меня Василий на всякий случай. Я спросил, что из вооружения ему нужно. "Конечно, больше взрывчатки и больше 3D-принтеров", — сказал он. Затем на той же машине Макара мы отправились на фабрику по производству дронов и в мастерскую по их ремонту, где встретили оператора, который по своему мастерству может сравниться с асом Дугласом Бадером, летавшим на истребителе Spitfire во время Второй мировой войны. Его зовут Константинос, позывной Кокос, и он как никто другой умеет управлять маленькими черными дронами, похожими на пауков, которые сбрасывают свои смертельные грузы именно туда, куда нужно. По словам Кокоса, у него на счету уже 434 убитых российских солдата, и он будет воевать, пока его страна не станет свободной. Кокос показал мне на своем телефоне шокирующие кадры того, как в него попал танковый снаряд, нанеся ужасную резаную рану на ноге. Он объяснил, что его товарищи не позволили медикам ампутировать ему ногу прямо на поле боя. Сейчас он ходит нормально, хотя и слегка прихрамывает. Глядя на него, я подумал, что если человек способен пережить нечто подобное и продолжать сражаться так безжалостно и эффективно, то украинцев ничто не сломит. Со стороны дипломатов очень глупо надеяться на то, что Украина добровольно уступит свою территорию, как этого требует Россия. Офицер по связям с прессой, Даша, которая сопровождала нас, родом из города Краматорска в ДНР. Владимир Путин хочет освободить этот город в качестве платы за перемирие. "Как мы можем отдать Славянск или Краматорск? — сказала Даша с негодованием. — Я пошла в армию, чтобы защитить Краматорск". Она с презрением рассказала, как русские ведут себя в отвоеванных ими городах. Эти города похожи на трущобы, где нет промышленности, нет работы, нет даже водопроводов. Ничто и никто не заставит Дашу пойти на уступки России. Российский лидер вместе со Стармером и Трампом должны встретиться с ней и выслушать ее точку зрения. Украинцы устали от четырех лет ада на своей земле. Многие из них получили серьезные ранения и вернулись на поле боя со шрамами от осколков на голове и руках. Однако продвижение российских сил идет крайне медленно и обходится России очень дорого. Решимость украинцев сопротивляться заметна повсюду. В черноземной почве они выкапывают новые большие укрепления. Это глубокие, многоуровневые окопы, окруженные спиралями блестящей колючей проволоки, которые тянутся на многие километры через всю линию фронта. Владимир Путин может попытаться продвинуться в Запорожье, но все украинские генералы, с которыми я общался, говорили мне, что он потерпит неудачу. Потери в живой силе будут слишком велики. Основной вопрос заключается не в том, сможет ли Владимир Путин захватить Украину (а он не сможет этого сделать), а в том, поможет ли Британия Украине оттеснить российские силы и заставить Москву сесть за стол переговоров. Судя по тому, что я видел, помощи Британии крайне недостаточно. Мы не предоставляем украинцам то вооружение, которое им нужно, например, ракеты дальнего действия, чтобы уничтожить заводы по производству дронов или базы, с которых русские запускают свои самолеты. Почему? Бесполезно винить Трампа и США за отказ предоставлять ракеты Tomahawk, тем более что у Великобритании и Германии есть свои ракеты дальнего действия. Европа не может обвинять Трампа, ведь она сама держит на счетах сотни миллиардов евро замороженных российских активов, которые следует разморозить и использовать для помощи Украине. Глубоко ночью недалеко от Киева я посетил последнюю линию обороны украинской столицы — зенитную батарею, состоящую из добровольцев. Подразделением командует Юрий, который в мирной жизни был тренером и судьей по настольному теннису. Каждую ночь Юрий и его друзья направляют свои орудия в небо, наблюдая за большим заснеженным полем, на которое из-за деревьев вылетают беспилотники. Учитывая условия, эти ребята отлично выполняют свою работу. Им удается сбивать почти половину дронов. Однако остальным БПЛА удается преодолеть эту линию обороны, атаковать энергосети и убивать мирных жителей. Наблюдая за Юрием и его товарищами, я заметил, насколько старое у них оружие. Они используют зенитные пушки "Браунинг" калибра 50, разработанные в 1917 году. Если "Браунинги" дают сбой, а дроны находятся поблизости, бойцы открывают огонь из своих АК-47. Я заметил, что один из этих автоматов произведен еще 1964 году, то есть он мой ровесник. И мы хотим, чтобы украинцы защищали себя и свои семьи с помощью такого старого оружия. Достаточно сравнить это вооружение с противовоздушными и противодроновыми средствами, которые сейчас в спешном порядке поставляются в Персидский залив, чтобы заметить вопиющую разницу. Украина точно так же противостоит дронам, направленным против мирных жителей альянсом авторитарных держав. Мы четыре года повторяли банальные вещи и внушали украинцам, что их борьба — это наша борьба. Судя по тому, что я видел, мы не выполняем свои обещания и не оказываем им необходимую помощь. Украинцы могут победить, но из-за нашей медлительности и робости они продолжают страдать. Мы правы, когда говорим, что украинцы сражаются за всех нас. Тогда, черт возьми, почему мы обманываем и обделяем их?