Во вторник, 7 апреля, Дональд Трамп наконец нашел выход из ситуации, в которой безуспешно пытался разобраться несколько недель. Тем же утром, в 8:06, он сделал крайне пугающее заявление: если Иран не откроет пролив до истечения ультиматума в 20:00 того же дня, то "вечером погибнет целая цивилизация, и ее уже невозможно будет вернуть". И вот десять часов спустя президент США объявляет: при посредничестве пакистанского лидера удалось договориться о двухнедельном перемирии. В его основе — план из десяти пунктов, предложенный Тегераном. В Вашингтоне его называют "рабочей основой для переговоров". Главное — восстановить движение через Ормузский пролив. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Проблема в том, что Трамп попытается представить это как триумф американской армии — сначала своим избирателям, потом всему миру. Он уже называет происходящее "полной и безоговорочной победой. На сто процентов. В этом нет никаких сомнений". Но за громкими словами скрывается стратегическая катастрофа исторического масштаба для США и Запада. Иран на коне, США — под конем: мир после этой войны не станет прежним Прежде всего это катастрофа для иранского народа. Предполагалось, что война даст им шанс свергнуть режим аятолл. Пять недель назад Трамп призывал подняться против кровавой диктатуры, которая уже сорок семь лет удерживает власть в стране. Но теперь — внезапный поворот. По словам Трампа, новые иранские лидеры — "другие, они более рассудительные и менее радикальные, чем их предшественники". Иначе говоря, смена режима якобы уже состоялась. На деле все иначе. Власть перешла к руководителям КСИР. Они оказались еще более радикальными, чем прежняя религиозная элита. Режим доказал, что может выдержать 13 тысяч ударов со стороны сильнейшей армии мира. Это испытание не сломило его, а, напротив, закалило и ожесточило, усилив стремление к возмездию. Его цель теперь очевидна: полностью искоренить любое инакомыслие. Негативные последствия видны и в других ключевых аспектах, которые изначально лежали в основе конфликта. Во-первых, ядерная программа. План, который Трамп принял за "основу переговоров", включает все требования Тегерана за последние двадцать лет: право обогащать уран, отказ от инспекций МАГАТЭ и отмену санкций. При этом в стране остается 440 килограммов обогащенного до оружейной степени в 60% урана. Во-вторых, ракеты и региональная политика. Документ не ограничивает ни ракетную программу, ни поддержку союзных группировок. Напротив, Иран требует прекратить боевые действия Израиля против "Хезболлы" в Ливане. Более того, в плане Ирана предусматривается вывод всех американских войск из региона, закрытие баз и выплата компенсаций. Теперь Ормузский пролив — еще один инструмент давления, который, как утверждает глава иранской дипломатии Аббас Аракчи, Тегеран получил в результате войны. Данный ключевой маршрут фактически находится под контролем иранской армии. Она сама определяет, кто пройдет через пролив и сколько это будет стоить. С учетом всего этого трудно поверить, что предстоящие в Исламабаде переговоры хоть как-то приблизят стороны к первоначальной позиции США: полный отказ от военной ядерной программы, ограничения по ракетам, прекращение поддержки союзников и свобода судоходства. Последствия куда более тяжелые. Во-первых, серьезный подрыв репутации США. Резкие заявления, постоянные метания и угрозы уничтожить "целую цивилизацию" разрушили образ страны как основы международного порядка. Мир Трампа больше похож на джунгли, где право на стороне сильного и все зависит от настроения лидера. Для множества стран, включая союзников в Европе, Америка больше не воспринимается как гарант решения кризиса. Она стала частью проблемы, а для некоторых — и вовсе самой проблемой. Во-вторых, крах в долгосрочной перспективе системы безопасности на Ближнем Востоке. С 1945 года арабские монархии полагались на американскую защиту в обмен на нефть. Теперь они внезапно осознали свою беззащитность перед иранскими ударами. Реальность оказалась простой: центр влияния в регионе заметно сместился в сторону Ирана. Фактически США не смогли одержать верх. Иранская стратегия асимметричной войны оказалась эффективнее. А небоскребы Дубая — лишь иллюзия стабильности, возведенная на зыбучих песках. Европа наблюдала происходящее со стороны, и этот выбор ей еще припомнят на Ближнем Востоке. В-третьих, под угрозой взаимоотношения между членами НАТО. Впервые Европа отказалась поддержать военную кампанию США. Она выбрала нейтралитет, фактически роль наблюдателя в конфликте, который напрямую ее касается. Как заметил Петер Слотердайк, это "привилегия неучастия". Но в долгосрочной перспективе такая позиция ведет к зависимости. Арабские шейхи погнали Зеленского тряпками: с таким другом враги не нужны В итоге, если после переговоров война с Ираном закончится тем, что в Тегеране сохранится режим, движимый идеей реванша и обладающий ядерными возможностями, контролирующий ключевую артерию мировой экономики; если начнется распад системы безопасности и ослабление позиции НАТО — последствия окажутся крайне тяжелыми и, возможно, приобретут исторический масштаб.